МЕТЛИНА: Совершенно бесплатно?
ВИКСНЕ: "Поначалу да. Потом как-то вы договоритесь о деньгах". То есть,
первоначально было такое устное согласие, что португальская семья присматривает за маленькой Сашенькой только в то время, когда Наталья Зарубина работает. В выходные же она забирает девочку,
проводит с ней время. Действительно, так и продолжалось. Единственное, что первым странным звоночком, как потом уже рассказывала Наталья Зарубина, стал тот момент, когда португальцы сказали ей: "Ты знаешь, допустим, мы везём ребёнка в больницу или мы идём куда-то, нас может остановить полиция и спросить: "Чей это вообще ребёнок, на каком основании он с вами, откуда вы его взяли?" И по этому поводу они говорят: "Будь добра, подпиши, пожалуйста, вот такой документ. Просто как доверенность, что ребёнок находится с нами".
МЕТЛИНА: А вы считаете, что они не правы? Вы считаете, что, в общем, милиционер останавливает... Даже в России ситуация. Милиционер останавливает вас, ведущих ребёнка...
МУРАВЬЁВ: Спрашивает: "Чей ребёнок?"
ВИКСНЕ: В России это сложно представить...
МЕТЛИНА: Мы можем представить. У нас просто можно задержать человека и трое суток продержать до выяснения его личности – это абсолютно всё в рамках закона. Почему же в Португалии нельзя взять доверенность? Там всё-таки, наверное, более законопослушные граждане. Я не вижу, кстати, в этой доверенности... Если в этом документе нет каких-то особых пунктов, что к ним переходит право воспитания и так далее. Что там было сказано в этой доверенности?
ВИКСНЕ: Я, к сожалению, доверенность не видела, но могу говорить, по словам нашего вице-консула и тех сотрудников консульства, кто этим занимался, и как сама Наталья Зарубина мне лично рассказала вчера, что поскольку на тот момент она не владела в достаточной мере португальским языком, а тем более не владела юридической лексикой, то этот документ оказался немного более жёстким, чем ей объяснили португальцы. Они немного её, мягко говоря, обманули.
МЕТЛИНА: И этот документ, собственно, явился в дальнейшем их, так сказать...
МУРАВЬЁВ: Главным алиби.
ВИКСНЕ: Базой. В этом документе содержалось, что она разрешает проживание в течение шести месяцев, в течение полугода с португальской семьёй. Он был подписан в феврале, в августе этот документ истекал, и в тот же год, в тот же период истекал срок действия паспорта Натальи Зарубиной. В связи с этим португальские власти по закону должны были депортировать её в Россию. Но также по португальским законам депортация матери без родной дочери невозможна. Поэтому, когда Наталью поместили в место предварительного содержания эмигрантов, то португальские же власти хотели забрать девочку из семьи. И в этот момент взбунтовались португальцы. Причём, они не просто взбунтовались...
МЕТЛИНА: Они показывали документ.
ВИКСНЕ: Они показали документ, они обратились в суд. Причём, они решили разлучить мать с родной дочерью. Они решили лишить Наталью Зарубину родительских прав, заявили, что они уже привыкли к девочке, что они её полюбили, что они считают Наталью плохой матерью... Но как люди могут судить тоже? И на этом основании они ребёнка заберут себе, а Наталье – до свидания. Я не считаю, что они правы, всё-таки родная мать это родная мать, её никто не заменит. Тем более что Наталья никогда не отказывалась от своей дочери.
МЕТЛИНА: Скажите, пожалуйста, каковы дальнейшие планы? Я так понимаю, что сегодня Наталья прилетела, вернулась в Россию вместе с ребёнком?
ВИКСНЕ: Да, это действительно так.
МЕТЛИНА: А ребёнок говорит по-русски?
ВИКСНЕ: Она говорит некоторые слова, но по-русски в полной мере она не говорит.
МЕТЛИНА: Скажите, а как она общалась в выходные дни...
МУРАВЬЁВ: С ребёнком по-португальски, если вы говорите, что сама Наталья достаточно плохо говорит по-португальски?
ВИКСНЕ: Ну, она говорит более-менее. С ребёнком она общается нормально. Но как получилось так, что ребёнок не разговаривает на русском языке? Сначала девочка действительно говорила на русском, и начала она говорить на русском языке, но португальская семья поучаствовала очень хорошо, чтобы для ребёнка это был родной язык, и поскольку ребёнок ходил в португальский детский сад, общался с португальскими детьми, естественно, впитывал именно португальский язык. А Наталья... Ну, может быть, в чём была её ошибка, что она, когда проводила своё свободное время с дочкой...
МЕТЛИНА: Она говорила с ней по-португальски?
ВИКСНЕ: Она просто почувствовала, что ребёнок... Поскольку всё время в садике португальском, дочери проще разговаривать на португальском, чтобы как-то не давить на дочь, она тоже начала с ней общаться на португальском.
МЕТЛИНА: Скажите, какие планы у Натальи вообще в России? Ведь, в принципе, такой вопрос возникает: почему тогда, когда ребёнку исполнилось 17 месяцев, это был 2002 год, почему она не уехала из нищей, голодной и вечно пребывающей в кризисе, как мы сейчас понимаем, Португалии в цветущую, благоухающую, богатейшую Россию, где работы было тогда выше крыши, никаким кризисом не пахло? Почему она тогда не вернулась в Россию вместе с ребёнком?
ВИКСНЕ: А всё очень просто. Потому что она боялась португальских властей. У неё закончился срок действия паспорта, её собирались депортировать. А португальцы ей не отдавали дочь, она не хотела просто без дочки ехать.
МУРАВЬЁВ: Нет, когда появился ребёнок, и её бросил муж. Жить стало совершенно не на что, и почему она рванула во все тяжкие, воспитывала дочь по-португальски...
ВИКСНЕ: Ну, ей на что-то нужно было улететь? Как-то ей нужно было подготовиться к отлёту. На что бы она улетела?
МУРАВЬЁВ: Хорошо, а если бы она пришла в российское посольство и сказала, что вот такая ситуация, неужели бы посольство ей отказало?
ВИКСНЕ: У неё была другая идея: она хотела немножечко скопить денег, чтобы у неё было на что жить, когда она приедет.
МЕТЛИНА: Скажите, пожалуйста, вот чем планирует Наталья заниматься в Ярославской области, деревне Пречистое?
ВИКСНЕ: Как она мне рассказала, первое время она планирует посвятить своей дочке, потому что ей нужно помочь с ассимиляцией в наше общество российское, помочь ей с языком, то есть, всё своё время она будет заниматься Сашенькой. Естественно, возникает вопрос: на что они будут жить? У них бабушка, мать Натальи Зарубиной, она хоть и пенсионерка и получает пенсию, но она ещё и работает, получает зарплату. Плюс дедушка, бывший шахтёр, он тоже получает пенсию. И, насколько я знаю со слов мамы Натальи,
жители того села Пречистое, куда они возвращаются, они ждут с нетерпением всем селом Наташу с дочкой, и они тоже собираются им помогать.
Кстати, когда у нас Наталья здесь находилась, то у нас с сотрудниками было то же самое, потому что у многих дети, маленькие дети, с которыми Сашенька играла – люди несли ей еду, помогали ей деньгами, потому что... Ну, просто по-человечески даже.
МЕТЛИНА: Елена, я так понимаю, что вы общались, вы знакомы с Натальей, но вот она хотя бы толику вины своей чувствует? Всё-таки один ребёнок в Ярославской области, другой воспитывался в португальской семье. На мой взгляд, не совсем ответственно она подошла к вопросу воспитания детей.
МУРАВЬЁВ: И какая-то всё равно, мне кажется, не совсем честная история.
МЕТЛИНА: Не совсем честная история.
ВИКСНЕ: Мы не можем судить. Как можно судить другого человека вот так? Понимаете, ситуации разные совершенно складываются, никто до конца не знает этих подробностей. Насколько ей тяжело было...
МЕТЛИНА: Тем не менее, последний вопрос, Елена, завершая нашу беседу: скажите, пожалуйста, португальская семья будет продолжать дальше какие-то судебные действия и...
МУРАВЬЁВ: Попытки вернуть ребёнка.
МЕТЛИНА: Да.
ВИКСНЕ: Насколько мне известно, по последней информации, которой является заявление для португальских СМИ господина Жоау, вот этого португальца, который смотрел за девочкой в течение четырех лет, он сказал сегодня в аэропорту: "Да, ситуация сложная, тяжёлая, моя жена Флоринда переживает, она не приехала в аэропорт". Но, тем не менее, он сказал, что он видит, что всё нормально, ребёнок улыбается, обнимает Наталью, радуется, ведёт себя совершенно спокойно и адекватно. Он сказал, что для него это самое главное.
МЕТЛИНА: Что, возможно, в общем, они сменят гнев на милость.
ВИКСНЕ: Да, потому что самое главное, чтобы Саше было нормально, чтобы ей было хорошо.
МУРАВЬЁВ: Спасибо огромное, с нами на связи была Елена Виксне, пресс-атташе посольства России в Португалии. Обсуждаем странную всё равно...
МЕТЛИНА: Историю с русской девочкой, ярославской девочкой Сашей, которая оказалась каким-то чудодейственным способом, методом, образом в португальской семье и вот сейчас по решению суда её вновь передали матери, и она вернулась в Ярославскую область.
МУРАВЬЁВ: Естественно, нас зацепила сцена передачи ребёнка от приёмных родителей к настоящей маме. Сцена, конечно, душераздирающая.
МЕТЛИНА: Мы обсуждаем эту историю.
МУРАВЬЁВ: Сейчас вы слышали подробности, причём подробности от человека, который лично, мало того, что является пресс-атташе посольства России в Португалии, так ещё и Елена лично знакома с гражданкой Зарубиной. Они общались, у них была такая возможность, вот она рассказала какие-то подробности. Сейчас вы знаете историю в деталях. Ваши ощущения? Ваше отношение? Честная ли история, или вот есть подозрение, что что-то там не совсем ровно и гладко. И стоило ли в такой ситуации передавать ребёнка от приёмных родителей настоящей маме, когда на самом деле понятно, что огромное количество времени ребёнок проводил с португальскими родителями, и как ревели родители португальские, в общем, тоже все видели. И то, что сказала Елена, что они накачали ребёнка дурной информацией про Россию. Ну, я думаю, что когда у тебя хотят отнять ребёнка, ты накачаешь его ещё и не такой информацией, в общем-то. 730-73-70.
МЕТЛИНА: А насчёт консервов они правы!
МУРАВЬЁВ: И холодов, кстати, тоже. Они ещё забыли про пробки!
МЕТЛИНА: Она сейчас приедет – обалдеет.
МУРАВЬЁВ: 730-73-70.
МЕТЛИНА: Finam.fm – наш сайт в Интернете. Звоните, пишите, мы вас ждём.
МУРАВЬЁВ: Мы прерываемся на короткую рекламную паузу, после неё вернёмся.
Реклама.
