ПРОНЬКО: Это "Сухой остаток" на радиостанции "Финам FM", ежедневная аналитическая программа, в которой мы обсуждаем текущую финансово-экономическую ситуацию в России и за ее пределами. У микрофона Юрий Пронько, всем добрый вечер. Сегодня нашим компетентным собеседником будет бывший премьер-министр России, а ныне директор Института экономики переходного периода Егор Гайдар. Сразу отмечу, Егор Тимурович дал в этом году одно интервью Владимиру Познеру, "Первому каналу", это второе интервью, нашей программе. Мы встречались у него, на его территории, в Институте экономики переходного периода, поэтому, может быть, за качество звука я сразу извиняюсь, хотя должно быть очень доступно. Мы работаем не из студии прямого эфира, это запись интервью. Очень важное интервью, Егор Гайдар в "Сухом остатке".

ПРОНЬКО: Егор Тимурович, большое спасибо, добрый вечер.

ГАЙДАР: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Знаете, первый мой будет вопрос, может быть, он покажется вам банальным, все сейчас рассуждают об экономическом кризисе, о том, как он коснулся Российской Федерации, я хочу, чтобы вы, как человек, прошедший серьезный этап в 90-е годы, рассмотрели сегодняшнюю ситуацию. Есть ли корреляция между событиями того периода, и сейчас, в 2008-м, 2009 году? И если есть, то в чем заключается?

ГАЙДАР: Ситуация разная. События, связанные с концом 80-х, началом 90-х годов, были связаны с крахом советской системы, и в этой связи – с крахом всей советской империи, которая включала примерно 28 стран. У этой истории была своя логика, но она не была напрямую связана с логикой мирового глобального развития. Конечно, падение цен на нефть в 1985-1986 годах сказалось на условиях развития советской экономики, и во многом стало, если не причиной, то предпосылкой ее краха. Все это не было связано с динамикой мировых экономических кризисов.

ПРОНЬКО: То есть сегодняшняя ситуация принципиально другая?

ГАЙДАР: Она принципиально другая.

ПРОНЬКО: В чем она заключается?

ПРОНЬКО: Суть ее в том, что это нормальный экономический кризис глобальный, который, естественно, и сильно влияет на Россию. Россия вышла из тяжелого экономического кризиса, который она унаследовала от краха Советского Союза. Тяжело, но вышла. Получила 10 лет динамичного экономического роста, динамичного роста реальных доходов населения. Но потом ее накрыло новой волной кризиса, уже совершенно не связанного с крахом социализма, связанного только с глобальной экономикой. Кризисы глобальной экономики – это характерная часть того процесса мирового современного экономического роста, который начался примерно 200 лет тому назад.

Каждые 5-10 лет мы получаем периоды замедления глобального экономического роста. У них есть свои причины, у них есть и свои механизмы.

Они разные, мы их не все хорошо знаем. Мы живем в постоянно изменяющемся мире. Мир 19-го века, до Первой мировой войны – это мир золотовалютного стандарта, глобальный и открытый, быстрорастущий. Мир между 13-м и 45-м годами двадцатого века – это мир мировых войн, мир растущего протекционизма, мир краха золотовалютного стандарта, растущих торговых барьеров, резкого замедления экономического роста. Мир после Второй мировой войны – это мир реконструирования, быстро растущий, основанный на Бреттонвудской системе, где доминирующую роль играл, естественно, доллар и в какой-то степени фунт стерлингов. Мир после 1971 года – это мир краха, де-факто, Бреттонвудской системы, плавающих валютных курсов, открытых балансов капитала, основанный на вере, что доллар и фунт стерлингов, с помощью немецкой марки, как-то позволят обеспечить денежную стабильность.

ПРОНЬКО: Эти времена закончились?

ГАЙДАР: Они не закончились, они просто меняются. Надо понять, что мы живем в меняющемся мире. Бреттонвудская система, в том виде, в котором она была сформирована, конечно, отошла в прошлое.

ПРОНЬКО: Окончательно?

ГАЙДАР: Да. Нам надо адаптироваться к реальности нового мира. Ключевая проблема адаптации к реалиям меняющегося мира – это адаптация к новой роли Китая в мировой экономике. Потому что при очевидном продолжающемся росте Китая в мировой экономике, конечно, ясно, что мы должны перейти к системе, где будут три основные мировые резервные валюты – это доллар, евро и юань – и несколько резервных валют второго плана. Когда и как мы сможем это сделать – это вопрос переговоров, жизни, и так далее. То, что китайское руководство об этом думает, не является никаким секретом. То, что американское руководство и руководство ЕС это понимают, тоже не является секретом. Так что нам придется приспосабливаться к жизни в мире с тремя основными резервными валютами и с несколькими резервными валютами второго плана, включая рубль.

ПРОНЬКО: Егор Тимурович, тогда вполне закономерный вопрос: какое место в этой постоянно меняющейся системе координат мировой экономики может занять Россия? Я не хочу говорить, что нам уготована роль сырьевого плацдарма для наращивания потенциала развитых экономик. Много сейчас появилось так называемых маргинальных экономистов, которые очень хлестко рассуждают о судьбе России. Мне важно услышать ваше мнение.

ГАЙДАР: Россия будет, если мы не будем делать безумных ошибок, обладательницей резервной валюты второго плана, такой, как фунт стерлингов, швейцарский франк, шведская крона…

ПРОНЬКО: То есть, это вполне реально?

ГАЙДАР: …Японская йена. Если не делать ошибок, то это абсолютно реально. Конечно, главная для нас проблема, которую мы разделяем с норвежской кроной, канадским долларом, например, то, что

наша валюта будет долго зависеть от сырьевых цен.

Сырьевые цены очень трудно прогнозировать. Почему мы, например, не размещаем свои активы в канадские доллары или австралийские доллары? По очень простой причине: они так же волатильны по цене на сырье, как и рубль. Поэтому нам удобнее размещать активы в те валюты, которые от сырьевых цен не зависимы.

ПРОНЬКО: Российский рубль, как вы говорите, может стать резервной валютой второго плана?

ГАЙДАР: Резервной валютой.

ПРОНЬКО: Но ведь зависимость от цен на сырье для российского рубля сохранится, в обозримом будущем, никакой альтернативы нет.

ГАЙДАР: Как и для норвежской кроны.

ПРОНЬКО: То есть к этому надо спокойно относиться?

ГАЙДАР: Конечно. В этом нет ничего унизительного. Это неприятно, это создает риски, это требует своеобразной экономической политики, именно для этого мы, как и Норвегия, создаем нечто подобное стабилизационным фондам. Потому что мы понимаем, что наши экономики уязвимы, применительно к трудно предсказуемым колебаниям сырьевых цен, важных для нашего платежного баланса и бюджетного баланса. Мы не единственные страны.

ПРОНЬКО: Егор Тимурович, интересный момент: были тощие годы, были тучные годы, все это Россия прошла. Я, общаясь с вашими коллегами, общаясь с политиками, задавал всем один и тот же вопрос: почему в тучные годы не началась серьезная реструктуризация российской экономики? Мне говорят: "Понимаешь, Юра, потому что деньги сыпались, в буквальном смысле, и как-то было не до того". Я задаю следом вопрос: кризис – это возможность начать реструктуризацию? Мне говорят: "Нет, потому что это траты, не до того, надо затыкать дыры и тушить пожар". Егор Тимурович, тогда у меня вполне закономерный вопрос: когда же начинать реструктуризацию собственной экономики?

ГАЙДАР: Я думаю, что готовиться к этому надо сейчас. А всерьез заниматься, имея хорошо проработанную подготовленную программу, к тому времени, когда станет ясно, что пик кризиса прошел.

ПРОНЬКО: То есть вы согласны с теми, кто говорит – в кризис это невозможно?

ГАЙДАР: Да. В кризис это очень тяжело. Когда будет ясно, что прошла вторая волна кризиса, а она весьма вероятна в первом полугодии следующего года, и будет связана с проблемами европейских банков и платежами по облигациям крупных корпораций, тогда надо будет этим заниматься. К этому времени, разумеется, надо иметь развернутую и хорошо проработанную программу мер, которая охватывает не только макроэкономику, с которой и так все более-менее понятно, но и микроэкономику. То есть повышение эффективности предприятий, концентрация производства на наиболее эффективных новых мощностях, высвобождение занятости, меры помощи высвобождаемым безработным, система мер по микрокредитованию малого бизнеса, меры по развитию малого предпринимательства. Конечно, именно к этому времени все меры должны быть в полном объеме разработаны, и когда мы поймем, что мы выходим из кризиса, именно тогда их и надо реализовывать.

ПРОНЬКО: Я тогда обращу внимание на два момента: первый, и он принципиальный – вы ожидаете вторую волну в первом полугодии 2010 года?