ЛИХАЧЕВА: 9:06 в столице. Доброе утро на "Финам FM"! Меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте!

"То, что я делаю, – говорит мой сегодняшний гость, – это одна из попыток говорить широкой аудитории о православии на языке, понятном этой аудитории. Это не для специалистов, не академическое издание, это попытка людей, которые пришли к православию, нашли в нем смысл жизни, этим смыслом поделиться. Мы пытаемся ответить на вопрос о православии не с богословской точки зрения, а с позиций личного опыта". Именно о личном опыте я и буду сегодня расспрашивать нашего сегодняшнего гостя, который кроме того, что является главным редактором, пожалуй, самого известного православного журнала у нас в стране, журнала "Фома", является также кандидатом политических наук и профессором МГИМО. Доброе утро, Владимир.

ЛЕГОЙДА: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Давайте пока целиком вас представлять не буду, за меня это сделает рубрика "Статус" в нашем эфире.

ЛЕГОЙДА: Хорошо.

СТАТУС: Владимир Легойда. Председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата, главный редактор православного журнала "Фома", кандидат политических наук, доцент, профессор МГИМО. 35 лет. Женат. Воспитывает дочь.

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: В 1996 году окончил Московский государственный институт международных отношений. Преподавал там 11 лет. С 2007-го – заведующий кафедрой международной журналистики МГИМО, исполнительный директор учебно-исследовательского центра МГИМО "Церковь и международные отношения". Член комиссии по международным отношениям Всемирного совета церквей от Русской Православной Церкви. Член совета при президенте России по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Автор многочисленных научных и научно-популярных статей на общекультурные и религиозно-философские темы. Увлекается литературой и кино.

ЛИХАЧЕВА: Владимир, доброе утро. Большое спасибо, что вы к нам пришли.

ЛЕГОЙДА: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Давайте начнем прямо с самого начала. Вы родились в семье учительницы и....

ЛЕГОЙДА: Сотрудника органов, да.

ЛИХАЧЕВА: Сотрудника МВД.

ЛЕГОЙДА: Да.

ЛИХАЧЕВА: В общем, да, печально известных органов. Скажите, пожалуйста, каким образом вы поверили? Это в детстве произошло, или много позже?

ЛЕГОЙДА: Это такой не одномоментный был акт, поскольку меня крестили в детстве, но скорее как дань традиции.

ЛИХАЧЕВА: Чтобы мальчик не болел. На всякий случай. Как-то так?

ЛЕГОЙДА: Не совсем. Нет, скорее, знаете, как такая культурная традиция. Все крестили, даже не с точки зрения здоровья исключительно, а все крестили, родители, бабушки и дедушки, понятно. Хотя, кстати сказать, это было непросто, потому что мы жили в Северном Казахстане тогда, родители из Украины переехали на целину в свое время. И поскольку папа работал в милиции, а мама была учительницей, то крестить меня пришлось не в городе Кустанай, где мы жили, а в деревне и, что называется, под другой фамилией, потому что если бы...

ЛИХАЧЕВА: Даже так.

ЛЕГОЙДА: Да. В том грозном 73-м году если бы это стало известно, у отца были бы проблемы на работе просто. А потом мы с сестрой лето проводили на Украине у бабушки и дедушки. А поскольку они были людьми очень верующими, то как-то это на нас тоже очень влияло. И у них была Библия, что было большой редкостью в то время, и я ее читал в детстве.

ЛИХАЧЕВА: Сами читали, или бабушка?

ЛЕГОЙДА: Читал сам. Я как-то рано научился, пристрастился к этому пагубному делу. И читал, естественно, поскольку книги обычно читают с начала нормальные люди, я читал, читал, естественно, Ветхий Завет, мало что там понимал, но какие-то имена для меня были известны. А потом было достаточно традиционно, пионерское детство, комсомольская юность. А дальше тоже достаточно, наверное, как мне кажется, типично для современного, простите за выражения, интеллигента – это Достоевский, русская религиозная философия, все это на волне празднования тысячелетия крещения Руси. Поскольку я собирал книжки, я подписывался на разные приложения к "Вопросам философии", и так далее. И дальше поступил в МГИМО, и там встретил нескольких людей, которые повлияли на уже осознанный приход. Хотя, собственно, сам приход произошел… это веселая история. Он произошел в Соединенных Штатах Америки.

ЛИХАЧЕВА: Интересно, расскажите.

ЛЕГОЙДА: Я был по обмену, учился в Калифорнийском университете. Причем там было очень забавно, я, когда уезжал, это как раз было время, когда я приходил к осознанию того, что такое вера для меня. Не в глобальном каком-то...

ЛИХАЧЕВА: Это уже в то время было, когда вы встретили, как вы сказали, учителей, скажем так, в МГИМО, когда вы уже что-то почитали из философии, какая-то начала формироваться...

ЛЕГОЙДА: Да. Собственно, первый учитель у меня был, друг и учитель старший, был как раз в Кустанае, в моем родном городе, и это человек, которому я глубоко благодарен. Я очень рад, что мне встретился на моем пути этот человек. Но с ним это был скорее интеллектуальный поиск, потому что у него не было опыта веры практического, церковного, а это очень важно А потом в институте моим учителем был и остается Юрий Павлович Вяземский, который известен, наверное, как автор и ведущий программы "Умницы, умники"...

ЛИХАЧЕВА: Да, конечно.

ЛЕГОЙДА: И автор замечательных книг...

ЛИХАЧЕВА: И сам большой умница.

ЛЕГОЙДА: Да, и сам большой умник и умница в одном лице. А потом, собственно, в момент, когда я стал как-то сознательно входить в церковь, мне предложили по обмену поехать в Штаты. Я помню, что я очень переживал, потому что какой-то, знаете, был стереотип, что верующий человек и Соединенные Штаты Америки – плохо совместимые реалии. Я помню, я пришел к священнику единственному, которого я тогда знал в Москве, и говорю: "Батюшка, мне предлагают в Штаты поехать поучиться, как"...

ЛИХАЧЕВА: Как церковь к этому относится.

ЛЕГОЙДА: Да-да-да. И знаете, ответ был для меня совершенно неожиданный. То есть, я предполагал разные ответы, кроме этого. Он сказал: "Везде люди". Я так: "Как, в смысле, и там тоже?" А дальше я мог попасть в один из, по-моему, пятидесяти университетов, которые в рамках обмена предполагала эта программа, я оказался в таком достаточно стандартном, если можно так сказать, университете в Калифорнии, но там оказалось представительство одного братства, которое было основано потомками русских иммигрантов, православного братства. И вот там я увидел, что такое живая церковная жизнь.

ЛИХАЧЕВА: Она чем-то отличается от жизни, которую вы потом встречали здесь, в России?

ЛЕГОЙДА: Нет, как раз таки она, по сути, если говорить коротко, по духу не отличается, потому что мне кажется, что по духу она вообще не отличается от той жизни, которая была две тысячи лет назад, когда ты ловишь эту волну. Но там просто были люди, которые получили традицию непосредственно от тех ее носителей, которые после 17-го года...

ЛИХАЧЕВА: Без разрыва, да?

ЛЕГОЙДА: Да.

ЛИХАЧЕВА: Как мы, которым опять на ощупь пришлось искать, вроде нас с вами.

ЛЕГОЙДА: Да, вот этим, пожалуй, отличалось. Но главным, может быть, потому, что это, знаете, была такая фонтанирующая, бьющая жизнь. Я, все-таки, очень книжно воспринимал веру, и для меня такой предел глубины христианской мысли и чувства был Достоевский. А там я понял, что это не предел, и может быть даже не начало где-то, хотя я глубоко почитаю этого автора.

ЛИХАЧЕВА: До сих пор?

ЛЕГОЙДА: Да, безусловно.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, а действительно, чем книжное восприятие... У меня очень много знакомых, пожалуй, я, может быть, и сама тоже немножечко по-книжному воспринимаю христианство. Где эта разница, вы для себя как-то формулируете...

ЛЕГОЙДА: Да, конечно.

ЛИХАЧЕВА: ...Между книжным восприятием и настоящим восприятием христианства?

ЛЕГОЙДА: Очень просто. Да, конечно. Вы можете прочитать тысячу книг о любви, а можете один раз влюбиться. Вот и вся разница. То есть, если вы не влюблены, даже так скажем, если уж проводить аналогию, то точнее сказать, если вы не любите, потому что это, все-таки, очень разные чувства – влюбленность и любовь. Они, безусловно, связанные, но они разные. Если вы не любите, то дальше, сколько ни говори "халва", слаще не станет.

ЛИХАЧЕВА: Вы влюбились именно там, в Америке? Полюбили, простите, да, за это.

ЛЕГОЙДА: Ну, насчет "полюбил" я не знаю. Это путь, это, может быть, в конце жизни. Это точно так же, как с любовью. Мне вообще кажется, что самая правильная аналогия, если с чем-то веру сравнивать, то это с любовью. Причем даже не то, чтобы сравнивать – с христианской точки зрения вера в каком-то смысле и есть любовь.

ЛИХАЧЕВА: Интересно, что вы говорите "в каком-то смысле", потому что до сих пор...

ЛЕГОЙДА: Вера больше чем любовь просто.

ЛИХАЧЕВА: Больше?

ЛЕГОЙДА: Больше, да. Хотя Евангелие говорит "Бог есть любовь", но это же не исчерпывающее определение. Вообще невозможно дать исчерпывающее определение Бога. Но здесь примерно та же зависимость. Влюбленность – это некий первый этап, эмоционально очень сильный, этап, когда тебе дается, говоря богословским языком, предваряющая благодать. Но это знаете как, когда ребенок учится ходить, его поддерживают. У меня сейчас ребенок учится ходить, и ей, конечно, кажется, что она ходит уже сама. Но ее держат. А как только ее отпускаешь, она, естественно, падает. И этот момент, когда тебя ведут – это состояние влюбленности. И в человеческих отношениях, и в отношениях человека с Богом. А потом наступит обязательно момент, когда ты будешь падать, когда тебе надо будет научиться вставать, и когда тебе надо будет учиться ходить самостоятельно. Так вот, если теперь уже переходить к вере, собственно, если ты через эти падения сможешь сохранить верность своим первым чувствам, когда ты увидел мир другим – то тогда ты можешь говорить о том, что ты поверил. То есть, тогда ты обрел любовь. Это как и в человеческих отношениях. Я всегда говорю, когда со студентами общаемся, любовь, влюбленность. Я говорю: "Любовь у моих родителей. У них 51 год совместной жизни, в этом году они будут отмечать. Вот это – любовь. А вы, – говорю, – ребята дорогие, пока порхаете на крыльях влюбленности. Она либо перерастет в любовь, либо нет". То же самое с верой. Понимаете, либо ты от книжного, или от эмоционального, еще от какого-то восприятия переходишь к глубинному пониманию, к этой связи с Богом, которая, скажем, была и которая есть у святых людей. Потому что чем они, собственно, отличаются – тем, что у них есть эта живая связь с Богом, это ощущение необходимости Божьего присутствия. Как в Ветхом Завете, Книга Иова, если помните, когда Иов, у него все плохо, испытывает его Бог, и в какой-то момент видно, что он абсолютно душевно парализован. Он кричит и говорит: "Господи, где Ты?" Собственно, почему кричит – только по одной причине: он вдруг перестал ощущать эту связь.

ЛИХАЧЕВА: У вас были такие моменты?

ЛЕГОЙДА: Наверное. Но это все, что я готов на эту тему говорить.

ЛИХАЧЕВА: Не расскажете?

ЛЕГОЙДА: Это все равно получится...

ЛИХАЧЕВА: Может быть...

ЛЕГОЙДА: ..Фальшиво.

ЛИХАЧЕВА: Давайте попробуем? Вдруг получится не фальшиво. Давайте постараемся. Сейчас прервемся буквально на полторы минутки. Сейчас у нас рекламная пауза. Я, кстати, напомню номер для ваших SMS-вопросов нашему сегодняшнему гостю – 5533, ваш вопрос или ваше сообщение должны начинаться на русскую букву "я". У нас есть так же сайт – www.finam.fm, там тоже можно прокомментировать высказывания нашего сегодняшнего гостя или задать ему вопрос. Я напомню, у нас сегодня Владимир Легойда в гостях. Владимир Легойда – председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата, а также главный редактор православного журнала "Фома", а так же кандидат политических наук, доцент и профессор МГИМО.

(Реклама)