ЛИХАЧЕВА: 9.07 в столице. Доброе утро на "Финам FM"! Меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте.

Львиная доля рабочего времени нашей сегодняшней героини уходит на прочтение писем, которые ей шлют со всей страны. В основном письма эти начинаются одинаково: "Дорогие Лена и Ира". Дальше просьбы, просьбы, просьбы – просьбы в помощи. У нас сегодня в гостях одна из этих замечательных женщин – Елена. Елена Смирнова – руководительница и создательница благотворительного фонда "Созидание". Елена, доброе утро. 

СМИРНОВА: Доброе утро. 

ЛИХАЧЕВА: Сначала небольшая рубрика "Статус", потом начнем. 

СТАТУС: Елена Смирнова. Генеральный директор фонда "Созидание". Замужем. Воспитывает четверых детей. 

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: Окончила Московский институт физкультуры и психфак МГУ. Мастер спорта международного класса по прыжкам в воду. В 17 лет Елена закончила спортивную карьеру. Работала в коррекционных детских садах, занималась детьми частным образом, несколько лет посвятила сфере маркетинга. С 2001 года возглавляет фонд "Созидание". Увлекается верховой ездой и плаванием. 

ЛИХАЧЕВА: Елена, спасибо, что вы к нам сегодня пришли. При такой занятости, да еще при четверых детях. Когда последнего вам удалось сотворить? Не так давно? 

СМИРНОВА: Два года ей, год и восемь уже. 

ЛИХАЧЕВА: Не так много.

СМИРНОВА: Да.

ЛИХАЧЕВА: Лен, чем сейчас занимается ваш фонд? Мы сегодня будем, конечно, говорить о том, как вы создавали свой фонд, чем вы занимались до фонда, как вы пришли к этой мысли – создать собственный благотворительный фонд. Но давайте мы начнем с того, чем сейчас, в данный момент, вы и ваши коллеги в фонде озабочены. Что вы сейчас делаете?

СМИРНОВА: Хочу немножко поправить. Я не создавала фонд, фонд создали учредители и, соответственно, есть попечительский совет у фонда. Я просто директор фонда, с самого начала возглавляю фонд, и уже 8 лет являюсь директором. У нас всегда прочтение писем, как вы и зачитали, у нас всегда сбор посылок и помощь малообеспеченным семьям и оплата операций. У нас началась программа стипендиальная, мы сейчас собираем документы детишек из малообеспеченных семей для конкурсного отбора на стипендии. Вот, у нас очень много разных всяких программ и дел.

ЛИХАЧЕВА: А чем вы, например, вчера занимались? Какая задача стояла перед вами вчера?

СМИРНОВА: Вчера я ездила в несколько крупных компаний, которые доверяют нам свои средства для распределения их по либо пострадавшим, либо для каких-то долгосрочных программ. Я была, в том числе, в компании "Росно", которая сейчас разрабатывает долгосрочную программу помощи деткам, попавшим в ДТП.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, а дальше что происходит с этими деньгами? Допустим, какая-то компания крупная вам доверяет средства, как вы говорите. А дальше вы их каким образом распределяете? Это многих интересует. Они как, почтовым переводом уходят по месту назначения, или вы их привозите, или как?

СМИРНОВА: Нет, всегда все по-разному, в зависимости от того, что компания хочет. Если она хочет, чтобы это была долгосрочная программа, например, как со страховой компанией, это будет огромная, большая, рассчитанная на много лет кампания, где берется ребеночек, то есть, они перечисляют определенное количество средств, какое – они согласовывают с акционерами и так далее, могут выделить на благотворительную деятельность. У нас есть просьбы, к примеру, от ребеночка, попавшего в ДТП. И этот ребеночек – мы ему оплачиваем операцию, реабилитацию и потом мы отслеживаем много лет, чтобы у него все было. Чтобы у него была инвалидная коляска, чтобы он мог поступить, мы помогаем поступить в какой-то институт. То есть, пользуясь теми льготами, которые он получает, уже получив инвалидность, к сожалению, он продолжает оставаться в обществе. И конечным нашим, хотелось бы нам, результатом – это помощь ему в участии в Паралимпийских играх, или еще в каких-то играх, где человек чувствует себя как рыба в воде. Чтобы этот человек чувствовал себя нужным, и не был изгоем общества, как многие, к сожалению, являются, которые прикованы к инвалидным коляскам.

ЛИХАЧЕВА: Как вы думаете, ситуация с инвалидами у нас в стране, не знаю, может быть, благодаря даже этому году, год равных возможностей у нас сейчас, я правда не знаю, помогает ли это как-то реально. Кстати, помогает? Или нет?

СМИРНОВА: Нам – нет.

ЛИХАЧЕВА: Вам нет. Я так и знала. А вообще, в целом, как вы думаете, ситуация меняется? У меня такое ощущение – я просто не внутри, я снаружи – у меня такое ощущение, что все-таки, к лучшему какие-то есть изменения, и все-таки, в нашей стране люди на инвалидных колясках потихонечку, очень потихонечку, как-то уж слишком потихонечку, но все-таки начинают чувствовать себя более комфортно, что ли, в нашем обществе. Или я, все-таки, преувеличиваю? Все-таки, слишком оптимистична?

СМИРНОВА: Я не видела каких-то дополнительных приспособлений. Более того, мы сейчас занимаемся, у нас есть идея создать программу для поездки детей в летние лагеря на море, инвалидов на коляске – мы не можем найти ни одного санатория, приспособленного для таких детишек, в России. Конечно, это есть в Крыму, есть в Черногории, в Хорватии, и так далее, но в России, к сожалению, нет. И ничего пока я не вижу, что бы делалось. Что касается детей-инвалидов вообще, в принципе, то недавно мы делали праздник для детей-инвалидов на Истре. У нас такой второй уже праздник, и в этом году мы привезли 89 детишек-инвалидов, и ситуация по-прежнему осталась такая, когда на детишек показывают пальцем, когда на них смотрят как на экспонаты. Если у ребенка нет рук – на нее оборачиваются, вместо того, чтобы где-то помочь, наоборот, такое презрение, своим детям не хотят показывать, что есть другие дети, которые такие. Мы стараемся детей наших спонсоров и детей-инвалидов вместе, чтобы эти дети и эти дети вместе играли. Пока нам это удается. Более того, я скажу, что в этом году праздник принял какой-то достаточно масштабный формат, и очень много было как детей наших спонсоров, так и детей-инвалидов. И, конечно, все уезжали безумно довольны, безумно счастливы, никто не чувствовал свою какую-то неполноценность. И каждый, кто был на этом празднике – у нас есть это на сайте, и про этот праздник фотографии. Мне кажется, глаза этих детей, или детей, которые снимали маски, мы забирали нескольких детишек из больниц, которые годами лежат в больнице с онкологическими заболеваниями, и, наверное, это дорогого стоит.

ЛИХАЧЕВА: Как вы сами думаете, что же, все-таки, может сдвинуть ситуацию в лучшую сторону? Несколько факторов, самых основных, главных, которые вполне можно осуществить, но по каким-то причинам они сейчас не осуществляются. Что-то ведь можно сделать.

СМИРНОВА: Я считаю, что только когда все вместе, только тогда можно что-то сделать. То есть, ни государство, ни какой-то там очень хороший, добрый даритель никогда не сделает столько хорошего, сколько сделает каждый человек, если нас будет тысяча. Если будет тысяча человек, понемножку это гораздо больше.

ЛИХАЧЕВА: Лен, но помните, ситуация с усыновлением детей? Мы с вами не говорили, но я говорила с вашими коллегами на эту тему. Ситуация, действительно, потихонечку, но выправляется. Ровно потому, что по телевидению, по радио, еще где-то там, в разных СМИ стали просто об этом говорить. Стали об этом говорить, упростили несколько процедур, стали говорить, что это не такая страшная процедура, пошагово стали объяснять. Просто с людьми стали об этом говорить, ситуация сразу сдвинулась. Поэтому когда вы говорите, что от каждого зависит – конечно же, от каждого зависит, но, наверное, что-то же зависит на каком-то государственном уровне, какие-то программы должны быть для этого? Что-то может сделать государство? Мы-то понятно, мы каждый на своем месте тоже пытаемся что-то сотворить. Но, может быть, какие-то законы, может быть, какие-то программы. Или вы вообще этого не касаетесь? Мне интересно, есть какое-то взаимодействие между вами и этими программами, этот год людей с равными возможностями, бесконечные эти логотипы, которые я вижу на улицах. Какая-то связь между вами есть?

СМИРНОВА: Между нами – нет. Между нами нет, но мы, на самом деле, в последнее время, действительно, ситуация меняется. Больше внимания, меньше детей в детских домах, гораздо меньше детей в детских домах.

ЛИХАЧЕВА: Да, да.

СМИРНОВА: То есть, когда государство занялось проблемой приемных семей – у них получилось. Я надеюсь, что когда...

ЛИХАЧЕВА: Прецедент замечательный.

СМИРНОВА: Абсолютно. И когда государство займется детишками-инвалидами, или детьми, которые живут, из малообеспеченных семей, в деревнях, где нет ни работы, ни возможности вообще заработать и книжку купить своему ребенку – то я думаю, что ситуация будет меняться. Просто об этом надо говорить. К сожалению, когда, было такое, когда нам давали 250 тысяч за какого-то ребеночка, когда сказали об этом, что будет даваться сертификат...

ЛИХАЧЕВА: Сейчас не дают уже?

СМИРНОВА: Даются за второго родившегося. И многие недопоняли, особенно в деревнях, в селах и так далее, и они все родили детишек с расчетом на то, что на эти 250 тысяч, которые им дадут, они и других поднимут, которые уже выросли. И когда, конечно, очень много писем приходит: "Пожалуйста, не могли бы вы показать президенту, пускай нам хоть 20 тысяч наличными даст, пускай хоть 5, а нельзя ли нам на еду обменять эти сертификаты", и так далее. Конечно, недопонимание, недополучение информации. Просто они немножко... Они живут в глубинке, у них гораздо меньше информации, у них меньше интернета, у них меньше каналов, и так далее. То есть, они получают...

ЛИХАЧЕВА: Коммуникация там вообще полностью, по-моему, нарушена. Если даже...

СМИРНОВА: Журналов, газет нет, потому что лучше они купят хлеб, чем газету. Конечно, газета, когда мы приезжаем в города и в какие-то поселки, села, хутора, газета – это первое, что вынимается из-под ног и берется, потому что этот информационный голод, реальный информационный голод, остается по-прежнему в глубинках.