ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Уважаемые гости нашего эфира, сегодня мы встречаемся вчетвером – у нас, помимо меня, трое гостей. Я их назову только по имени и фамилии: Ирина Смолко, Павел Лукша и Эмилия Строчевская. Дело в том, что мы будем сегодня здесь присутствовать в качестве, так сказать, граждан эфира и потенциальных участников некоторого проекта или некоторой темы, которая уже имеет название, данное этой теме Ириной Смолко – это "Дальний свет". Я правильно произношу это волшебное слово?

СМОЛКО: Да. Мы долго мучились над переводом на английский и решили, что это будет "Distant light".

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ещё лучше. Дистанционное освещение.

ЛУКША: Ну, на самом деле, образы, которые рождаются у англоговорящих людей – это нечто манящее, это маяк вдали, то есть дальний свет звёзд.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ну, это у них.

ЛУКША: Ну, и у нас тоже.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Вот. И дело в том, что, поскольку речь идёт о проекте, о замысле, о намерении, то есть о чём-то, что, в конце концов, приобретёт форму двухдневной встречи разного рода замечательных людей, то это имеет очень строгое начало и конец. Поэтому наши компетенции и роды занятий помимо этого времени, они составляют наш бэкграунд, но не являются существенными. Каждый из выступающих здесь может сослаться на любой пример или на опыт внутренний, относящийся к своей занятости, но это по мере необходимости. Итак, дальний свет. Значит, что я, сирый и убогий, понял, познакомившись с этой темой, ну и из первых разговоров. И в данном случае, речь идёт о московской встрече, которая состоится где-то через месяц, и у этой встречи в рамках данного проекта есть своё название. Значит, в шапке "Дальний свет", он брызжет где-то вдали, как понятно, а тема встречи московской будет: "Что Россия может дать миру". Я правильно передаю название этой темы? Ну, для себя... Поскольку мне неоднократно приходилось сталкиваться с некоторыми начинаниями в области продвижения имиджа, бренда России и так далее, то я для себя понял, что, наверное, речь идёт или может идти о продвижении такого, в первую очередь, самообраза России. То есть того, как она сама себя представляет, или как мы, находясь внутри её, представляем себе её, её будущее. Соответственно, что может быть показано и предъявлено. Вот продвижение, так сказать, этих самообразов. А по роду занятия, мне показалось – и для этого есть биографические основания, – что это, наверное, это род занятости ближе всего из известных к продюсерству. Почему я так подумал? Я подумал так потому, что при самом распространённом понимании продюсерства, продюсер – это человек, который, с одной стороны, каким-то удивительным образом объёдиняет самые разные ресурсы: финансовые, организационные, человеческие, из разных областей занятости, из разных профессий. К тому же, он имеет некоторое видение, ради которого он их собирает, а так же искусство организовывать их сообщительность, этих самых разных людей, для того, чтобы эта цель искомая была когда-то достигнута. Таинственные вещи. У меня возникает вопрос, я его сейчас озвучиваю, а вы мне скажете, прав я или не прав, и как-то его осветите. Опираясь на что в себе, на какой внутренний опыт, человек дерзает на такое начинание? Вот пойти туда, не знаю куда, сделать то, не знаю что, собрать людей самых разных, организовать их и куда-то двинуть. Вот опираясь на что? И в порядке такой внутренней гипотезы, если угодно, я передачу так и предложил назвать: "Дальний свет. Продюсерские предощущения и повадки". А теперь вы можете меня спросить, что я имел в виду, если вам захочется. Или сами расскажите нашим радиослушателям, на что вы, совершая первые шаги в этом проекте, внутренне опираетесь из своего опыта. 

СМОЛКО: Ну, вы меня упомянули. Я начну, а Павел тогда добавит.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Да, и Павел, и Эмилия, все добавите.

СМОЛКО: Нужно сказать, что нас трое – это очень важно. Мы разные – тоже важно. Я действительно продюсер, причём кинопродюсер, но продюсирование понимаю в широком смысле слова. И когда-то, отвечая на вопрос "Ведомостей", почему я перешла из одной области стратегического консалтинга в кино, ответила, что мой первый продюсерский проект – это была как раз компания, которую я создала в том ещё качестве.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: В каком том?

СМОЛКО: Руководителя компании по стратегическому консалтингу. И Павел – это человек, который занимается этим сейчас в международном бизнесе, стратегическим консалтингом, исследованиями. И у нас есть ещё третий партнёр – это Пьерфедерико Лосса, итальянский бизнесмен, учившийся в Америке, который привнёс свою лепту. Мне кажется, это очень важно, потому что это ещё и взгляд со стороны. Итак, на вопрос, который вы задали, на что опирается человек...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Простите, уважаемая Ирина, я спросил: на что внутренне опирается...

СМОЛКО: На что внутренне опирается человек, да.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Внутренне. Внутреннем опыте понимания, сознавания. Вы же ещё у нас... Я раскрою маленькую тайну, что вы ещё психолог по первому образованию – Петербургский университет, психологический факультет ,– поэтому понятно, что когда речь идёт о внутреннем опыте, то это не "мой опыт корпоративной службы".

СМОЛКО: Да. На что опирается человек внутренне. И для меня это вопрос почти такой же, как и откуда берутся идеи. То есть, если говорить о том, что каждый человек всё-таки в своих терминах существует и что-то представляет, то вот, откуда берутся идеи, на самом деле, на мой взгляд, практически нет ответа на этот вопрос. И эта спонтанность присутствует у нас в жизни всегда, и, мне кажется, это очень важно, иначе было бы неинтересно жить.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Прекрасно. Общее суждение понятно.

СМОЛКО: Это первое. А второе – это необходимость. Потому что, представляя свой первый проект, фильм, за границей в Лондоне и США, где нас пригласили на один из фестивалей, и в Шотландии, и в других местах, я просто поняла, что я рассказываю о себе, потому что это всех интересует. Например, в Америке вообще все любознательные. И я, таким образом, представляю Россию, хочу я этого или нет...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Подождите, подождите. Ну, уж прямо так сразу...

СМОЛКО: Нет, но это так. Нам же задают вопросы: "А что у вас в фильме вот так? Почему так?" И ты начинаешь отвечать, что происходит в целом. И мне кажется, что если люди из разных областей соберутся и об этом поговорят...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Это о чём, простите?

СМОЛКО: О том, как мы представляем Россию и как это можно транслировать в будущее. У нас, на самом деле, три основания для "Дальнего света". Первое – мы метафизику российскую...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Подождите. Вот я сейчас хотел задать этот вопрос. Вот это меня удивило на вашем сайте...

СМОЛКО: Олег Игоревич, я замолкаю...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Нет, простите, давайте только без психоложества, как говорят у нас, психологов.  Я читаю на сайте такую удивительную фразу: "Мы считаем, что на фоне глобального ощущения безыдейности в мире, за два дня проведения форума можно нащупать метафизику российского, в чём наш вектор в будущее, и как мы можем выйти за пределы мира".

СМОЛКО: Ужас, да?

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Нет, я напрягаю всё своё воображение, концентрирую всю энергию в точку и немножко представляю себе историю российской философии, метафизики и ту бешеную войну, которая идёт, так сказать, в эфире, в СМИ, по поводу того, что это такое. Вот нужно иметь необычайную чистоту души и благие помыслы, чтобы сказать, что за два дня можно нащупать эту метафизику. Я нисколько не сомневаюсь, что это сказано искренне, поэтому я и спрашиваю, а что внутренне? Наверное, есть что-то, и вот это – самое ценное.

ЛУКША: Олег Игоревич, здесь...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Нет, подождите, всё-таки позвольте. На что внутреннее упование происходит? Чтобы мы тоже примерно о таком же и подумали.

СМОЛКО: Вы знаете, я просто абсолютно уверена, что это в нас есть, мы просто очень смелая и при этом очень стыдливая нация, на мой взгляд. Поэтому здесь очень важен был Федерико, он просто присоединился к нам в разговоре и сказал: "У вас есть российское что-то, чего в мире не хватает". И вы, возможно, в это не верите, но это нас вдохновило.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Но это нам нужно, и дайте это нам!

СМОЛКО: Да.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Я не имею чести, к сожалению, знать этого, наверняка, в высочайшей степени достойного господина. Но, честно говоря, мне для того чтобы узнать, что у меня, как у русского человека есть, ни Фидель, ни Фредерик, ни Фанон и другие люди, вроде бы как бы и не нужны...

СМОЛКО: А здесь можно вам задать вопрос?

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Сейчас, будьте добры, запомните его. Просто пусть выскажутся ещё наши два гостя. Вот что, Павел, Эмилия, по вашему, составляет возможные основания, вот эту опору внутреннюю, которая позволяет нам вступить на путь обобщённого продюсерства, которым вы занимаетесь?

ЛУКША: Я, собственно говоря, начал комментировать, что когда вы говорите о двух днях, на самом деле, это только разговор. Люди, которые, как мы предполагаем, будут участвовать в этом, уже готовы, каждый их них уже готов произнести эти слова. И, в принципе, если говорить о том, что будет происходить – будут приходить те люди, которые уже своей практикой воплощают эти идеи русского, российского, и привносят их в мир. Это бизнесмены, это лидеры социальных движений, это учёные, это художники, люди из кино и так далее. То есть те, кто, на самом деле, в себе этот ответ уже нашёл. Это первое. Второе – разделяемые ценности, самая важная вещь. Если говорить об опоре, на основе которой мы можем так смело, в общем-то говоря, заявлять, что это можно вообще сделать – это разделяемые ценности. И вера в то, что на самом деле многие люди стремятся к нащупыванию вот этой базы ценностной и этих ориентиров долгосрочных.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Павел, уважаемый, но обратите внимание, эти люди уже готовы. Более того, большинство из них по этому поводу уже не один раз высказалось и напечатало то, что они представляют. То есть, если это уже ясно, то тогда зачем нужна встреча, зачем нужен синергийный эффект дополнительный? А разделение... Мы стремимся к разделяемым ценностям, но есть ли оно сейчас, и является ли просто встреча условием, возможностью того, что это разделение появится? Откуда наше такое упование? Хотя оно мне очень близко.

ЛУКША: Ну, может быть, здесь ответ такой... По крайней мере, это мой ответ. Я не думаю, что одна единственная встреча переворачивает мир. То есть, Вудсток бывает, но даже Вудсток требовал большой подготовки. Здесь, скорее, речь идёт о том, что такие встречи должны происходить, и мне кажется, что нужно, то есть, это просто необходимо. Все, к кому мы обращаемся с предложением поучаствовать или с предложением как-то войти в этот проект, реагируют очень позитивно, и именно на вопрос: "Что Россия может дать миру?", то есть, это конструктивный вопрос. И вопрос о конструктивном, позитивном будущем для России – это второй очень важный вопрос, потому что мы говорим не только о том, что можем дать сейчас, нефть, газ, и так далее, а о неких будущих, ценностных вещах.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Понятно. После того, как произнесено это волшебное слово "Вудсток", и когда вспоминаем дождь, который там шёл, то чувствуешь себя вот в этом дожде... То есть, чувствуешь потребность передохнуть, вздохнуть и, так сказать, оглядеться. Поэтому сейчас уходим на паузу, оглядимся и продолжим разговор дальше.

Реклама.