Николаус фон Твиккель

МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер, дорогие друзья. 20 часов 5 минут. Вы попали на правильную волну в правильное время. Это программа "Археология", в студии Сергей Медведев. И мы продолжаем наши раскопки повседневности. В частности, копаясь тут недавно в собственном мозге, я обнаружил такое давно забытое слово "фирмачи". Это, помните, такое ещё советское, позднее советское, раннее, может быть российское, перестроечное слово. Загадочные и всемогущие представители иностранных фирм в России. Это мир иномарок, валютных баров, магазинов "Берёзка", аэропорта "Шереметьево-2", когда он ещё представлялся островком некой высшей цивилизации. Ведь было, было такое время! Я помню, как некий один отдалённый знакомый, работающий, между прочим, в идеологически выдержанной газете "Правда", ездил туда, как он выражался "понюхать запах западной жизни". Вот он ездил в "Шереметьево-2", вдыхал запах дорогого парфюма, иностранных сигарет. И вот это было такое время. Фирмачи были носители высшей культуры, культурные герои. Но, вы знаете, времена поменялись, пришло время инвесторов, брокеров, трейдеров, менеджеров, пришёл 98-й год, схлынула первая волна приехавших, прошла вторая волна приехавших. И отношение к этим людям довольно сильно поменялось. Они, во-первых, стали частью нашей повседневности, их стало гораздо больше. Во-вторых, появились очень многие скептические голоса: "А как они вписываются в российскую культуру? А нужны ли они вообще в российских компаниях?" И эти люди стали обозначаться словом "экспаты", expatriates. Люди, в основном относящиеся... Я думаю, экспаты относятся, англо-саксонское слово, к людям по происхождению из англо-саксонских стран. Которые работают либо в российских компаниях, либо в российских представительствах западных компаний. Так вот, мы решили сегодня собраться и поговорить об экспатах, из серии "понаехали тут". Насколько они нужны в российских компаниях, что они несут российским компаниям, и что они могут взять от России вообще, могут ли чему-то они сами научиться в России? Для того чтобы поговорить об этом, мы пригласили трёх гостей. Это Татьяна Баскина, директор по рекрутменту кадрового холдинга АНКОР. Добрый вечер, Татьяна.

БАСКИНА: Добрый вечер.

МЕДВЕДЕВ: Это Росс Браун, бизнес-директор аудиторско-консультационной группы "Развитие бизнес-систем". Добрый вечер, Росс.

БРАУН: Добрый вечер.

МЕДВЕДЕВ: Вас не путают с менеджером "Формулы-1"? Такой знаменитый был Росс Браун.

БРАУН: Нет, не путают. Очень часто спрашивают, но не путают.

МЕДВЕДЕВ: Да, такой технический директор "Феррари", как я помню. И это корреспондент газеты "The Moscow Times" Николаус фон Твиккель. Добрый вечер, Николаус.

ТВИККЕЛЬ: Добрый вечер.

Росс Браун

МЕДВЕДЕВ: Как всегда ещё один гость в студии – это вы. Вы можете нам, во-первых, звонить по телефону: 730-73-70, начиная со второй части нашей программы, примерно минут через 10. Во-вторых, вы можете зайти на сайт finam.fm и ответить на опрос: "Нужны ли в российских компаниях западные менеджеры?" Вариантов ответа три: "Да, они несут западный опыт и корпоративные стандарты"; "Нет, они не вписываются в российскую культуру"; третий, нейтральный ответ: "Главное не национальность, а эффективность". Заходите, голосуйте, голосование уже идёт полным ходом.

Ну, давайте мы разберёмся, во-первых, как говорится, с масштабом бедствия. Сколько их, куда их гонят, что так жалобно поют? Сколько в Москве вообще приблизительно экспатов?

БАСКИНА: Ну, наверное, на этот вопрос идеально точно не ответит никто. Можно сказать, что их число по сравнению с трудящимся населением в целом пропорционально наличию иностранцев вообще в России. И я бы даже сказала, что дело здесь не в количестве, а в качестве. Точно так же, как вы в третьем вопросе сформулировали возможный выбор, что главное эффективность. Поэтому вопрос количества, наверное, не самый здесь главный. Скорее интересно то, почему люди приехали, кто их пригласил, с какими целями, как эти цели выполняются и какие каждая из сторон делает для себя выводы.

МЕДВЕДЕВ: Ну, с этим мы сейчас понемногу и разберёмся. Я просто окончательной цифры не имею, копаясь немножко в Интернете, я натолкнулся на цифру в 50 тысяч человек в Москве. Это похоже на правду?

БАСКИНА: Отрицать эту цифру, как-либо оспаривать достаточно сложно, потому что неизвестна методика подсчёта. На улице ли их встречали и спрашивали: "Вы expatriate?" и ставили галочку, или просто смотрели зарегистрированных в компаниях сотрудников.

МЕДВЕДЕВ: Наверное, Федеральная миграционная служба нам служит, так сказать, очень хорошую... В частности, из того что я видел из той статистики, выяснилось, что наибольшее количество – 15 тысяч – из США. 15 же тысяч из Ирландии, что очень интересно. Маленькая Ирландия даёт столько же, сколько США. Судя по числу ирландских пабов в Москве, может быть, оно и так. 5 тысяч из Франции, 3 тысячи из Британии. Росс, почему так много американцев?

БРАУН: Ну, я думаю, в первую очередь от того, что очень много американских компаний находится в России. Соответственно, эти компании хотят, чтобы свои представители были в России. Это, во-первых. Во-вторых, я не знаю, какая разбивка именно, но надо учитывать, сколько экспатриотских русских, которые имеют американское гражданство, вернулись в Россию тоже. Цифры не имею перед собой, поэтому не могу сказать точно. В-третьих, поскольку Россия такая великая страна, и очень многие американцы считают, что это перспективный рынок для развития с точки зрения инвестиций и так далее, тоже очень многие считают, что надо сюда ехать, чтобы заниматься бизнесом.

МЕДВЕДЕВ: Американцу, может быть, проще встроиться в российскую культуру? Более высокая степень риска, меньше структурированность. Вот я слышал такое мнение, скажем, американскому бизнесмену легче вести дела в России, чем европейскому.

БРАУН: Может быть, тяжело сказать. Я на таком уровне не общался с бизнесменами американскими в России. Но у европейцев просто, может быть, какие-то законы, нормы, к которым они привыкли, к которым американцы не привыкли вообще. Не знаю, на самом деле, законов очень много в Америке тоже. Поэтому, может быть, просто такое существо, что типа "я не готов менять свои отношения к некоторым вопросам".

Татьяна Баскина

МЕДВЕДЕВ: Это было мнение Росса Брауна. Николаус, а вы как считаете, американскому бизнесмену легче вписаться в российскую бизнес-культуру, чем, скажем, европейскому?

ТВИККЕЛЬ: Честно говоря, мне трудно ответить. Я думаю, что если мы говорим о национальностях, тогда действительно не существует европейской национальности, есть разные типы – есть французы, немцы, англичане, венгры и так далее. Я не могу назвать один фактор, который объединяет европейцев...

МЕДВЕДЕВ: Так что и здесь объединять не будем. Татьяна?

БАСКИНА: У меня есть интересный, как мне кажется, комментарий по поводу ирландцев. Вот вы отметили с удивлением, что их посчитана достаточно большая пропорция. Я хотела вспомнить, что как раз на заре фирмачей очень много ирландцев начинали какой-то специфический бизнес и работали в компаниях очень разного происхождения. В частности, я, например, лично знаю одного выдающегося бизнесмена, который начинал свою карьеру в Москве в качестве главы представительства одной американской компании. И таких примеров масса, и в числе прочего мы, безусловно, разговаривали и спрашивали, что, как, почему, и как человек адаптируется. И в числе прочего он считал, что

ирландцам, например, к специфике российского быта, культуры, менталитета, ведению бизнеса легче приспособиться, может быть, по сравнению с какими-то другими народами и традициями.

Что конкретно общего есть, может быть, не каждый признается и скажет.

МЕДВЕДЕВ: Упомянем в скобках, что культура потребления алкоголя в Ирландии... Ну, вы знаете, мне вообще интересно. Ирландцы, это же вообще нация эмигрантов.

БАСКИНА: Да, это правда, они легко приспосабливаются.

МЕДВЕДЕВ: Как у них картофельный голод был в 1840-м, по-моему, собственно, они и поехали. И в Америке они заняли очень рано серьёзные позиции. Вся нью-йоркская полиция, весь Бостон, Чикаго – это же такие, ирландские места. И они очень хорошо адаптируются повсюду. Так, значит, ирландцы. Теперь давайте посмотрим, кем они работают. Вот смотрите, у меня есть такая статистика. По данным опроса Международного кадрового агентства "Kelly Sevices", в сентябре прошлого года в 87% российских компаний работали экспаты; в 68% компаний иностранные работники занимали позиции топ-менеджеров; 26% – менеджеры среднего звена. То есть, всё-таки более чем на две трети это топ-менеджмент. 

БАСКИНА: Ну, статистика вообще очень хитрая наука, а интерпретация статистических данных – не менее хитрая наука. Здесь необходимо, относясь к этим цифрам, понимать, что экспатом в статистике, с большой степенью вероятности, будет так же числиться, например, сотрудник с гражданством Украины. Это надо осознавать. То есть, не факт, что эта процентовка относится к американцам, ирландцам, англичанам, немцам, французам. То есть то, что приходит в первую очередь.

МЕДВЕДЕВ: Будет ли он в топ-менеджменте?

БАСКИНА: Почему нет?

МЕДВЕДЕВ: Ну да. 68%. Давайте теперь всё-таки подумаем, посмотрим, зачем они едут, в чём, собственно, главная мотивация приезда в Россию. Николаус? Ну, вот Николаус фон Твиккель у нас корреспондент газеты "The Moscow Times", которая, собственно, одна из главных вещей, которая объединяет экспатов уже… с какого года?

ТВИККЕЛЬ: С 92-го.

МЕДВЕДЕВ: То есть, практически с самого начала рыночных реформ, либерализации.

ТВИККЕЛЬ: Правильно, правильно.

МЕДВЕДЕВ: Сам Николаус у нас из Германии. Ну вот, скажите, если пытаться выделить то, что говорим мы, среднюю температуру по больнице, среднюю мотивацию, в чём в основном мотивация людей, приезжающих на работу в Москву?

ТВИККЕЛЬ: Я думаю, это карьера, действительно.

МЕДВЕДЕВ: Карьера?

ТВИККЕЛЬ: Да.

МЕДВЕДЕВ: Росс, для вас, в чём был смысл переезда? Упомянем, что Росс работал у нас и в Молдавии, затем в Казахстане, и вот уже пару лет он работает в Москве. В чём была ваша мотивация?

БРАУН: В первую очередь, конечно, это карьера, действительно. Москва как региональный, может быть, даже мировой центр бизнеса. И, естественно,

если человек хочет серьёзно заниматься бизнесом, надо в Москву ехать, чтобы этим заниматься. Но у меня были также многие культурные положения приехать именно в Россию. Поскольку сама по себе страна очень интересная, народ великолепный, и мне просто приятно здесь жить.

МЕДВЕДЕВ: Вы русский выучили ещё до приезда сюда или уже в Молдавии начали, в Казахстане?

БРАУН: Я начал, когда я приехал в Молдову с нуля. У меня не было формальной учёбы, просто одновременно, когда я работал, я постепенно старался, скажем, принять какие-то слова, которые вообще не понимал, носил повсюду с собой словарь.

МЕДВЕДЕВ: Понятно. Ну что ж, о культурных и более материальных мотивациях приезда экспатов в Россию мы поговорим после небольшой паузы.

Реклама.