ЛИХАЧЕВА: 9.08 в столице. Доброе утро на "Финам FM"! Меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте!

"Я, скажем, категорически не в состоянии определить свою специальность. По диплому, да и по некоторым умениям я – архитектор, по кандидатской диссертации – социолог, по докторской – культуролог, по литературной работе, скорее, я историк проектной деятельности. По статьям и выступлениям на телевидении – публицист, по технологии зарабатывания на жизнь – консультант, по общественной деятельности – едва ли не политик". У нас сегодня в гостях Вячеслав Леонидович Глазычев, человек действительно широких интересов, скажем так. Обо всех этих интересах мы, конечно же, не успеем сегодня поговорить в программе. Но, может быть, о каких-то основных все-таки сможем. Доброе утро. 

ГЛАЗЫЧЕВ: Доброе утро.  

ЛИХАЧЕВА: Давайте сначала рубрику "Статус", потом начнем. 

СТАТУС: Вячеслав Глазычев. Доктор искусствоведения, профессор Московского архитектурного института, президент национальной Академии дизайна, член Общественной палаты Российской Федерации. 69 лет.  

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: В 1963 году окончил Московский архитектурный институт. После окончания МАРХИ занимался проектированием железнодорожных и аэропочтамтов, работал в отделе теории Всероссийского научно-исследовательского института технической эстетики. В 67-м стал заместителем художественного руководителя экспериментальной студии Союза художников СССР. С 70-го по 84-й заведовал отделом социальных проблем НИИ теории и истории архитектуры. В 86-м вступил в Союз архитекторов, и через месяц был избран секретарем Союза архитекторов Советского Союза.

Инициировал начало работы над законом об основах местного самоуправления. Является признанным специалистом по организации и развитию городской среды, истории и теории проектирования. Автор более 10 книг и 400 статей по городской экологии, архитектуре, социальным проблемам крупных городов, дизайну и образовательной политике. 

ЛИХАЧЕВА: Вячеслав Леонидович, здравствуйте еще раз.

ГЛАЗЫЧЕВ: Добрый день.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо, что вы к нам сегодня пришли. Вы так внимательно слушали вашу биографическую справку. Вообще, наверное, очень много времени у вас уходит на то, чтобы хотя бы прослушать все ваши достижения, перечисления всех ваших достижений. Но если я вам задам такой вопрос: если, например, вам предложат улететь куда-нибудь на Луну навсегда, после себя оставить маленькую такую бумажечку: я сделал на этой Земле один, два, три. Всего лишь три пункта. Какие пункты вы напишете?

ГЛАЗЫЧЕВ: Я написал несколько книжек, которых мне не стыдно. Я помог встать на ноги некоторому числу толковых молодых людей. И, кажется, особого свинства удалось не совершить.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо. А вы вообще были книжным мальчиком? Вы ведь закончили одну из лучших спецшкол у нас, в Москве. Вы поучились в Варшаве, вы закончили один из лучших институтов – МАРХИ, архитектурный институт, в котором вы сейчас, кстати, и преподаете профессором. Вы каким были ребенком?

ГЛАЗЫЧЕВ: Нет, я был хороший мальчик. Во-первых, отец погиб на фронте, поэтому мы с матушкой были вдвоем, в коммуналке, со всеми вытекающими. И слова маменьки: "У нас с тобой никого нет, ты единственная опора и надежда", – это был такой рефрен. Поэтому я прилично учился, хотя чем старше классы – тем меньше было пятерок, потому что было скучно.

А потом довольно рано начал зарабатывать, поскольку английская школа дала язык, то переводами, и, собственно, это была взрослая жизнь, я бы сказал. И институт-то был совершенно трудовой, потому что если учиться – то там надо было пахать по-черному, что называется. А совесть не позволяла, я действительно учился. Соответственно, на мне паразитировала куча симпатичных бездельников, но зато ко мне нежно относились.

ЛИХАЧЕВА: Вы ведь являетесь уже в 2000-е годы автором доклада о высшем образовании в России. Аналитический доклад такой был представлен, вы были одним из его авторов. А вот если сравнивать образование, которое вы получили 40 лет назад, и нынешнее состояние высшего образования – вам вообще какое больше нравится?

ГЛАЗЫЧЕВ: И тогда дрянь, и сегодня дрянь. Только разная.

ЛИХАЧЕВА: Я так и знала... Да.

ГЛАЗЫЧЕВ: Потому что мое время пришлось на колоссальный слом после хрущевского разгона архитектуры, преподаватели были совершенно растеряны. Но к счастью, стали поступать журналы, немножко уже просачиваться, английские, французские. А поскольку я ухитрялся еще и читать, а не только картинки рассматривать, то я стал страшно умным. И поэтому были невероятные все время столкновения с педагогами. Но если говорить серьезно, то ремеслу учили хорошо. И сейчас учат хорошо – рисовать, чертить, с этим все в порядке, уже кусок хлеба можно заработать. С точки зрения понимания задачи и условий реальной деятельности и тогда было плохо, и сейчас плохо, ничего не изменилось.

ЛИХАЧЕВА: А что-нибудь сделать можно для того, чтобы что-то сейчас изменилось? Или хотя бы появилась тенденция к изменениям.

ГЛАЗЫЧЕВ: Шансы есть у новых школ, относительно новых, которые возникли гораздо позже...

ЛИХАЧЕВА: Назовите хотя бы некоторые из этих новых школ?

ГЛАЗЫЧЕВ: ...Довольно приличные школы в Казани, в Екатеринбурге, в Самаре.

ЛИХАЧЕВА: А в Москве?

ГЛАЗЫЧЕВ: На них не было... А?

ЛИХАЧЕВА: А в Москве нет ни одной приличной школы?

ГЛАЗЫЧЕВ: Вы имеете в виду высшей школы? Нет, нет. Здесь слишком тяготел старый состав, которому ничего не хотелось и ничего не хочется менять. Это милые, достойные люди, но они, что называется, устали. А молодежь, с одной стороны, не шла, с другой стороны, ее и не очень брали, 90-е годы выбили среднее поколение, поэтому я там еще почти молоденький.

ЛИХАЧЕВА: А что вас так привлекает в вышеупомянутых вами школах? Новые школы, да.

ГЛАЗЫЧЕВ: Скажем, в Казани, может быть, меньше артистизма такого, чисто художественного, но если посмотреть пояснительные записки к дипломным проектам, я там ГАК возглавлял несколько раз, поэтому знаю, о чем говорю – там чувствуется фундаментальность. Серьезное отношение к слову, к цифре, к расчету. И это хорошо. То же самое в Екатеринбурге, и даже какая-нибудь новая школа в Иваново, которая возникла-то всего ничего, судя по их дипломным работам, несколько толковых средне молодых людей, не имея никого, кто бы мешал, в общем, реализуют довольно серьезную работу. По мере сил стараюсь им помогать.

ЛИХАЧЕВА: Насколько я понимаю, вот эта тема российской глубинки – "Глубинная Россия", так называется одна из ваших книг, по-моему, одна из лучших книг, написанных на эту тему – увлекла вас в принципе уже вскоре после окончания института, где-то, наверное, 70-е – 80-е годы эта тема уже очень серьезно интересовала.

ГЛАЗЫЧЕВ: Нет, я бы не сказал, что очень серьезно, просто оно само так вышло.

ЛИХАЧЕВА: Как, кстати, так вышло?

ГЛАЗЫЧЕВ: Поскольку в экспериментальной студии с моим покойным учителем и другом Евгением Абрамовичем Розенблюмом, мы имели дело с людьми, с художниками-оформителями, полудизайнерами со всей территории тогдашнего Советского Союза, то вхождение в контекст через их задачи, через их проекты, через разговоры с ними уже размочили вот эту московскую снобистскую оболочку.

И потом, я просто всегда историю любил пытаться понять, а это выводило на хорошие книги, рано или поздно. Есть такая забытая нынче книга, замечательная совершенно, в 56-м или 57-м году она вышла, посвященная обычному праву в российской деревне. Стоит того, чтобы ее знать. И вот это создавало некоторый субстрат. А когда подвернулась возможность, в связи с формированием округа Приволжского, я вместе с моими друзьями учредили сразу там Центр стратегических исследований. Кстати, он был раньше, чем аппарат самого полпреда, что очень хорошо. Я получил возможность организовать экспедиции, каких не было 100 лет, сразу почти по двум сотням малых городов.

ЛИХАЧЕВА: Давайте мы сейчас прервемся на полторы минуты, а вот с экспедиций мы как раз через полторы минуты с вами и начнем. Расскажите, пожалуйста, что это были за экспедиции, куда, чем вы там занимались, какие исследования проводились, если они проводились.

И еще напомню, что в гостях у нас сегодня Глазычев Вячеслав Леонидович, который является доктором искусствоведения, профессором Московского архитектурного института. Он так же действительный член Международной академии архитектуры Зальцбургского семинара планировщиков города, генеральный директор издательства "Европа", президент Национальной академии дизайна, член Общественной палаты Российской Федерации, председатель комиссии по вопросам регионального развития и местного самоуправления.

(Реклама)

ЛИХАЧЕВА: Вячеслав Леонидович Глазычев у нас сегодня в гостях. Еще раз доброе утро. Спасибо, что вы к нам сегодня пришли. Мы с вами остановились на экспедициях, которые вы предпринимали в Приволжском округе. По каким городам и с какой целью?

ГЛАЗЫЧЕВ: Тут целей сразу было несколько. Во-первых, тогда как раз был дикий разгул публикаций со слезой: ой, все умирают, ой, все вообще, за пределами МКАД жизнь кончается. Я в это просто не верил, поэтому надо было проверить. Во-вторых, надо было понять, как живет самая периферия, какая только есть. То есть, на границах областей или республик. Поэтому принцип был как у ботаника – знаете, бросают обруч, хула-хуп, и травки выбирают внутри, определяют, какая растительность. Примерно так было – набросить обручи на места, где сходятся два, три, а то и четыре разных субъекта федерации, и пустить группы по малым городам, поселкам, районным центрам.

Это были студенты, за два зачета и маленькую денежку, так что это была очень дешевая программа. Мы с ними провели репетицию в Подмосковье. Единственное, о чем я их просил: пожалуйста, слева на тетрадке пусть будет то, что вам кажется фактом, а справа то, что вы об этом думаете. Строгость такого исследования относительна, но каждому была выдана "мыльница" для фотографирования, поэтому снимались крыши, заборы, остановки, кладбища, выкошена трава или нет, целы ли ограды и украдены ли буквы с памятников. Люди собирали простейшую информацию – валяются ли шприцы на остановках или под лестницей.

ЛИХАЧЕВА: Это какой год, уточните?

ГЛАЗЫЧЕВ: Это с 2000-й по 2001-й. И в общей сложности, плюс порядка 900 интервью, которые, как умели, но длинные интервью брали у самых разных людей, от бандитов до средне-нижнего уровня начальников. Плюс они шли законспирировано. Это не называлось исследованием, это не было формально от администрации Приволжского федерального округа, они якобы подбирали натуру для документальной съемки. Самая простая легенда. И в результате тысячи фотографий, сотни интервью и дневники этих ребят позволили, обработав все это, издать книжку. Поэтому она собрана ими, благодарность каждому из них была написана, но это была первая работа такого рода.

ЛИХАЧЕВА: Но ведь это исследования, которые, насколько я понимаю, применить практически невозможно? Скажем, с какой-то прикладной целью. Можно получить некое представление о том, как живут данные 15 субъектов федерации, но...