МУРАВЬЁВ: Кто на свете всех равнее? Задались мы сегодня вопросом, поглядев на перечень изменений, которые вносятся в административный регламент Министерства внутренних дел. Вот пытаемся выяснить, кто же равнее. Павел, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот у меня такое мнение, что эти приказы об отмене мигалок, то есть, об отмене привилегий, они ровным счётом ровно для того, чтобы ввести в заблуждение граждан. Потому что остаётся такая вещь как буквенный индекс в номере. Например "ЕКХ" переводится как "еду как хочу".

МУРАВЬЁВ: Это в лучшем варианте.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Есть ещё всевозможные "АА", "ОО", "МКР", то есть, криминальный розыск, "ММ" – московская милиция, "УР" – уголовный розыск и так далее. То есть, в номере зашифрована принадлежность к элитной касте. Поэтому...

МЕТЛИНА: То есть, вы считаете, что и без этой инструкции все сотрудники ГИБДД знают, что и как?

СЛУШАТЕЛЬ: Безусловно, безусловно. Плюс ко всему, торговля этими номерами очень прибыльный бизнес, поверьте мне. Значит, вот этот номер "ЕКХ" стоит на рынке 150 тысяч долларов.

МУРАВЬЁВ: Долларов?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Плюс к нему даётся вкладыш "без права досмотра", то есть, его никто не будет смотреть, если есть такой номер. Плюс ко всему, этот номер выдаётся на 1 год, он продлевается ежегодно. Продление стоит 50 тысяч долларов.

МЕТЛИНА: Спасибо огромное, Павел, за информацию. Дмитрий...

МУРАВЬЁВ: Дмитрий, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

МЕТЛИНА: Вы считаете, что нужно выделять отдельно прокуроров, судей, а отдельно – граждан?

СЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что перед законом все должны быть равны. Получается, есть патриции, а есть плебеи. Вот мы плебеи, а они – патриции. Вот, интересно, сколько ещё должно погибнуть людей в пожарах, в авариях, чтобы власть начала хотя бы задумываться, что всё, что они делают... Ведь люди, которые потом уходят из системы, они ведь так же продолжают жить вне закона. Если вы всю жизнь ездите на красный свет и вы уволились, вас уволили...

МУРАВЬЁВ: Вот сейчас мы и узнаем, как всё это происходит. Сергей Пашин к нам присоединяется. Федеральный судья в отставке, заслуженный юрист Российской Федерации, один из разработчиков судебной реформы в Советской России. Сергей Анатольевич, добрый вечер.

ПАШИН: Здравствуйте.

МЕТЛИНА: Сергей Анатольевич, добрый вечер. Сергей Анатольевич, вот сразу вопрос от нашего радиослушателя.

МУРАВЬЁВ: Как вам жилось, пока вы были федеральным судьёй действующим, и когда ушли в отставку, как поменялась ваша жизнь на дороге, скажите нам, пожалуйста?

ПАШИН: Совершенно не поменялась. Я всегда много ездил в метро, а привилегии у меня, собственно, остались. Но я что-то не помню, чтобы я ими когда-то воспользовался.

МЕТЛИНА: А ваши братья?

МУРАВЬЁВ: А что вас заставило ими не пользоваться?

ПАШИН: Ну, видите ли, я всегда езжу на своей машине очень аккуратно. А в чём моя привилегия состоит? В том, что автомобиль, которым я пользуюсь, служебный или частный, он неприкосновенен, так же, как и моё жилище. Это значит, что меня нельзя досмотреть на дороге. Но если сотрудник ГИБДД останавливает автомобиль, я, конечно, останавливаюсь, предъявляю документы. И пока не было случаев, чтобы мне предъявили, что я совершил какое-то нарушение.

МЕТЛИНА: Хорошо. Сергей Анатольевич, вот вы объясните мне просто какие-то такие бытовые вещи. У вас среди документов... Ну, вот я всегда предъявляю то, что меня просят предъявить – права, свидетельство это самое и техосмотр. Вы сразу показываете свою корочку судебную или это потом, если возникают какие-то проблемы?

ПАШИН: Нет, я сперва показываю документы на машину, права – они у меня в бумажнике – и потом предъявляю судейское удостоверение, если, например, хотят досмотреть машину.

МУРАВЬЁВ: Сергей Анатольевич, вот вы один из разработчиков судебной реформы вообще в постсоветской России. Вот эти приказы, когда люди вашей касты, федеральные судьи, прокуроры, даже кандидаты в депутаты Государственной Думы... Кандидаты. Они ещё, простят меня кандидаты в депутаты, они ещё никто, они ещё кандидаты, но они уже неприкосновенны. Вот это разделение на равных и более равных, вот насколько это справедливо, и насколько это вообще отвечает той концепции, которой шла Россия, в частности той же судебной реформой своей?

ПАШИН: Ну, было решение Конституционного Суда, и он признал, что неприкосновенность судей, кандидатов в президенты, депутатов, соответствует идеям Конституции.

Дело не в том, что судьи более равны, чем другие. Наш иммунитет, наша неприкосновенность – это гарантия нашей справедливости. И когда вводились эти правила, то стремились к тому, чтобы судья не был мишенью для правоохранительных органов за свою беспристрастность.

МЕТЛИНА: Сергей Анатольевич, как быть вот с той ситуацией, которая произошла в 2006 году? Я напомню, она произошла в городе Новосибирск, и там сотрудник ДПС Александр Бугурнов за то, что он оформил протокол на помощника прокурора за вождение в пьяном виде, он попал в тюрьму за превышение служебных полномочий. Вот как вы считаете, насколько это верно, вот такая мера? И почему прокурор и судья может ездить пьяный, и почему именно...

МУРАВЬЁВ: А виноват сотрудник ГИБДД.

МЕТЛИНА: И почему на вождение в пьяном виде распространяется эта мера?

ПАШИН: Нет, судья и прокурор не могут ездить пьяными. И новые поправки в регламент это доказывают. Необходимые меры для того, чтобы остановить машину и потребовать, чтобы ею не пользовался пьяный человек, в этом регламенте прописаны, конечно. Ну, а наказывать работника ГИБДД за честность – это тоже безобразие, конечно.

МЕТЛИНА: Сергей Анатольевич, но в устной форме, распоряжение в устной форме прекратить движение. Но он не может сказать: "Так, выйдите из автомобиля, ловите такси, мы задержим ваш автомобиль". Ничего этого он не может сделать.

МУРАВЬЁВ: Сергей Анатольевич, в приказе написано: "В случае выявления достаточных данных, указывающих на наличие события административного правонарушения, совершённого судьёй, прокурором или следователем Следственного комитета при прокуратуре, сотрудник составляет об этом рапорт. При наличии достаточных оснований полагать, что лица, указанные в абзаце первом настоящего документа, управляющие транспортным средством находятся в состоянии опьянения, сотрудник, в целях обеспечения безопасности других лиц, принимает меры к прекращению дальнейшего движения транспортного средства до предоставления для управления транспортным средством иного лица..." Но какие меры он принимает – не написано.

То есть, если в отношении простых граждан, то там чётко прописано, что делает сотрудник милиции: руки за голову, машина на штраф-стоянку – всё понятно, всё ясно. А здесь сотрудник милиции, видимо, достаёт рушничок и начинает: "Ой, извините, пожалуйста..."

ПАШИН:

Я не вижу причин, по которым пьяного водителя, будь он трижды прокурор, нельзя высадить из машины.

МЕТЛИНА: Ну, хорошо, человека в Новосибирске уже высадил, за что посидел в тюрьме.

ПАШИН: Я полагаю, это местная инициатива. Потому что работник милиции предотвращал серьёзный вред для безопасности граждан, поэтому никакой ответственности, я полагаю, он подлежать не может.

МЕТЛИНА: Тем не менее, Сергей Анатольевич, если вы помните, много лет назад на канале "НТВ" была такая программа "Куклы", очень популярная, и все смеялись. У неё была одна серия, я её очень хорошо запомнила, она была сделана, так сказать, по мотивам произведения Григория Остера "Вредные советы". И вот там были такие слова: "Если ты попал в Госдуму по мандату от народа, можешь делать всё, что хочешь и не бойся ничего. Писай в урны, мучай кошек, грабь по пятницам сберкассы, по субботам тёщу смело шпарь горячим утюгом, а коллеги-депутаты не дадут тебя в обиду, ведь у каждого есть тёща, и сберкасса, и утюг". Вот такая забавная была вещь, но нет ли у вас ощущения, что все вот эти... Это какие-то вредные советы про сберкассу и утюг, вот я читаю это с каким-то странным ощущением. Они друг другу... Вы знаете, перед вами выступал уже журналист, который считает этот документ некой сделкой между ГИБДД и Генпрокуратурой.

МУРАВЬЁВ: Потому что ГИБДД хочет из-за кустов ловить нарушителей и обдирать их, а прокуратура, считая, что такая мера, что если из-за кустов, то это непрозрачность власти, но, "давайте мы вам разрешим из-за кустов ловить народ, выписывать им штрафы, а может быть, и просто брать, простите за свои слова, в лапу, а мы будем ездить пьяные за это".

МЕТЛИНА: Какой-то сделкой пахнет.

ПАШИН: Простите, но в регламенте запрещено теперь работникам милиции пользоваться кустами для прикрытия наблюдений за дорогой.

МУРАВЬЁВ: Нет. Если это невозможно, то есть, можно спрятаться, если по-другому нет вообще вариантов.

ПАШИН: Ну, если речь идёт о рельефе местности. Там так сказано.

МУРАВЬЁВ: Ну, слава богу, что наша Россия настолько велика и настолько она холмиста, что у нас в любой ситуации можно объяснить, что другого варианта просто не было.

ПАШИН: Тем не менее,

правозащитники много бились за то, чтобы милиционеры не ловили народ в кустах с радаром. И всё-таки в регламенте это было учтено, так что одной из сторон ещё и правозащитники выступали, не надо забывать этого.

МЕТЛИНА: Хорошо. Сергей Анатольевич, у нас очень много звонков. По телефону 730-73-70 до нас дозвонился Павел. Давайте послушаем его мнение, а вы потом прокомментируете.

МУРАВЬЁВ: Павел, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Вы знаете, я являюсь постоянным слушателем finam.fm, и мне кажется, что все они не тем делом занимаются, в том числе и законотворческие органы. Потому что, мне кажется, что, прежде всего, не меняя законов... Потому что, в общем-то, они все, скажем так, списаны откуда-то с Европы, то есть, люди думали над ними, они все достаточно адекватны. Прежде всего, надо заставить их работать, надо устранить коррупцию, надо заставить законы работать. Я вас уверяю, почему-то мне так кажется, что если люди будут видеть, что те люди, которые пользуются мигалками, реально приносят пользу народу, что жизнь улучшилась...

МУРАВЬЁВ: Павел, вы звучите просто как голос с небес, честно говоря.

МЕТЛИНА: Да, да. Вашими бы устами, да мёд пить.

СЛУШАТЕЛЬ: Поэтому я считаю, что ничего как бы... Ну, было бы хорошо, на самом деле, если бы заморозить вообще какие-то изменения и просто заставили бы текущую систему работать так, как она должна.

МУРАВЬЁВ: Хорошо. Сергей Анатольевич, а правда, что бы получилось, если бы сначала занялись исполнением того, что уже придумано, уже написано и утверждено? Может быть, стоило бы так поступить сначала?

ПАШИН: Ну, в 2000 году мы бы жили в отдельных квартирах тогда, был бы коммунизм, я полагаю. Нет, просто государственный механизм очень сложный и его нельзя изменить в одночасье, и заклинаниями его не изменишь. Это ещё и люди, которые привыкли вести себя определённым образом. Поэтому нормотворчество – это вещь не совсем бесполезная, я вас уверяю.

МУРАВЬЁВ: Хорошо. Сергей Анатольевич, последний вопрос. Вот этот приказ, это приложение, эти изменения. Вот что реально изменится сейчас или всё то, что происходило, вот это непонятно что на дорогах, относительно и мигалок и, в общем, пряток в кустах, ничего не изменится?

ПАШИН: Я полагаю, что у людей будет возможность ссылаться на новый нормативный документ, в том числе и в суде, и это очень важно.

МУРАВЬЁВ: Понятно, спасибо огромное. Это был Сергей Пашин, федеральный судья в отставке, заслуженный юрист Российской Федерации. Вынуждены прерваться на короткую рекламу. Кто дозвонился по телефону 730-73-70 – оставайтесь на линии. Вернёмся в эфир очень скоро.

Реклама.