ПРОНЬКО: 19.34 в российской столице, это "Финам FM", программа "Реальное время", меня зовут Юрий Пронько. Добрый вечер тем, кто в эти минуты к нам присоединился. Сегодня тема программы "Модернизация России. Технологический прорыв". Я бы еще добавил: "Возможно ли это?" Мой сегодняшний гость говорит о том, что это реально и возможно. Заместитель генерального директора государственной корпорации "РОСНАНО" Андрей Малышев сегодня отвечает на мои и ваши вопросы. finam.fm – сайт, 730-73-70 – телефон. Можете пользоваться всеми средствами коммуникации и высказывать свои мнения и соображения либо задавать интересующие вас вопросы. Андрей Борисович, вот вы сказали уже о взаимодействии с наукой, а вот по жизни оно как происходит? У нас в России, вообще, эта наука жива?

МАЛЫШЕВ: У нас, во-первых, жива. Во-вторых, часть науки достаточно активна: коммерциализировала свои разработки, и достаточно активно. Я не хочу сказать, что у нас страна бизнесующих завлабов, но…

ПРОНЬКО: А было бы неплохо.

МАЛЫШЕВ: Было бы неплохо, да, и многие достаточно серьезно продвинулись, и очень активно – в том числе, в той области, которой мы занимаемся – нанотехнологической. И достаточно уже имеют свои продукты, свои производства, и так далее, но многие сначала к нам пришли – и ушли на первом этапе, пока мы появились. А сейчас активно приходят, потому что они понимают, что выйти на другие параметры бизнеса без серьезного соинвестора и без серьезной поддерживающей силы сложно, что говорить. С учетом еще тех административных барьеров новой продукции, о которых я сказал.

ПРОНЬКО: А госкорпорации легче их преодолевать?

МАЛЫШЕВ: Нет, нам не легче. Мы можем поставить задачу перед теми ведомствами и министерствами об изменении этих административных барьеров, что мы сегодня и делаем – с нас это спрашивают. То есть, мы не то что ломимся в закрытую дверь – нет, мы сотрудничаем с ними, они нас спрашивают, где, что в первую очередь необходимо поменять. К нам приходили ребята от науки, которые в науке и сегодня, которые имеют бизнесы, причем бизнесы до 20-30 миллионов долларов оборота в год. Но их разработки настолько интересны, что мы эти обороты можем поднять на порядок – то есть сделать 100-200 миллионов долларов. Они конкурентны, это видно. Но нужно это сделать на новом технологическом уровне и новом масштабировании производства.

ПРОНЬКО: А для этого нужны финансовые ресурсы.

МАЛЫШЕВ: Для этого нужны, в том числе, финансовые ресурсы и определенная поддержка. Они приходят к нам, и мы сегодня формируем с ними заявки, финансируем и строим заводы. На сегодняшний день мы уже профинансировали по 18 проектам 32,5 миллиарда рублей.

ПРОНЬКО: Серьезная цифра. Я думаю, что эта цифра может и дальше возрастать, потому что умных людей, действительно умных людей, в нашей стране немало, и которые могут вместе с вами сделать… То есть, получается, что, отвечая на главный вопрос, возможен ли такой технологический рывок – да, возможен.

МАЛЫШЕВ: Да. При этом я хочу сказать, что мы иногда это обсуждаем внутри себя, и говорим, что у нас есть с учетом определенного научного задела, но не сформировавшихся до конца технологий мы можем, совмещая научный задел с технологиями, имеющимися в западных компаниях, имеем преимущество отстающего.

Мы можем выбрать наилучшую компанию, купить у нее наилучшие технологии плюс собственное научное сопровождение и дальнейшее развитие. Есть ряд таких проектов, где, к сожалению, в России оказались несколько утеряны технологии, и сегодня мы их восстанавливаем. Это связано, например, с углеродными материалами,

в которых мы в России оказались практически на обочине этого процесса. Сейчас мы пытаемся восстановить эту цепочку, выбирая лучшее оборудование или лучшие технологии западных компаний, при этом опираясь на научные школы, которые сохранились.

ПРОНЬКО: То есть, фактически, вы выполняете одно из предложений. Помните, в статье "Россия, вперед!" президент сказал, что надо покупать технологии и людей, даже "там".

МАЛЫШЕВ: По крайней мере, проектов с покупкой "там" людей у нас нет пока. Все-таки мы опираемся в основном на российскую школу. Но трансферт западных технологий у нас есть.

ПРОНЬКО: Супер. Это очень важно. Насколько прозрачен ваш бизнес? Насколько прозрачна ваша госкорпорация? Я перехожу теперь к звонкам и письмам слушателей. 730-73-70 – телефон, finam.fm – сайт. Андрей Малышев, зам. генерального директора госкорпорации "РОСНАНО" у нас в гостях. В частности, Олег пишет: "В прошлом году, вроде бы, "РОСНАНО" вернуло неистраченные деньги в госбюджет, а из истраченной части примерно половина пошла на содержание аппарата "РОСНАНО". Это и есть технологический прорыв?" – спрашивает Олег.

МАЛЫШЕВ: Безусловно, без аппарата невозможно работать. При этом мы работаем, все-таки, в инвестиционном бизнесе, и должны привлекать достаточно серьезных ребят, которые профессионалы в этом деле. И если сказать, что, по отношению к инвестиционным банкам, которые были в 2008 году, зарплаты у нас не самые высокие. По отношению к инвестиционным банкам. Конечно, не по отношению к госслужащим, и так далее, здесь сравнивать нельзя. Просто целевые задачи немножко другие. Это первое. Поэтому, конечно, в период становления корпорации были затраты, которые превысили на тот момент, в 2008 году, объемы… Ну, может быть, не превысили объемы финансирования, но в соразмерности с этим были значительными. Вернули мы деньги, и мы не планировали в 2008 году, и в 2009, такой объем финансирования. Совокупный объем финансирования за эти два года должен был составить 29 миллиардов рублей. Я вам сказал, что мы 32 миллиарда перевели, но у нас задел – уже пакет проектов на 93 миллиарда. Поэтому, когда возник вопрос возврата этих денег, имущественного вклада, в бюджет с учетом ситуации, которая была в 2008 году, во-первых, это было правительственное решение – они деньги дали, они деньги взяли! Мы же не чисто бизнесовая структура. Но, с другой стороны, мы и не сопротивлялись, потому что, действительно, такой потребности в 130 миллиардах в один год и не было. Что сегодня? Сегодня у нас порядка 66 миллиардов было возвращено, но уже в трехлетнем бюджете предусмотрена часть возврата этой суммы и плюс дополнительные гарантии государства под привлечение денег на рынке, то есть, мы становимся практически рыночной структурой.

ПРОНЬКО: Вы пойдете на заимствование.

МАЛЫШЕВ: Да, мы пойдем на заимствование, здесь очень интересная ситуация. Первое, наши проекты должны быть высокоэффективны, деньги – это не имущественный вклад правительства, это деньги бизнесовые, которые надо отдать. Раз. Это покажет необходимость быть конкурентными и эффективными. Второе: если эти деньги нам дадут, то мы подтвердим свое качество работы перед теми банками или структурами, которые выделят нам эти деньги.

ПРОНЬКО: А вы занимать будете здесь, в России, или за пределами?

МАЛЫШЕВ: Мы будем занимать в России, это определяется бюджетом. Строчка на 2010 год – 53 миллиарда рублей.

ПРОНЬКО: То есть можно говорить о прозрачности.

МАЛЫШЕВ: Я считаю, что да. Понятно, что глубина от прозрачности – вещь относительная. Я еще хотел сказать, что в рамках закона, в которых мы сегодня функционируем, у нас есть специальный раздел – отчет. Понятно, что мы утверждаем отчет на наблюдательном совете, направляем в правительство, в администрацию, президенту и публикуем в одном печатном издании и обязаны вывесить его на сайте корпорации. Вопросы, безусловно, есть у общества, и мы стараемся на них ответить, у нас нет задачи замкнуться.

ПРОНЬКО: Собственно, этим вы сейчас и занимаетесь. 730-73-70, finam.fm – соответственно, телефон и сайт. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Дмитрий, у меня такой вопрос. За счет, получается, бюджетных денег финансируем ученых, какие-то компании частные. Кому будет принадлежать интеллектуальная собственность, ведь у государства есть и свои компании, которые не могут заниматься разработкой, но могли бы пользоваться этим продуктом на правах хозяина этой технологии. Это очень немаловажно, потому что я работаю в нашей авиации, и там есть куда применять все эти новшества. Но мы не можем проводить исследования, а покупать потом по рыночной цене эту технологию тоже нам не по карману. Вот если государство спонсирует эти дела, оно себе оставляет право хозяина этой технологии и передачи этой технологии на свою собственную фирму?

ПРОНЬКО: Спасибо.

МАЛЫШЕВ: Наверное, я не очень четко сказал.

Мы не занимаемся разработкой технологий, мы коммерциализируем уже имеющиеся технологии, или патенты, или разработки. Они могут прийти как от государственных разработчиков, так и от частных разработчиков. Наша задача – создать инвестпроект, продукт которого будет конкурентным как в России, так и за рубежом.

Мы остаемся владельцем того пакета акций в том бизнесе, который мы создадим вместе с участниками проекта, и наша задача – выходы из этого: продажа и запуск соинвесторов. Поэтому ответ, который был задан: мы не сможем спонсировать в дальнейшем эти технологии передача их кому-то, потому что предметом инвестпроекта является продукт, который потом будет продаваться по рыночной цене. Поэтому, если говорить о спонсировании государства: если государство решит спонсировать авиацию, оно должно, когда там будет что-то закупать, спонсировать закупку авиационным разработчикам или компаниям, а не спонсировать эти предприятия, чтобы они продавали по более низкой цене.

ПРОНЬКО: Идем дальше. 730-73-70, finam.fm – сайт и телефон. Андрей, уже реплики пошли. "Когда деньги были, надо было их вкладывать во все проекты, а не ждать и не искать соинвесторов".

МАЛЫШЕВ: Реплика правильная, но в чем проблема, понимаете, мы не можем управлять. У нас к концу 2010 года под управлением будет более 100 проектов. Это 100 новых заводов или производств, которые строятся и которые должны начать выдавать через два-три года продукцию. Нас уже сегодня обвинили в том, что мы тратим деньги на содержание. Просто это проконтролировать – это достаточно серьезно…

ПРОНЬКО: Нет-нет, поинтересовались.

МАЛЫШЕВ: Конечно, наверное, правильно всегда говорить, что часть денег зря потрачена.

ПРОНЬКО: Хорошее признание!

МАЛЫШЕВ: Ну, это нет, со стороны. Но мы не можем войти в каждый проект, мы миноритарии. Это у нас записано в инвестиционной декларации. И в связи с этим должен быть тот, кто своими деньгами рискует в этом же бизнесе, и будет контролировать разработчиков, всю технологию проектов и так далее, так же заинтересован, как мы. Потому что остаться один на один с сегодняшними заявителями – это проблема. Потому что если есть готовое производство, которое нужно отмасштабировать – это один вопрос. А к нам же часто приходят, когда мы имеем только патенты, IP и риски. Надо с кем-то делить эти риски. Это требование, которое записано у нас в инвестиционной декларации – она, кстати, висит у нас на сайте, его можно прочитать, порядок и условия финансирования.

ПРОНЬКО: Открытая информация, да?

МАЛЫШЕВ: Да-да, у нас открыта информация по составу проектов, требованиям к проектам и по финансированию.

ПРОНЬКО: Андрей Малышев, заместитель генерального директора госкорпорации "РОСНАНО" сегодня у нас в "Реальном времени". Арсений Тарасов свою формулу вывел: "Разработчики + продавцы = инвестиционный бизнес. У нас есть ученые. Как вы будете готовить тысячи корпоративных продавцов, чтобы выйти на 30 миллиардов долларов в продаже к 2015 году?" То есть, по версии Арсения – в общем-то, очень логично, да? – хорошо разработать, хорошо внедрить, но дальше кто-то должен это продвинуть и реализовать, самое главное.

МАЛЫШЕВ: Совершенно согласен с Арсением. Есть такая проблема, поэтому одна из задач, которую реализует корпорация, или направление инвестирования, куда нам можно в соответствии с законом инвестировать, это образовательные программы. Образовательные в области не образования, как Минобр ведет базовое образование, а переподготовка кадров для работы либо в нарождающихся нанонаправлениях, либо в проектных компаниях. Сегодня мы уже такие проекты запускаем. Один проект уже запустили, сейчас проходят конкурсные процедуры еще по ряду проектов. Сегодня, в первую очередь, мы нацелены на то, чтобы проектные компании, которые создаются с нашим участием, имели нужный технологический персонал, которого тоже нет. Это серьезное препятствие для реализации проектов – мы не имеем высококвалифицированного персонала, который работает на новом оборудовании. И это сложная проблема: нужно персонал переобучить, подготовить специально к определенным технологическим процедурам. И второй момент, безусловно, прав Арсений, что кто-то должен научить это продавать. И здесь мы, конечно, тоже рассчитываем, что проектные компании в рамках своей маркетинговой стратегии – и мы готовы это даже в инвестиционном бюджете учитывать – реализация, подготовка своего персонала для продаж.

ПРОНЬКО: И это вам разрешено?

МАЛЫШЕВ: А как? Это же непреодолимое препятствие! Если не будет такого персонала, значит, не будет продаж, поэтому мы готовы также это финансировать.

ПРОНЬКО: Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый день. Меня зовут Игорь. У меня три вопроса. Первый: (Помехи на линии.) планируется одновременно держать в портфеле? Второй вопрос: какие сроки предполагаются у проекта? Третий вопрос: Какое количество проектов предполагается из них убыточных? То есть, не все же проекты успешные, что-то бывает и неуспешное.

ПРОНЬКО: Понятны вопросы?

МАЛЫШЕВ: Да, Игорь, добрый день. Там немножко звук сбился, поэтому я приблизительно понял, что вы сказали. Значит, у нас срок лимитированный. Максимальный срок нахождения в проекте – 10 лет. То есть, за 10 лет мы обязательно должны выйти. Но мы себе для того, чтобы обеспечить те показатели, о которых я говорил – 300 миллиардов – должны работать в револьверном режиме. То есть, запустив проект, продавать свою долю и выходить с нужной доходностью, не максимизируя. Мы сегодня в своей модели строим нахождение в проекте до четырех лет. Поэтому запуск производства, как правило, это Greenfield, практически всегда это Greenfield, поэтому мы рассчитываем, что от трех до четырех лет – это запуск. Иногда бывает чуть меньше – 2,5 года, но, как правило, это сложные технологические производства, которые требуют новых помещений, систем инженерных, чистых комнат, и так далее. Поэтому, к сожалению, капитальные вложения там достаточно большие. Поэтому от трех до четырех лет – это запуск проектов и наш выход.

ПРОНЬКО: Там еще один был подвопрос, Игорь спрашивал по поводу неудачных проектов.

МАЛЫШЕВ: Неудачные проекты. Безусловно, финмодели мы сегодня учитываем, но рискованные проекты, пока мы держим их на уровне не выше 30%, но это тоже достаточно высокая цифра.

ПРОНЬКО: Очень высокая. Наверное, только госкорпорация себе может это позволить.

МАЛЫШЕВ: Нет, как раз наоборот. В венчурных компаниях из десяти проектов три реализуются, поэтому у нас, как бы, наоборот. Это мы считаем как риск. Мы же не говорим, что это может произойти.

ПРОНЬКО: Что это факт.

МАЛЫШЕВ: Да, это вероятностный риск.

ПРОНЬКО: Хорошо. Александр спрашивает: "Хотелось бы осветить вопрос про такую структуру, как "РОСНАНО Кэпитал", желательно в подробностях".

МАЛЫШЕВ: Больших подробностей я, к сожалению, не могу сказать. У нас разные проектные компании, в том числе мы формируем фонды. Вот "РОСНАНО Кэпитал" – это попытка сформировать фонд с международным участием, где-то миллиард на миллиард.

ПРОНЬКО: В долларовом эквиваленте.

МАЛЫШЕВ: Да. В долларовом эквиваленте и с определенными серьезными фондами за рубежом. Данная компания была учреждена в качестве управляющей для того, чтобы начать эту работу. К сожалению, пока переговоры находятся на начальных стадиях. Мы осветим это все на сайте, как только будут подписаны соответствующие соглашения. Пока я, к сожалению, больше сказать не могу.

ПРОНЬКО: Но это текущий, 2010 год будет?

МАЛЫШЕВ: Да, в 2010 году мы уже планируем иметь определенные соглашения.

ПРОНЬКО: Добрый вечер, алло. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Александр. У меня вопрос такой. "РОСНАНО" – отдельная госкорпорация. Она сейчас сталкивается с теми проблемами, которые во всех отраслях нашей экономики существуют. Те же проблемы с техрегламентами и прочими бюрократическими вещами. Недавно промелькнула мысль: а не пора ли "РОСНАНО" переименовать в "Росинновации". Смысл какой: если в отдельном секторе экономики создается госкорпорация, которая борется со всеми препонами, а все остальные как-то боком стоят.

МАЛЫШЕВ: Спасибо за вопрос, Александр. На самом деле, у нас больше союзников, и мы боремся с другими корпорациями вместе и с другими участниками рынка, с имеющимися препонами, с несовершенной нормативной базой, поэтому я бы других коллег тоже поддержал, может быть, они не так очевидно выступают в эфире. Это и "РВК" тоже, и другие субъекты бизнес-пространства. Что касается "Росинноваций" – наверное, мы бы поддержали ваше пожелание, но пока мы работаем в рамках федерального закона, где четко прописана область, где мы имеем право тратить деньги. наверное, каждый слушатель, который интересуется этим вопросом, читал на сайте информационные сообщения о прокуратуре, о проверках госкорпораций прокуратурой, в том числе и по нашей. Фактически, если бы мы тратили деньги на другие направления, это было бы нецелевое использование ресурсов, что подвержено административному и уголовному преследованию.

ПРОНЬКО: Как минимум, потому что по другим госкорпорациям претензии были.

МАЛЫШЕВ: А так я с Александром совершенно согласен. То, чем мы занимаемся – это общие проблемы инновационного климата в стране, и мы – субъект, который сталкивается с этими проблемами, и пытаемся, пользуясь тем, что у нас есть статус и соответствующий ресурс, донести это до руководства страны.

ПРОНЬКО: Андрей спрашивает: "Какова рентабельность проектов "РОСНАНО"?" Об этом можно говорить? Опять-таки, с учетом временного лага.

МАЛЫШЕВ: У нас в инвестиционной декларации до того, как мы работали только деньгами из имущественного вклада, была такая формулировка, что доходность нашего проекта должна быть не меньше, чем доходность облигаций федерального займа за соответствующий период, то есть достаточно низкая доходность. Коммерческие институты работают на других совершенно доходностях. Но когда мы перейдем на заимствованные ресурсы, мы поднимем требования к качеству проектов, при этом часть социальных проектов, если так можно назвать, или специфических, мы оставим…

ПРОНЬКО: А что за социальные проекты?

МАЛЫШЕВ: Мы считаем социальными проектами проект по медицине, в первую очередь. Я не могу сказать, что проект по ЖКХ является социальным. Есть направленность, но это все-таки более бизнесовый проект, там можно делать серьезный бизнес.

ПРОНЬКО: Тем более, есть другая госкорпорация, которая обязана напрямую заниматься этим вопросом.

МАЛЫШЕВ: Они инвестируют в модернизацию, а мы инвестируем в продукты, которые должны идти в модернизацию, поэтому они параллельны, мы делаем одно дело. И есть проекты, связанные с применением технологий в интересах безопасности страны. При этом, если продукт двойной, мы его пытаемся коммерциализовывать, но при этом часть его может пойти на определенные нужды, в том числе в авиацию, боевые машины. Поэтому здесь могут быть другие экономические предпосылки, но

коммерциализация у нас довлеет. Сегодня доходность по портфелю у нас порядка 20%, хотя в некоторых – значительно выше.

ПРОНЬКО: Давайте, наверное, успеем еще один звонок принять. Добрый вечер, алло, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Евгений Александрович, и у меня такой вопрос к господину Малышеву. Их структура имеет некоторые технологические ограничения. Куда попадают проекты, которые не прошли техническую часть, но имеют под собой хорошую экономику?

ПРОНЬКО: Да, спасибо, хороший вопрос.

МАЛЫШЕВ: Правильный вопрос. У нас подписано соглашение с "РВК", которое имеет более широкую палитру применимости проектов, и с частью фондов – "ВТБ Капитал" и другие, где мы пытаемся наладить обмен соответствующими проектами. Когда проект не нанотехнологический, но действительно имеет интересную экономическую составляющую, то мы предлагаем коллегам взять его либо наших заявителей, которых мы достаточно серьезно обхаживаем – по крайней мере, хочется, чтобы мы их серьезно обхаживали, мы стремимся к этому – то в ручном режиме мы стремимся найти им соответствующих соинвесторов.

ПРОНЬКО: На самом деле, Андрей Борисович, я просто обязан сказать – и "РВК", и "ВТБ Капитал" уже не единожды были в моих программах и рассказывали об особенностях венчурного бизнеса в Российской Федерации, когда, например, генеральная прокуратура или представители СКП могут прийти и сказать: "Ну, где деньги? Где прибыль-то?", к сожалению. Последний мой будет вопрос, надо завершать программу. Впереди Красноярский форум, достаточно примечательное событие, 12-13 февраля. Ваша госкорпорация собирается в нем принять участие?

МАЛЫШЕВ: Да, мы собираемся участвовать. Даже могу сказать, что я поеду туда. Мы очень серьезно относимся к региональным взаимодействиям, потому что, безусловно, бизнес не делается только в пределах Садового кольца, Москвы, и слава богу. У нас большинство проектов как раз фиксируется в других областях. Поэтому для нас региональная компонента – это очень серьезная направленная деятельность, у нас подписано большое количество соглашений с различными субъектами, где мы стремимся вести серьезную целенаправленную работу вместе с субъектом, которая нацелена на то, чтобы либо размещать новое производство, либо использовать научный потенциал и научный задел данных регионов. И самое главное, учитывая, что большое количество продукции сегодня стоит в закупках региональных – это и медицинское, ЖКХ, дороги, и так далее – это попытка простимулировать спрос на новые инновационные товары, но в логике не дешевой цены сегодня, а цены владения, когда покупающий понимает, что сегодня он заплатит больше, но, по крайней мере, 10 лет он не будет подходить к той же лампочке.

ПРОНЬКО: Получит экономический эффект. Андрей Борисович, я благодарен вам, что вы нашли время приехать на нашу радиостанцию. На Красноярском форуме, я думаю, мы с вами еще пересечемся. Андрей Малышев, заместитель генерального директора госкорпорации "РОСНАНО" был сегодня у нас в "Реальном времени". Вообще, Красноярский экономический форум мы будем освещать, будет прямое включение. Я подведу итог голосования, которое было не по теме этой программы.

МАЛЫШЕВ: Мне спасибо можно сказать?

ПРОНЬКО: Да, конечно.

МАЛЫШЕВ: И вам, и, главное, радиослушателям за тот проявленный интерес, те вопросы. Многие очень были правильные и интересные. Аудитория понравилась, люди понимают болевые точки, наши проблемы. Спасибо.

ПРОНЬКО: Я всегда говорил: у нас самая качественная аудитория. И, подводя итог: 97% согласны с председателем Совета Федерации Сергеем Мироновым, который подверг критике политику Владимира Путина, и только 3% с ним не согласны. Продолжение этой темы – на сайте finam.fm, в моей авторской колонке.