НЕКЛЕССА: Господа, добрый вечер. У микрофона Александр Неклесса. И сегодня у меня в студии гость – Владимир Григорьевич Буданов, доктор философских наук, профессор Российской академии государственной службы при президенте РФ, ведущий сотрудник Института философии Российской академии наук. Добрый вечер, Владимир.

БУДАНОВ: Добрый вечер, Александр.

НЕКЛЕССА: И тема нашего сегодняшнего разговора, она достаточно длинная тема: "Стражи врат перехода: антропологический транзит". А побеседовать мы собираемся всё о том же, о новом, подвижном, многофакторном, сложном мире, врата которого перед нами открываются, но со своей особой позиции, с позиции, в которой мой сегодняшний гость является профессионалом – с точки зрения синергетики.

В нашей беседе можете участвовать так же вы, господа радиослушатели, если позвоните нам сюда в студию по телефону прямого эфира 730-73-70. Или воспользуетесь услугами интернет-сайта радиостанции finam.fm. Вы можете точно так же задать нам вопрос, можете высказать суждение, реплику, она тут появится в онлайн-режиме на мониторах.

А сейчас, Владимир, хочу задать, в общем-то, вопрос, который становится постоянным в этих беседах по пятницам. Что, собственно, происходит сейчас с человеком и человечеством на планете? Потому что явно что-то происходит, и происходит что-то необычное.

БУДАНОВ: Ну, с человеком всегда что-то происходит. Вопрос масштаба и вопрос общности этих явлений...

НЕКЛЕССА: Этих человеков-то никогда не было такого количества на планете, почти уже 7 миллиардов нас, человеков.

БУДАНОВ: Безусловно. Отсюда и антропологический переход, о котором заговорили где-то пару десятков лет назад. Вы наверняка знакомы с концепцией Форестера, которую развил затем Сергей Петрович Капица. В её модели показано, что порядка 2 миллионов лет развивалось человечество по некоторому универсальному закону такого гиперболического типа. Рост его приводит к сингулярности, к абсурдно бесконечному значению.

НЕКЛЕССА: О, очень популярное слово в последнее время – сингулярность.

БУДАНОВ: И вот эта сингулярность должна была наступить лет так через 15. Но человечество не может, как тесто из квашни, окружить Землю до размеров вселенной. Это абсурд. Поэтому сценарий поменялся, и он поменялся как раз к середине прошлого века, примерно в то же время, когда возникли разговоры о пределах роста в Римском клубе. И тогда, собственно, человечество поняло, что оно едино, что есть эта граница, где для каждого есть общая беда и забота.

НЕКЛЕССА: И возникли новые методы.

БУДАНОВ: Возникли именно в это же время. Вот я сейчас в этом разговоре только начинаю осознавать, что все эти сюжеты, они синхронно возникают. О синхронистичности ещё пару слов придётся сказать. Возникает синергетика. Синергетика – древний термин, с одной стороны, синергия как взаимодействие человека и бога, отцов церкви первых веков.

НЕКЛЕССА: Но чуть-чуть другое.

БУДАНОВ: С другой стороны, современное научное представление о законах самоорганизации, законах хаоса, который отнюдь не такой бесформенный и бесструктурный, как нам кажется, об управлении с помощью хаоса. Это новомодные темы. И началось всё с понимания, что живая природа и неживая природа подчиняются законам эволюции. Возникло эволюционное естествознание, универсальный эволюционизм.

НЕКЛЕССА: И вот этот самый антропологический переход.

БУДАНОВ: Да, он лежит в рамках новой парадигмы, постнеоклассической парадигмы, в которой можно рассматривать, в том числе, и интегративный, целостный антропологический подход к феноменам, которые мы сегодня наблюдаем. И этого никогда не было.

НЕКЛЕССА: Владимир, если я вас правильно понял, то во второй половине ХХ века вектор, интеллектуальный вектор размышлений о социальной ситуации... Вот Джей Форестер, знаменитый Римский клуб, пределы роста. Говорил о том, что действительно нарастает вот этот комплекс проблем, увеличивается, растёт население. В этих во всех подходах была некоторая сценарная инерционность.

Но вот на сегодняшний день я отовсюду слышу о разного рода новациях, в том числе в методологических подходах, и даже синергетика переживает определённые модификации. Вот это вот слово, которое вы употребили, "сингулярность", которое теперь означает не только точку с демографическим каким-то новым статусом человечества, но и информационные процессы, и ряд других процессов. Что нового в XXI веке появилось во взгляде на всю эту социальную проблематику? Или как любил говорить основатель Римского клуба Аурелио Печчеи, проблематику. Имея в виду глобальную проблематику.

БУДАНОВ: Просто эта проблематика приобрела новое измерение. Начали с материальных аспектов развития цивилизации, демографические проблемы во главе угла стояли. Затем экология долгое время была...

НЕКЛЕССА: О да, 80-е вспоминаем годы, очень популярная.

БУДАНОВ: 80-е, 90-е, Рио-де-Жанейро...

НЕКЛЕССА: Альберт Гор вспоминается, "Земля в равновесии".

БУДАНОВ: Да, да. Но сейчас на первый план выходят не просто информационные, а социокультурные, социально-психологические, антропологические феномены, которые, собственно, проявились неожиданно, но именно они являются корневыми. Мы далеко не достигли пределов роста ни промышленности, ни экономики, ни в сырьевых и экологических аспектах. А антропология – это самое больное место. Происходит своего рода конвергенция, с одной стороны, глобализирующегося мира по неким универсальным кодам эволюционным...

НЕКЛЕССА: То есть что-то происходит с самим человеком?

БУДАНОВ: Да. С другой стороны, сам человек в силу того, что вот эта вот матрица технократическая, в которую он попадает, он начинает рассыпаться как некий биологический феномен, и происходит дифференциация его психических функций, его способностей. Вообще дело может дойти до некоторого расщепления на подвиды.

НЕКЛЕССА: То есть мы получим Homo sapiens, и понадобится ещё нам третье слово для определения того, какой это Homo sapiens.

БУДАНОВ: Да. Обратите внимание, ведь молодёжь, вновь приходящая, она усваивает информацию совершенно другими способами. И разрыв "отцы и дети", он становится просто катастрофичным.

НЕКЛЕССА: Да. Появляются ещё всякие байки про детей-индиго, появляются байки про многофункциональных профессионалов. Ну, правда, в основном мы эти байки видим сквозь призму Голливуда, но, в общем-то, эти истории слышишь и по совершенно другим каналам.

Вот сейчас на меня произвела впечатление информация по поводу всех этих многочисленных допинговых скандалов в спорте. О том, что это своего рода вершина айсберга, о том, что действительно на планете испытываются и всякого рода химические агенты, которые влияют на нейрогуморальную активность. Потому что современный человек просто не справляется с той лавиной информации, важной информации, релевантной информации, с необходимостью перманентной актуальности, активизации, алёртности, если так можно выразиться. Тем не менее, это необходимо, это востребовано. Особенно у лиц, принимающих решения, лиц, которые находятся в результате в постоянном стрессе.

БУДАНОВ: Ну, здесь я бы сказал так, что существуют две альтернативные конкурирующие стратегии развития. Одна из них нашего западного цивилизационного толка, направленная, скорее, на трансгуманистические идеалы человечества. А вторая: посмотрите, что выиграл последнюю Олимпиаду, и какими способами это достигалось китайскими спортсменами. Здесь были востребованы технологии, психофизиологии, если угодно, развитые в монастырях Шаолинь.

НЕКЛЕССА: Я помню свой опыт в Пекине китайской оперы. Я был очень невежественен, я не знал, что такое китайская опера, и боялся, что это будет очень скучное зрелище. Оказалось совершенно фантастическое по разным параметрам, ну, один из параметров прямо то, о чём вы говорите. Когда я увидел сцену, которая, скорее, напоминала цирковую, нежели оперную в нашем понимании. Героя окружили разбойники и начали метать в него дротики, и он их ловил. Разбойников было примерно с дюжину, а герой, как и всякий герой, он был один. И он ловил, он крутился и ловил!

И через некоторое время я начал думать: а где я, собственно, нахожусь? Это реальность или это какой-то фантастический сон? Потому что это невозможно, это превосходит человеческие возможности. И, тем не менее, это имеет место быть.

БУДАНОВ: Это, видимо, говорит о том, что при подготовке высшего эшелона нашей элиты необходимы, в том числе, и такие методы. С другой стороны, я знаю, что жаловались представители российской команды, что даже на психолога профессионального не хватало у них средств.

НЕКЛЕССА: Ну, я полагаю, что это проблема всё-таки гораздо шире, чем проблема спорта. Потому что гораздо интереснее, как эти проблемы решаются не только в спорте, не только в спецслужбах, не только при подготовке, опять-таки, опыт Голливуда, но и в бизнесе, и в политике, и во всякого рода других сферах человеческой практики.

БУДАНОВ: Я бы сказал, что у нас фрагментарная антология фрагментарно используется в разных деятельностных практиках. Для бизнеса – такого рода ментальные потенциалы используются, для искусства – следующая какая-то ступень. И вот такого сборного, целостного, интегративного взгляда на человека по сей день и нет. Это ведь молодая наука – антропология. Так же как и культурология.

И, на мой взгляд, западная культура очень неплохо освоила так называемые деятельностные антологии, но совершенно не освоила антологии состояний, те, которые всегда культивировались на Востоке, и которые, в общем-то, в традиционных, в том числе духовных практиках присутствуют. Но вместе с тем именно сплав этих двух культур, если угодно, телесности и вот этих внутренних состояний, позволяет состояться и подлинному искусству, и подлинной профессии.

НЕКЛЕССА: Владимир, мы сейчас уйдём на очень короткую паузу, а после этого я, наверное, начну вас пытать о двух вещах – вот об этих самых стражах врат перехода, которые у нас очень загадочно обозначены в названии передачи. Во-вторых, какое отношение ко всему этому имеет вот та самая синергетика. Напомню телефон прямого эфира: 730-73-70. Оставайтесь с нами.

Реклама.