ЛИХАЧЕВА: Доброе утро. 09.07 в столице. Утро на "Финам.FM". Меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте. "Прошу на сцену", "ваш выход на подиум", "впервые на арене", "этим вечером на наших подмостках". Но вот вы задумывались хоть раз, кто делает для нас и артистов эти самые подиумы, сцены, арены и подмостки? Как они делаются? Как делается свет, звук и прочие сценические эффекты? Кто их делает, и можно ли на этом сделать бизнес? Сегодня об этом расспрошу моего сегодняшнего гостя. Его зовут Александр Стрижак. Доброе утро.

СТРИЖАК: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Пожалуйста, послушаем информацию про вас.

ЛИХАЧЕВА: Внушительное досье получилось.

СТРИЖАК: Да, вот я сейчас послушал сам и…

ЛИХАЧЕВА: И сами испугались, да?

СТРИЖАК: Да, "навпечатлялся".

ЛИХАЧЕВА: Я вас поздравляю, вы это сделали. Вы у нас в гостях по этому поводу. Вот смотрите: открываю пресс-релиз вашей компании. Написано: "JSA – первая российская сценическая компания, превратившая техническое обеспечение массовых зрелищных мероприятий в самостоятельное направление бизнеса". А зачем вообще это нужно было делать как отдельное направление бизнеса? Насколько я знаю, многие артисты просто берут и привозят весь свет, весь звук, всё своё железо с собой. А зачем тогда вы?

СТРИЖАК: Ну, скажем так: то, что вы сказали – это западные артисты, которые привозят. Но есть же еще наши, российские артисты.

ЛИХАЧЕВА: Правда?

СТРИЖАК: Есть, конечно.

ЛИХАЧЕВА: Есть?

СТРИЖАК: Да. Ну, это отдельная тема, но всё равно существует наш российский шоу-бизнес и, соответственно, он требовал того, чтобы какая-то компания или кто-то взялся и сделал сценический бизнес. И я вовремя разглядел это, потому что в то время только какие-то световые, звуковые компании этим занимались, как приложением каким-то. И я увидел, что это отдельное направление, это серьезный бизнес. И это не просто сцена, да? Мы будем говорить о том, что это конструкции, глобальные конструкции, потому что сюда входит очень большой компонент различных направлений. Это и трибуны, и просто конструкции для декораций, для телевидения, это павильоны. Огромное-огромное направление. Сейчас оно даже уже дифференцируется. Многие люди даже выбирают отсюда какие-то свои части. Так что, вот так это случилось.

ЛИХАЧЕВА: Вы имеете в виду, какие люди выбирают отсюда части? Это что?

СТРИЖАК: Скажем так: вот павильоны, которые сейчас строят – это уже отдельное направление, и в этом направлении…

ЛИХАЧЕВА: То есть, нишевание уже пошло еще более узкое, да?

СТРИЖАК: Да-да-да. Например, вот мы сейчас развиваем такое направление, как ригинг. Это подвес конструкции, декораций, света, звука в помещениях. Потому что это совершенно отдельное направление, и здесь должны быть грамотные специалисты, они должны быть сертифицированы, пройти обучение. Это совершенно отдельное направление.

ЛИХАЧЕВА: А вам не сложно вот так охватывать? Если вы говорите, что сейчас пошло нишевание, и в каждой вот такой вот нишке появляются свои специалисты, которые – вот, допустим, компании, которые исключительно по трибунам, компании исключительно по павильонам, по ригингу, как вы сказали.

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Вот новое, кстати, для меня слово, спасибо. А вы – такой всеобъемлющий, да?

СТРИЖАК: "Папа", как меня называют, этого всего.

ЛИХАЧЕВА: Да? Правда?

СТРИЖАК: Есть такое, да.

ЛИХАЧЕВА: Можно, я буду звать вас "папа"?

СТРИЖАК: Ну, можно. Но только в этом бизнесе, потому что у меня еще дочь, которая может называть папой.

ЛИХАЧЕВА: Ну да, по возрасту вы не подходите. Так.

СТРИЖАК: Меня это совершенно не пугает. Меня, наоборот, это радует. Собственно говоря, когда я начинал свою деятельность, я и рассчитывал на то, чтобы развить целую индустрию в этой стране. И Россия сейчас очень хорошо в этом направлении двигается, и то, что происходит, то, что вот эта дифференциация происходит, это говорит именно как раз о развитии рынка. И я очень доволен тем, что смог когда-то зачать, собственно говоря, и оно сейчас развивается – и, дай бог, дальше.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы не прогадали?

СТРИЖАК: Нет, конечно, не прогадал.

ЛИХАЧЕВА: Как думаете, нормально у вас и дальше всё будет в связи с тем, что индустрия шоу-бизнеса у нас худо-бедно, но все-таки развивается, и есть даже такое мнение, что она становится такой, с более человеческим лицом, и там появляется всё больше и больше профессионалов даже в смысле артистов? Ну, это правда; все-таки как-то мы выруливаем потихонечку, да? Стандарты. Вам в этом смысле сложнее работать становится, то есть, требования такие повышаются? От артистов, от музыкантов, от шоуменов?

СТРИЖАК: Ну, я могу откровенно сказать: к сожалению, просто от артистов требования не повышаются.

ЛИХАЧЕВА: Ну, я имею в виду, от тех людей, которые с ними работают, естественно.

СТРИЖАК: А, скажем так, те, кто организовывает мероприятия – да.

ЛИХАЧЕВА: Да, организаторы, продюсеры и так далее.

СТРИЖАК: Вот они: организаторы, продюсеры, художники, режиссеры. Вот у них становятся требования всё больше и больше, и мы стараемся их удовлетворять и плотно с ними работаем, привносим новые технологии в шоу-бизнес. Всё это развивается. Но…

ЛИХАЧЕВА: Успеваете вы обслуживать растущие запросы?

СТРИЖАК: Я думаю, что да, потому что на сегодняшний день всё, что ни возникает, какие-то вопросы в этой индустрии – мы быстро откликаемся. Собственно говоря, мы и провоцируем этот бизнес. Мы привносим и говорим: "А вот возьмите это, сделайте так, сделайте вот это". Потому что многие даже не понимают, что это возможно. Я, когда начинал, и вот сценические конструкции – тоже никто к этому серьезно не относился. Все думали, что это какие-то…

ЛИХАЧЕВА: То есть, ставили просто, не знаю, доски там, да?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Две – и третью на них; такой настил.

СТРИЖАК: А мы внесли уже серьезный взгляд на это. Это стало индустрией; это действительно серьезное направление.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, вот вы называете себя законодателем мод. Вы сейчас сказали, что вы провоцируете артистов, объясняете им, как лучше сделать, ну там, их продюсерам, да?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: А артистам вообще что, всё равно?

СТРИЖАК: Нет, артистам, конечно, не всё равно, но…

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, эту тему мы разовьем потом.

СТРИЖАК: Хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Но сейчас давайте закончим вот эту мысль. Так вот. Если вы законодатель мод, скажите, какая сейчас самая модная такая вот сцена? Вот как сейчас модно делать шоу?

СТРИЖАК: На сегодняшний день очень модно делать конструкции легкие, ажурные, алюминиевые. Мы их как раз пять лет назад завезли сюда, в Россию, и начали, собственно, их пропагандировать. На сегодня это самые востребованные конструкции. Тентовые павильоны для пикников, для юбилеев, для вечеринок, корпоративных мероприятий. И они смотрятся лучше, смотрятся красивее. Но если идет большое шоу, то все равно мы применяем старую технологию, так ее назовем.

ЛИХАЧЕВА: А старая – это какая?

СТРИЖАК: Это такие тяжелые стальные конструкции, потому что все-таки большое шоу подразумевает большое количество оборудования, подвеса. Это должны быть серьезные характеристики, потому что, знаете как? Это шоу-бизнес, а мы-то занимаемся конструкциями. Практически, это строительство. Когда мы приезжаем на площадку, мы огораживаем территорию, и это уже строительная площадка. Это работают большие краны, огромное количество людей, техника безопасная. Все это очень серьезно.

ЛИХАЧЕВА: По поводу безопасности хотелось бы особенно остановиться. Были разные случаи с этими алюминиевыми конструкциями, не очень хорошие.

СТРИЖАК: Знаю, наверное, о чем вы говорите.

ЛИХАЧЕВА: Все знают, к сожалению. Не будем сейчас затрагивать; я думаю, и так все понимают, о чем я говорю. Вообще, как вы и кто у вас в компании обеспечивает и принимает алюминиевые или стальные конструкции с тем, чтобы я потом, например, пришла, села на эту трибуну – и не упала с нее?

СТРИЖАК: Мы заранее применяем, собственно говоря, те конструкции, которые сертифицированы. То есть, это самое лучшее, что есть в мире. Это немецкие конструкции завода "Layer" - это стальные конструкции, из которых как раз делаются эти большие сцены, трибуны, все надежные вещи. И алюминиевые конструкции – это голландская компания "Prolyte". Мы изначально выбрали самых, так сказать, "высоких" производителей, чтобы избежать вопросов по безопасности, и они гарантируют, собственно говоря, сам…

ЛИХАЧЕВА: Ну да, это профили. А вот сборка?

СТРИЖАК: Сама сборка – это уже наш опыт, наше обучение. Мы обучаем людей; соответственно, они имеют огромный опыт (компании уже 12 лет). Правда, многие уходят от нас в другие компании, развиваются. И здесь мы просто следим за этим. У нас работает серьезный штат инженеров.

ЛИХАЧЕВА: А кто-нибудь за вами следит?

СТРИЖАК: В каком смысле?

ЛИХАЧЕВА: В хорошем смысле.

СТРИЖАК: Нет, я понимаю. Ну конечно, естественно, рынок-то большой, существует конкуренция.

ЛИХАЧЕВА: Есть какие-то проверяющие компании? Вот, допустим, вы сделали шоу. Допустим, завтра оно должно уже состояться. Вы понастроили все эти конструкции. Потом же кто-то приходит, проверяющий, что вы сделали?

СТРИЖАК: Да, конечно. Особенно серьезно идет проверка на государственных мероприятиях.

ЛИХАЧЕВА: На государственных – это понятно. А если не государственные?

СТРИЖАК: Если не государственные, то все зависит, опять же от того, в каком месте это происходит. Если люди серьезно к этому относятся, то они, естественно, проверяют. Должны быть расчеты, должны быть документы, подтверждающие то, что эти конструкции будут стоять, что они не упадут, кто за это несет ответственность и так далее. Конечно, если это какие-то частные вечеринки, там никто и не смотрит. Но в этом и нет необходимости. Здесь не нужен такой жесткий…

ЛИХАЧЕВА: Точно нет?

СТРИЖАК: По крайней мере, в нашем случае – точно.

ЛИХАЧЕВА: Вот мне что-нибудь нужно знать при выборе концерта на открытом воздухе или не на открытом воздухе, чтобы не соваться туда, где может что-нибудь грохнуться?

СТРИЖАК: Я так скажу. Это может быть *. Вам нужно знать, что есть такая профессиональная компания JSA, вы можете к ней обратиться, и мы вам всё сделаем.

ЛИХАЧЕВА: Сейчас давайте послушаем одного из ваших партнеров, я бы даже сказала, партнерш. Зовут ее Надежда Соловьева, она глава компании SAV – это крупнейший организатор концертов западных артистов. Вот по поводу того, насколько профессиональная компания JSA. Пожалуйста.

СОЛОВЬЕВА: Мы давно знаем, больше десяти лет – точно. Во-первых, мы работаем не так много с ним. Мы никакого предпочтения не отдавали, и так сложилось, что он самый крупный в стране по части железа, сценических представлений. У него хорошая компания, они хорошо работают, но это не значит, что мы работаем только с ними. Техническое оснащение, техническая подготовка концертов – это, конечно, крайне важно. С этого всё начинается.

ЛИХАЧЕВА: Такая приятная женщина, да?

СТРИЖАК: Да, с Надеждой Соколовой очень приятно общаться, на самом деле.

ЛИХАЧЕВА: А скажите, пожалуйста, как так случилось, что вы стали первыми по части железа? Назовите мне, пожалуйста, три фактора. То, что вы вовремя разглядели, я приму как первый фактор. А еще что вам позволило? Связи, деньги – что? Все-таки первыми стать за короткий срок в любой отрасли очень сложно. Двенадцать лет всего лишь.

СТРИЖАК: Ну да, но на тот момент, видимо, действительно это какое-то, может быть, озарение или еще что-то. А потом, может быть, это мои природные качества какие-то подсказали? Я с детства любил собирать конструктор, даже уговаривал в свое время маму купить мне – первое "Lego" появилось, я уж не помню, в каком году. Я еще был маленький, и в общем-то, она мне купила. Спасибо ей огромное. Собственно говоря, она дала, видимо, в этом какой-то толчок, потому что я начал всё это собирать, конструировать.

ЛИХАЧЕВА: Всё, я просто вот сегодня же пойду в "Детский мир" и куплю своему сыну всевозможные конструкторы.

СТРИЖАК: Это полезно просто даже для развития ребенка.

ЛИХАЧЕВА: Просто как раз у него возраст пойдет. Хорошо, значит, мама купила конструктор – раз. Вовремя разглядели – два. Вы сказали, природные качества. Какие природные качества позволяют вам сохранять лидерство на этом рынке? Вот вообще, вы – лидер по натуре?

СТРИЖАК: Да. Иногда, конечно, бывает тяжело, и хочется как-то уйти, отдохнуть.

ЛИХАЧЕВА: Перестать быть "папой", в конце концов?

СТРИЖАК: Да, перестать быть "папой". Но каждый раз что-то там включается такое. Раз! – и пошел дальше, вперед.

ЛИХАЧЕВА: Тщеславие включается? Что включается? Что это такое включается?

СТРИЖАК: Нет, не тщеславие. Это интересно. Просто интересно это делать. Потому что если человеку неинтересно работать и делать то, что он делает, то, собственно говоря, он просто прожигает свою жизнь, мне кажется. А здесь – я выбрал это направление, и мне это интересно делать. Собственно говоря, это моя жизнь, и я этому отдаю очень много времени и сил.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, а если бы вы не зарабатывали этим денег, вы продолжали бы этим заниматься? Или, скажем, зарабатывали как-то так, чтобы чисто на жизнь?

СТРИЖАК: На самом деле, так не бывает.

ЛИХАЧЕВА: Бывает.

СТРИЖАК: Ну, может быть, но это, видимо, разные отрасли. То есть, скажем так: это же большое направление этой индустрии, здесь нельзя не зарабатывать денег. Но если бы у меня было какое-то другое хобби, и оно было бы менее доходное или прибыльное, я бы все равно занимался, потому что по жизни, я считаю, нужно делать то, что тебе нравится, и то, что ты хочешь делать.

ЛИХАЧЕВА: Итак, нужно быть лидером, нужно выбрать то направление, которое нравится, не зацикливаться на деньгах, вовремя выбрать, лучше – в детстве, да?

СТРИЖАК: Да нет, вряд ли, потому что не всегда в детстве понятно, как это будет потом. Просто то, что было в детстве, нужно применить в той взрослой жизни, в которой ты живешь.

ЛИХАЧЕВА: А что вы еще применяете во взрослой жизни? Без чего вы свой бизнес не делаете? Вот назовите хотя бы три принципа – ваших личных – делания вашего бизнеса? Вы никогда не делаете чего?

СТРИЖАК: Я никогда не считаю, что конкуренция будет мешать развитию рынка.

ЛИХАЧЕВА: Это хорошо – конкуренция, да?

СТРИЖАК: Да, это хорошо, потому что она заставляет шевелиться и принимать новые решения для развития. И это является серьезным толчком, то есть, как бы для развития. Я никогда не ругаюсь с людьми. У меня нет такого отношения к ним, что кто-то виноват, кто-то… Ну, жизнь развивается так, как она развивается. Я ее воспринимаю такой, какая она есть. Ну и третье – наверное, все равно я вернусь к тому, что надо делать то, что ты любишь делать, и это надо делать профессионально, быть безупречным в своей работе, как бы тяжело ни было. И даже как бы легко ни было – все равно надо быть безупречным, потому что иногда можно запутаться в этой истории.

ЛИХАЧЕВА: А был период, когда вам стало слишком легко, вы оторвались, как-то нашли вот эту нишу? Я просто сейчас уже с ваших слов считываю, то есть вы – лидер на рынке, это достаточно давно происходит. Вы, конечно, можете рассуждать, что конкуренция – это хорошо. Конечно, хорошо, когда вы, в общем, да.

СТРИЖАК: Ну, я-то ее и воспитал, собственно, сам себе.

ЛИХАЧЕВА: Ну, в общем, да. Теперь вы можете следить с высоты вашего полета и рассуждать о том, как же все-таки хорошо, когда конкуренция. Где-то там, внизу, конкуренты, а мне хорошо. Да, прекрасно. И в какой-то момент вам что, стало слишком легко, неинтересно? Что вообще произошло? Почему вы сейчас об этом сказали?

СТРИЖАК: Я объясню. Дело не в том, что стало легко. Вернее, так: стало легко, потому что тот год, который был, например, был очень серьезный по развитию. А на сегодня, например, вот мы видим, что есть экономический кризис. И он в любом случае так или иначе задевает любые сферы жизнедеятельности, и начинаешь задумываться: да, оказывается, не всё так просто, и нужно срочно применять какие-то бизнесовые шаги для того, чтобы не упасть, не провалиться и даже развиваться.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо, что вы сами вырулили на эту тему, потому что я как раз собиралась к ней подрулить. Вы просто делаете мою работу! Большое вам спасибо,

СТРИЖАК: И вам спасибо.

ЛИХАЧЕВА: Я уже чуть ли не целый месяц расспрашиваю таких топовых бизнесменов в разных областях, что они делают для того, чтобы удержаться на плаву в условиях вот этого, уже не надвигающегося, а, в общем, уже вполне развившегося на наших глазах, постучавшегося в дверь кризиса?

СТРИЖАК: Скажем так: это то, о чем мы говорили выше. Нужно перестать почивать на тех лаврах, которые были, и как бы заново выстраивать бизнес. Надо четко подчищать все какие-то непрофильные вещи, которыми ты мог заниматься параллельно, убрать, скажем так, затратные части в бизнесе, на которые раньше, может быть, не обращал внимания.

ЛИХАЧЕВА: Сокращение, короче говоря.

СТРИЖАК: Сокращение затрат, да. Но и, как ни парадоксально, наоборот: нужно еще и увеличивать бизнес, развивать. То есть, две такие параллельные вещи, которые вроде бы противоречат друг другу, как сокращение и увеличение. Но это надо делать параллельно: что-то убирать – то, что мешает, и быстро развивать то, что, может быть, станет в данной конкретной ситуации конкурентным преимуществом. И все это надо развивать, да.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, вы сейчас на что нацелились? Куда вы сейчас собираетесь бросить деньги и ваши силы, ваших лучших людей? Чтобы что развивать? Какое именно направление в тех перечисленных областях, в которых вы работаете?

СТРИЖАК: Ну, опять же, здесь, постольку, поскольку было развито вот это сценическое, назовем его так (правда, мне не совсем нравится это слово, потому что конструкций бывает очень много в шоу-бизнесе), направление, то мы же еще…

ЛИХАЧЕВА: Давайте назовем это сценические конструкции и около.

СТРИЖАК: Ну да, сценические конструкции и около. Кроме того, что мы сдаем всё это в аренду, проводим инженерные работы по подготовке строительства таких конструкций, мы еще и продвигаем идеологию и продажи этого оборудования в нашей стране. Причем это не просто продажа какой-то железки, а к ней еще прилагаются соответствующие инженерные мысли, совершенно новые конструктивные подходы.

ЛИХАЧЕВА: То есть, технологии *, да?

СТРИЖАК: Да, и мы сейчас начинаем продвигать это в стране, потому что мы чувствуем большой спрос. Нужны и трибуны, и сцены. Наконец-то в регионах появились финансы, и они могут себе это позволить. И нам очень приятно продвигать эту идеологию.

ЛИХАЧЕВА: Вы пошли в регионы. Вот вы говорите: деньги появились в регионах. Вообще, в принципе, из ваших слов следует, что, несмотря на кризис, люди все равно развлекаются.

СТРИЖАК: Конечно.

ЛИХАЧЕВА: Потому что трибуны и сцены покупаются, в общем-то, для чего?

СТРИЖАК: Ну, я бы так сказал (может быть, это философски): несмотря на то, что, может быть, сегодня какие-то более невеселые времена, связанные с кризисом, но они же когда-то проходят. Скажем, из моей истории. В 1998 году, когда был самый пик кризиса, я открыл представительство в Санкт-Петербурге, потому что я знал, что в 2003 году будет 300 лет городу, и нужно к этому готовиться, подготовить почву, создать команду, которая бы работала. И, собственно, это оправдалось. То есть, всегда надо рассчитывать не на то, что будет плохо, а на то, что всегда будет хорошо, и вот здесь стараться.

ЛИХАЧЕВА: Еще одно ваше качество записываю: оптимизм, интуиция, ну и плюс еще расчет, да? Не знаю, немногие, мне кажется, в 1998 году находили силы так вот взять, посмотреть, подумать: "А что? Ну, ладно, сейчас, конечно, крах вообще просто полный, но через пять лет мне же нужно будет сделать шоу в Санкт-Петербурге!"

СТРИЖАК: Ну да. Это принцип бизнеса вообще, мне кажется, любого. Это не мое ноу-хау, но любой бизнесмен, если он делает дело, всегда рассчитывает на долгие годы. Понятно, что он может его сделать, например, а потом продать или переключиться на другое направление, но в любом случае, если он не ставит перед собой долгосрочные задачи, то нет смысла этим заниматься.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, а вот по поводу таких больших, действительно огромных, масштабных мероприятий, как 850-летие Москвы, юбилей Санкт-Петербурга, который вы озвучили, потом вы в Казани 1000-летие праздновали?

СТРИЖАК: Да, Калининград – 750-летие.

ЛИХАЧЕВА: Ну, в общем, да, очень большие, достаточно большие города (по крайней мере, три из них – очень такие) и масштабные мероприятия. Вот какое из них вам больше всего удалось?

СТРИЖАК: По, скажем так, энергетике, молодости – это, конечно, 850-летие Москвы. Это был самый крупный проект, потому что весь город готовился. Здесь было огромное количество мероприятий, и это всё было впервые. Мы как раз именно на этой волне и развивались. Но в любом случае, было интересно и в 750-летии Калининграда участвовать, потому что такая дальняя наша точка, европейская, и там было очень интересно работать именно географически. Понимаете, тут же еще подключается чисто человеческий интерес. То, что в Петербурге было интересно – ну, город мной любим еще с советских времен; я туда приезжал. Казань тоже сейчас развивается; тоже интересно. Но мы вот, например, участвовали в такой вещи, как подготовка к голосованию в Гватемале по поводу Сочи – и это тоже был колоссально интересный проект, когда мы туда вывезли конструкцию, в Гватемалу, и там был построен ледовый каток для презентации нашей страны. Вот такие вещи интересны. Или, например, когда было 60-летие Победы, мы на Красной площади строили огромнейшую конструкцию, трибуну для шестидесяти глав государств. Вот это всё – адреналин, собственно, потому что ты делаешь какие-то неординарные, нестандартные вещи, ну и, собственно, их все видят.

ЛИХАЧЕВА: Да, каток – это вот да, это тоже сильный такой ход: взять и установить на Красной площади каток. Я понимаю, что идея, наверное, не ваша, да?

СТРИЖАК: Нет.

ЛИХАЧЕВА: Но работа ваша?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Я, в принципе, каталась – мне понравилось. Устойчиво так стоит, главное. Крепко так стоит на Красной площади этот каток, так что…

СТРИЖАК: Ну да. Вот из таких интересных вещей, кстати, трамплины, которые мы строим, огромные, для соревнований по сноуборду и горным лыжам. Вот на МГУ, и в этом году планируется.

ЛИХАЧЕВА: Тоже ваше, да?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Это как – подождите – на Воробьевых горах какие-то стояли трамплины – это ваши, да?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Очень хорошо.

СТРИЖАК: Это именно конструкции, поэтому вот мы, помните, говорили, сценический это или не сценический бизнес?

ЛИХАЧЕВА: Да, я вот не сразу бы причислила это к вашему направлению. Давайте поговорим о ваших других направлениях сразу после новостей. Через три минуты мы вернемся.

ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. 09.33 в столице. Меня зовут Елена Лихачева. Сегодняшнюю программу "Они сделали это" я продолжаю с Александром Стрижаком, президентом компании JSA. Это первая профессиональная сценическая компания, лидер на рынке по оценке "Forbes". Это действительно самая большая компания в нашей стране, которая занимается этой спецификой. Мы остановились на интересных таких ваших проектах. Выяснилось, что каток – это ваше, не говоря уже об огромном количестве концертов звезд мирового масштаба, в котором вы участвовали. Вы организовывали "Нашествие", "Крылья", "Эммаус", Международный фестиваль.

СТРИЖАК: Ну, участвовали, да.

ЛИХАЧЕВА: Да, участвовали, а не организовывали, конечно же. Устанавливали сценические и околосценические конструкции, как мы договорились?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Выяснилось, что трамплин на Воробьевых горах – это тоже ваше. Где еще можно совершенно неожиданно встретить ваши конструкции?

СТРИЖАК: Собственно, сейчас мы развиваемся немножко так в регионах.

ЛИХАЧЕВА: Доросли уже, да? Уже переросли?

СТРИЖАК: Да, доросли. Я бы даже сказал, не регионы, на самом деле. Мы открыли свое представительство, например, в Украине. И очень там…

ЛИХАЧЕВА: Довольны вы тем, что открыли представительство в Украине?

СТРИЖАК: Мы смотрим. Год сейчас закончился. Мы подвели итоги.

ЛИХАЧЕВА: Какие показатели?

СТРИЖАК: Хорошие. Украинский рынок тоже стремится к нормальному обслуживанию в плане сценических конструкций и всего остального, и я думаю, что там будет хорошее будущее.

ЛИХАЧЕВА: Ну, в общем, да. Там революционеров много – им всем нужны трибуны.

СТРИЖАК: Ну, наверное. Может быть. Но мы обычно работаем там с частным сектором: какие-то коммерческие мероприятия. Посмотрим.

ЛИХАЧЕВА: А вы как предпочитаете? У вас есть какие-нибудь не заказные государственные и не коммерческие, а какие-то для души, вы, может быть, устраиваете, как-то не сильно зарабатывая? Есть у вас какие-нибудь такие, личные проекты?

СТРИЖАК: Скажем так: с 2000 года по 2003-й мы делали личные проекты. Моя компания была именно организатором мероприятий. Мы делали концерты мировых звезд, и мне есть чем гордиться, потому что даже на тот…

ЛИХАЧЕВА: Назовите, какие мировые звезды вы имеете в виду?

СТРИЖАК: Тогда мы сделали, как я считаю, один из лучших концертов группы Deep Purple – это самое первое наше было. Мы привезли в страну Ричи Блэкмора, впервые. Сделали два его глобальных концерта и подарили нашим слушателям такой подарок.

ЛИХАЧЕВА: Слушайте, это прямо наши люди все, из нашего формата.

СТРИЖАК: Roxette мы делали концерт.

ЛИХАЧЕВА: Тоже хорошая команда.

СТРИЖАК: Потом, молодежную такую группу мы привезли – Muse. Сейчас она очень популярна в мире, а тогда она только-только начинала, и мы вот почувствовали. Ну, и любовь к музыке, собственно, и то, что это такая перспективная команда. Кроме этого, мы сделали большое шоу на Красной площади Герта Хофа – представление с участием группы Scorpions и Томаса Андерса.

ЛИХАЧЕВА: Я почитала, да. Говорят, там на самом деле так неплохо было по световым решениям. Вроде как, такое впечатление у людей осталось хорошее.

СТРИЖАК: Ну, Герт Хоф – известный режиссер. Мы, в общем-то, постарались всё это сделать так, чтобы было красиво. Были свои нюансы, естественно, но я горжусь тем, что мы сделали. Вот это были вещи для души.

ЛИХАЧЕВА: Я смотрю, ни одного нашего исполнителя у вас в раздел "Для души" не попало. Ни одного нашего исполнителя попс-труда(неразборчиво), вот так вот?

СТРИЖАК: Я могу сказать, что мне было приятно участвовать в туре группы "ДДТ", которая отмечала 25 лет в 2005 году. Мы построили для них самые красивые сцены и, в общем-то, Юрий Шевчук на них дал свои концерты, так что есть чем гордиться. Мы работали с Гариком Сукачевым. Но в любом случае, фестивали "Нашествие", "Крылья", конечно.

ЛИХАЧЕВА: Ну да, вот эти, которые мы перечислили, "Эммаусы" всякие.

СТРИЖАК: Вот сейчас мы участвовали в Казани в фестивале "Сотворение мира", например. Тоже достаточно интересное мероприятие. Так что, для души там есть что. Недавно мы ездили, когда был скорбный концерт Гергиева в Цхинвале. Мы тоже там участвовали, и здесь, как бы там ни развивалась политика, кто развязал войну, что там, но люди погибли. Мы, соответственно, как бы приняли в этом участие и, в общем-то, можем гордиться, что как-то так.

ЛИХАЧЕВА: Вы за деньги приняли там участие?

СТРИЖАК: Конечно, оплачивалось. Люди же – это я могу, например, не брать гонорар, а люди же все равно едут.

ЛИХАЧЕВА: Вы взяли там гонорар или нет?

СТРИЖАК: Нет, получили люди, которые ездили туда. Ну, они делают свою работу, естественно, за деньги.

ЛИХАЧЕВА: Давайте вернемся к нашему шоу-бизнесу. У меня почему-то такое ощущение, что вы не очень любите на эту тему говорить, нет?

СТРИЖАК: Скажем так: наш шоу-бизнес все равно, при всем том, что он как-то развивается, еще в зачаточном состоянии. И посмотрите: на самом деле, ни один наш артист не может собрать большой стадион. Это уже говорит о том, что мы еще пока не доросли до каких-то серьезных мировых стандартов.

ЛИХАЧЕВА: Вам с ними неинтересно, вам нужны такие большие конструкции, а это что там, да? Ну, я так, в прикладном смысле.

СТРИЖАК: Да, потому что…

ЛИХАЧЕВА: Местечковость все-таки остается у нас такая, да?

СТРИЖАК: Я бы не хотел обижать наших артистов. Они, конечно, стараются, но…

ЛИХАЧЕВА: А вы не обижайте. Это моя задача.

СТРИЖАК: Да нет, я просто свое мнение высказываю, но действительно, как бы планка не такая высокая. Я помню, в свое время в середине девяностых (по-моему, в 1997-м году) Филипп Киркоров делал тур, и у него там были большие запросы. Но потом его имя как-то так ушло на нет, и на сегодняшний день пока мы не получали таких серьезных заказов именно от артиста, который сделал бы себе огромное красивое шоу. Я уж не говорю, как Rolling Stones, или как Пол Маккартни, или как Мадонна. Но хотя бы там, я не знаю, как…

ЛИХАЧЕВА: Мадонна, кстати – не знаю, мне не понравилась совершенно Мадонна, когда она к нам приезжала. Я вообще около сцены стояла.

СТРИЖАК: А вы в Москве смотрели?

ЛИХАЧЕВА: Ну да. То есть, это всё детский сад, да?

СТРИЖАК: Нет, если вы вспомните, как шла подготовка к этому концерту, и сколько было нехорошего ажиотажа вокруг него…

ЛИХАЧЕВА: Да, а в результате треть стадиона была пустая.

СТРИЖАК: Соответственно, это отразилось на этом. Я был на ее концерте (потому что мы участвовали в подготовке этого концерта) в Риме, и я вам могу сказать: колоссальнейшая энергетика. Она действительно сделала дискотеку в мире там, знаете? И она поет о серьезных вещах, о которых надо задуматься, и шоу действительно очень высокотехнологичное. Я вам могу сказать как специалист. Там очень много нюансов, которые, может быть, обычный человек не видит, но с точки зрения режиссуры – я просто специально смотрел. Я находился в разных точках, специально перемещался и видел, что для каждого зрителя было всё подготовлено. Каждый зритель в разных точках стадиона мог увидеть всё то, что ему понравилось бы, и вот это шоу – оно на него действовало.

ЛИХАЧЕВА: Ну, ладно, я сейчас не хотела бы развивать тему Мадонны. Вы сказали, что она поет о тех вещах, о которых нужно задуматься – не знаю, поет ли она вообще, и о тех ли самых вещах, и так ли она поет, что человек задумывается о них. Это вопрос спорный, это сейчас не предмет.

СТРИЖАК: Это личное восприятие артиста каждым человеком.

ЛИХАЧЕВА: Я вам как профессионалу доверяю. Конечно, она show-woman. Не знаю, певица ли она, но show-woman.

СТРИЖАК: Мы говорим о технических вещах.

ЛИХАЧЕВА: Мы говорим о технических вещах, поэтому я сейчас хочу у вас еще вот о чем спросить. Ну, хорошо, ладно, каждый отдельный артист со своей командой продюсеров и так далее – они, в общем, не тянут эту планку. Ну а, допустим, фестивали, когда это все-таки такая сборная солянка? Вот организаторы наших фестивалей – те же самые "Крылья", "Нашествие" – они что-то интересненькое как-то с вами могут, чтобы вам самому тоже интересно было?

СТРИЖАК: Ну, они все равно эти… Да, это интересно, в любом случае, потому что, во-первых, когда это начиналось, все эти технологии проведения так называемых опен-эйров – мы этим очень хорошо занимались и развивали, потому что там нужны и быстрые заборы-ограждения, и гримерные палатки, и биотуалеты, и барьеры безопасности.

ЛИХАЧЕВА: Вот, кстати, да, насчет туалетов. Это же, говорят, просто какая-то головная боль. Извините, что с утра, конечно, но у каждого фестиваля – потом открываешь интернет, и там просто ор: "Зачем вы продаете столько пива, когда вы не можете?" Вы не поставляете, извините, вот эти синие кабинки?

СТРИЖАК: Нет, эти синие кабинки поставляют специальные компании.

ЛИХАЧЕВА: Значит, претензии не к вам. Ладно.

СТРИЖАК: Не к нам, но я могу сказать, что пиво должно продаваться, потому что… Другой вопрос, есть ли культура питья у нас в России. Это уже, так сказать, отдельная тема. А то, что вот я просто был специально, ради опыта ездил посмотреть, как это происходит в других странах – и совершенно спокойно продается пиво, совершенно спокойно люди себя ведут и получают удовольствие. Это отдельная культура. Да, может быть, где-то есть какие-то эксцессы, но они локальны, они быстренько заминаются. А у нас еще есть такая вещь, что, например, и правоохранительные органы не всегда умеют правильно, адекватно реагировать. Тут очень много нюансов, вы знаете.

ЛИХАЧЕВА: Знаете, тоже зависит от аудитории, потому что если, например, поехать на какой-нибудь фестиваль, где слушают лаунж или джаз – у нас, здесь, - то там тоже, в общем, люди нормальные, очень культурненько себя ведут. И даже если там нет достаточного количества этих кабинок, все равно они нормально себя ведут при этом.

СТРИЖАК: Но рок-н-ролл – это рок-н-ролл, не забывайте. И посмотрите Вудсток, например. * * было.

ЛИХАЧЕВА: Да, и у них такая же ерунда, и у нас такая же ерунда.

СТРИЖАК: Хотя я удивился: уже тогда у них были хорошие биотуалеты. Там есть даже отдельный момент, в фильме про Вудсток, так что обратите.

ЛИХАЧЕВА: Ладно, давайте с этой темы соскочим уже, в конце концов. Насчет наших фестивалей. Мы тут позвонили одному товарищу. Зовут его Михаил Капник, это глава компании Silence Pro. Как раз вместе с ним вы и сотрудничали на фестивалях "Крылья" и в Казани на "Сотворении мира". Пожалуйста, можем мы послушать? Мы задали ему несколько вопросов.

ЛИХАЧЕВА: И вам большое спасибо. Допрос с пристрастием состоится в ближайший понедельник, с 9 до 10. Снова будет программа "Они сделали это". А эту программу мне помогали сегодня делать продюсеры. Ирина Колоскова сегодня просто очаровательна: в сером, как мышь. Такая великолепная серая блестящая мышь. Спасибо и Лине Буцкой – нашему очень талантливому продюсеру. Спасибо также очаровательной корреспондентке Валентине Васильевой. И за пультом сегодня сидел Тихон Сизонов. Спасибо, ребята, до понедельника.

ЛИХАЧЕВА: Прекрасное сравнение – птички, которые весной прилетают в дом.

СТРИЖАК: Ну что ж, хорошее, поэтичное сравнение.

ЛИХАЧЕВА: Понравилось вам такое сравнение?

СТРИЖАК: Ну, мы поговорим с Михаилом на эту тему, пофилософствуем за кружечкой пива.

ЛИХАЧЕВА: Александр, вот такая интересная мысль тут прозвучала, что ни один артист не хочет быть администратором, но практически все люди, которые работают около сцены, хотят на сцену. Вот вы хотели? Только честно признайтесь: был у вас такой период в жизни, когда вам самому хотелось на сцену?

СТРИЖАК: Честно признаюсь: да, был. Потому что когда я начинал некую коммерческую деятельность, у меня была своя дискотека, и я уже был артистом, потому что был ведущим и ди-джеем.

ЛИХАЧЕВА: Вы были ди-джеем, да?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Это тогда ведь как-то по-другому называлось, не называлось ди-джеем?

СТРИЖАК: Нет, называлось, уже было.

ЛИХАЧЕВА: Уже были ди-джеи, да?

СТРИЖАК: Да-да, ди-джеи – это всё с восьмидесятых годов. Когда Олимпиада прошла, и пошли первые дискотеки – собственно, это название и привилось в нашей стране тоже. Так вот, эта мания прийти к микрофону и что-то сказать, выразить что-то, может быть, от души – она заражает. И у меня была такая история, когда мы делали первые концерты. Ну, вот строили сцену, они заканчиваются, и я был техническим директором. Я отвечал за свет и за звук, за всё, что происходило в этом направлении. Когда шоу заканчивалось, я выходил и объявлял в микрофон, что "концерт закончен, потому что та-та-та". И вот было приятно прийти и в микрофон что-то сказать. Вот честно признаюсь: было такое. Сейчас уже…

ЛИХАЧЕВА: На этом ваши амбиции закончились?

СТРИЖАК: Да, на этом мои амбиции закончились. Петь не хочу, музыкантом быть не хочу, но хочу в домашних условиях играть на гитаре и своим друзьям петь песни. Такое желание есть.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы дома играете на гитаре и поете песни?

СТРИЖАК: Чуть-чуть. Наверное, попозже. Нет времени развить свое мастерство.

ЛИХАЧЕВА: А если сейчас у нас в кустах обнаружится гитара, вы бы что-нибудь спели?

СТРИЖАК: Не хотел бы этого делать, портить слушателям радиостанции настроение, потому что не получится так душевно, наверное.

ЛИХАЧЕВА: Ну ладно, хорошо, не буду вас мучить. Я что еще хотела спросить по поводу того, как вы начинали. Вы ведь не получали какого-то специального образования по этому поводу?

СТРИЖАК: Да, это отдельная тема. У меня нет…

ЛИХАЧЕВА: Вот просто смотрите: я посмотрела – у вас Московский заочный педагогический институт. Мне почему-то всегда казалось, что люди, которые идут на заочный в пединститут, да еще мужчина – это, в общем, человек, которому просто нужна "корочка". Ну, как-то вот ему не до образования – у него дела.

СТРИЖАК: Ну, собственно говоря, так и получилось, потому что до армии я успел поучиться год в Московском автомеханическом институте на инженерной профессии.

ЛИХАЧЕВА: Не понравилось?

СТРИЖАК: Не совсем. Это отдельная история. Ну, в общем, я ушел в армию, скажем так.

ЛИХАЧЕВА: Не сдали сессию, что ли? Признавайтесь.

СТРИЖАК: Не захотел сдавать. Там много всяких было нюансов. И я решил пойти в армию. Да, как бы это ни странно звучало.

ЛИХАЧЕВА: Не пожалели, кстати, что в армию пошли?

СТРИЖАК: Не жалею, потому что в то время еще можно было побыть в армии. Сейчас, конечно, никому не желаю.

ЛИХАЧЕВА: А кем вы служили и в каких войсках?

СТРИЖАК: Это войска ПВО. Я был начальником воздушной станции. Мы заправляли ракеты сжатым воздухом.

ЛИХАЧЕВА: Ну, так-то можно послужить, почему бы и нет?

СТРИЖАК: Конечно.

ЛИХАЧЕВА: В общем, да, не самое плохое место в армии.

СТРИЖАК: Ну да. А с точки зрения – все-таки мы вернемся к моей профессии: у меня природные инженерные какие-то, видимо, таланты, потому что когда я учился в институте, по начертательной геометрии (вы же понимаете, об объеме идет речь) я решал задачи без правил.

ЛИХАЧЕВА: То есть, у вас такое пространственное мышление, да?

СТРИЖАК: Да, пространственное мышление; я вижу всё это. Поэтому даже могу гордиться: я изобрел несколько конструкций сцен, которые до сих пор популярны, и имеет место их применение в нашей стране и не только.

ЛИХАЧЕВА: Давайте поговорим еще о ваших других талантах. Вернемся через пару минут.

ЛИХАЧЕВА: И еще раз доброе утро. С вами Елена Лихачева. Программа "Они сделали это". В гостях у меня сегодня Александр Стрижак, президент компании JSA. Это профессиональная сценическая компания, лидер на этом рынке по оценкам "Forbes". Это действительно самая крупная компания, которая занимается этой отраслью. Мы остановились на ваших талантах. Вы сказали, что у вас такое природное инженерное какое-то мышление.

СТРИЖАК: Да, образное и объемное мышление. Да, есть такое.

ЛИХАЧЕВА: А какой еще свой талант Вы хотели бы отметить? Вы играете на гитаре. Мы так поняли, что вы наделены такой тонкой интуицией. Вы оптимист, вы лидер, то есть талантов уже достаточно. Давайте еще.

СТРИЖАК: Я еще добрый.

ЛИХАЧЕВА: Вы еще добрый?

СТРИЖАК: Да. Я не могу быть злым. Иногда это, может быть, мешает в бизнесе, и часто я слышу от своих партнеров, коллег упреки в этом отношении. Но вот так сложилось: я не могу быть злым.

ЛИХАЧЕВА: Вас не называют бесхребетным таким? "Ну что ты, гаркнуть не можешь, мямля?"

СТРИЖАК: Вы знаете, я всегда думал, что так считают, но по какой-то такой, скажем, инсайдерской информации я знаю, что многие считают меня достаточно – иногда – резким, жестким и даже злым. Вот такая существует информация среди коллег, сотрудников.

ЛИХАЧЕВА: Ну, вот даже знаете, я могу сказать, почему. Потому что вы вот говорите-говорите: "Я такой добрый", – и вдруг раз! – такая льдинка в глазах проскочила.

СТРИЖАК: Выработалась за годы бизнеса.

ЛИХАЧЕВА: Без льдинки в глазах не проживешь там, да?

СТРИЖАК: Конечно, должна быть жесткость. Я понимаю, что… Но она должна быть, я считаю, где-то так, скажем, незаметной. Не надо быть таким наружу. Должна быть твердость внутри, и надо жестко держать свою линию, собственно, в бизнесе. Иначе, конечно, ничего не будет.

ЛИХАЧЕВА: Что вам мешает? Какие есть недостатки, которые вы хотели бы искоренить, вот так хочется вам, но не получается?

СТРИЖАК: Наверное, я хотел бы, может быть, меньше работать, что ли, сейчас уже? Хочется как-то побольше отдохнуть. А из таких человеческих каких-то черт – ну, наверное, действительно быть поменьше добрым, потому что иногда эта доброта бывает плохой.

ЛИХАЧЕВА: Не надо подменять понятия. Ну что это такое? Я вас спрашиваю, какие у вас недостатки, а вы говорите: "Я добрый. Надо быть поменьше добрым, поменьше работать" То есть, надо быть что? Злобной ленивой…

СТРИЖАК: Нет, ленивой – нет. Мы об этом не говорили. Нет, мне надо быть не злобным. Надо быть более каким-то, может быть, напористым.

ЛИХАЧЕВА: Недостаток. Один. Хотя бы. Назовите.

СТРИЖАК: Не могу.

ЛИХАЧЕВА: Хотите, я вам назову ваш недостаток?

СТРИЖАК: Давайте, хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Вы не самокритичны, вот что.

СТРИЖАК: Хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Если бы вы были самокритичны, вы бы сейчас такой, знаете? Вот если меня сейчас спросят: "Лена, какие у тебя недостатки?" - я возьму такую толстую тетрадку и в каждой клеточке мелким почерком просто испишу ее всю. Я буду всю ночь писать, потому что я достаточно самокритичный человек, хотя мне никто не верит.

СТРИЖАК: Ну, может быть. Просто самокритичность может по-разному проявляться. Можно писать, как вы говорите, там…

ЛИХАЧЕВА: Ну, напишите. Я расскажу потом.

СТРИЖАК: Да нет, зачем? Кстати, вот знаете, у меня есть такой недостаток – я ничего не пишу. Вот многие говорят: "Надо записать!" - или что-нибудь, а я всё держу в памяти.

ЛИХАЧЕВА: Забываете потом что-нибудь?

СТРИЖАК: Нет.

ЛИХАЧЕВА: Нет? То есть, у вас еще и память прекрасная?

СТРИЖАК: Многие даже удивляются, что. А я там что-то помню. Где-то это лежало или где-то было написано. Есть такой вот недостаток: хорошо всё помнить.

ЛИХАЧЕВА: Не прокалывается! Не прокалывается. Ладно, такой заход, другой. Скажите, вы с женой когда-нибудь ругаетесь? Если вы сейчас скажете, что вы никогда не ругаетесь с женой, то всё. Я, короче, сдаюсь тогда.

СТРИЖАК: Ну почему? Мы ругаемся, но только это не ругань как бы, вот знаете, как там… Это такая творческая ругань, назовем это.

ЛИХАЧЕВА: Когда вы с женой ругаетесь, в чем она вас упрекает? Ну, конечно же, мягко и любя.

СТРИЖАК: Ну, знаете, самое банальное – это всегда то, что, собственно, я больше нахожусь, может быть, на работе, чем дома, с ней. Это обычный, стандартный такой процесс.

ЛИХАЧЕВА: Вы думаете?

СТРИЖАК: Так устроена жизнь, да.

ЛИХАЧЕВА: Нет, некоторые наоборот: "Прекрасно! Ушел на работу – глаза бы мои не видели!"

СТРИЖАК: Тогда это другая семья, и тогда другие отношения.

ЛИХАЧЕВА: Да, вам повезло. Вам повезло с семьей?

СТРИЖАК: Да, мне очень повезло. Мы уже скоро отметим большую годовщину нашей совместной жизни. Мы знаем друг друга с 13 лет.

ЛИХАЧЕВА: Да вы что?!

СТРИЖАК: И жена мне подарила хорошую дочь. Как я считаю, талантливую, умную и очень добрую.

ЛИХАЧЕВА: Расскажите про вашу дочь? Чем она занимается?

СТРИЖАК: Она сейчас занимается – скажем так: я бы это назвал лингвистикой, потому что она изучает очень много языков. Она сейчас учит очень хорошо немецкий язык, знает английский, занимается турецким языком. Выучила частично латышский язык, например.

ЛИХАЧЕВА: Слушайте, почти полиглот уже, да?

СТРИЖАК: Грузинский язык даже учила. То есть, вот такой полиглот. Но она это делает – не просто "глотает" языки, а она очень хорошо работает со словом. Да и я люблю это очень, когда происходит какая-то история слова, когда многие слова с разных языков перекликаются, можно понять смысл, найти.

ЛИХАЧЕВА: То есть, она вглубь копает, да?

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: То есть, она ищет причинно-следственные связи, схемы?

СТРИЖАК: Мы же вот, например, говорим с вами на языке, а у нас же в русском языке очень много иностранных слов. И вот сейчас она немецкий изучает – и говорит: "А вот это слово это означает, а это – вот это, истинный смысл этого слова – вот такой".

ЛИХАЧЕВА: Я, вообще, тоже люблю вот эти вот все штуки. Интересно вам в этом смысле, да?

СТРИЖАК: Да, очень. И мне интересно даже наш, русский язык изучить, потому что мы-то его не особо все понимаем. Потому что есть какое-то происхождение. Некие слова поменяли смысл; мы придаем им другую какую-то значимость и так далее.

ЛИХАЧЕВА: Язык – это живой организм.

СТРИЖАК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Абсолютно живой. Правду ведь говорят: послушай, как говорит человек, что он говорит, выбор его слов. В общем, язык – это тот самый инструмент, который…

СТРИЖАК: Да, это очень многое открывает, и многие вещи становятся более понятными, когда начинаешь изучать, откуда слово произошло, как оно было. И на самом деле дело не только в словах и в каком-то деле. Дело в том, что, понимая слова, начинаешь понимать способ мышления той или иной нации, собственно.

ЛИХАЧЕВА: Менталитет.

СТРИЖАК: Менталитет, да. Это очень интересно.

ЛИХАЧЕВА: Ваше любимое слово, какое?

СТРИЖАК: Я бы так не сказал, честно.

ЛИХАЧЕВА: Самое важное слово в вашей жизни, какое?

СТРИЖАК: Не отвечу, честно.

ЛИХАЧЕВА: Просто вот смотрите: сначала было слово. Вот какое слово для вас было…

СТРИЖАК: Знаете, как "Асса" - помните фильм Соловьева? "И так появилось первое слово: "Асса"", - там фильм начинается; я как раз недавно пересмотрел. Не скажу. Будет, наверное, неправдой, если я сейчас какое-то выпалю слово, даже интуитивно что-то. Считаю, что это будет не то.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо.

СТРИЖАК: Но вот я бы, знаете, что сказал? Если умозрительно, а может быть, даже тоже интуитивно. Есть хорошее такое слово – буква даже – "я", потому что мы вот в России, например, очень мало говорим от собственного имени. Вот если возьмете английский язык, то с чего он начинается? I am – я есть. У нас, кстати, в России в древности было тоже: аз есмь. А мы сейчас очень обтекаемо говорим. Мы не делаем личностный подход: "Я это сделал". Даже я грешу этим. Я учусь и стараюсь…

ЛИХАЧЕВА: Безличные предложения, да?

СТРИЖАК: Да, безличные. Они какие-то расплывчатые, и это характеризует нас, как нацию. Мы немножко не самосознательны еще, до сих пор. Поэтому нам надо еще работать и работать над собой.

ЛИХАЧЕВА: А вы в этом смысле над собой как работаете? Вот все-таки, знаете, как говорят: вот этого раба из себя, советского вот этого, выжать. Потому что вот эти все безличные конструкции – они свой апогей, количество их привело просто к апогею как раз вот в этот период, да? И воспитать в себе вот это "я", индивидуализм в хорошем смысле этого слова – это очень тяжело. Вам удается? Вы сейчас индивидуал уже?

СТРИЖАК: В любом случае, как человек, сделавший себя, я являюсь индивидуалом. Но я замечаю каждый раз всё более и более тонкие моменты, которые нужно из себя выдавливать, или воспитывать, или менять. Чем больше видишь, чем дальше растешь – понимаешь, что есть, куда еще. То есть, здесь каждый раз находишь какие-то тонкие грани своей личности, которые нужно подработать, сделать, как-то освоить что-то новое. Это такой вот каждодневный труд, собственно.

ЛИХАЧЕВА: Какие грани вашей личности требуют вашей работы? Что бы вам хотелось все-таки улучшить, поменять? Я все-таки возвращаюсь к этому.

СТРИЖАК: Я понимаю.

ЛИХАЧЕВА: Хотелось бы, чтобы вы немножко самокритикой позанимались.

СТРИЖАК: Наверное, так одним словом это нельзя сказать. Это вот, знаете, это такие…

ЛИХАЧЕВА: Скажите несколькими.

СТРИЖАК: Ну, я попытаюсь. Это тонкие такие материи. Даже вот о чем мы сейчас с вами говорим. Как мы говорим. Я стараюсь строить свою речь, учусь грамотно ее как-то выстраивать, чтобы слова, предложения, которые я произношу, были четкие, понятные не только людям, которым я произношу, но и самому себе. И это – одна из таких вот граней работы, на самом деле. Знаете, когда пишешь в компьютере какие-то письма – замечаешь, что ты слишком много тратишь слов, ненужных. Это как в жизни. Точно так же: делаешь какие-то, может быть, вещи, вернее, не вещи, а какие-то поступки, какие-то действия ненужные. Нужно сконцентрироваться на каких-то более правильных вещах. Не правильных с точки зрения "правильное – неправильное", а имеется в виду, что всё должно быть тоньше, должно быть четче, скажем так. И жизнь, и вот… Ну да, жизнь, которую живешь.

ЛИХАЧЕВА: Вы и вправду производите впечатление человека действительно четкого и тонкого. И очень закрытого, я вам хочу сказать. Очень закрытого.

СТРИЖАК: Ну, может быть

ЛИХАЧЕВА: Вот я вас – и так вот захожу, и с другой стороны – и не получается. Но, может быть…

СТРИЖАК: Может быть, потому, что мы находимся в эфире и у нас не так много времени, а то, о чем вы спрашиваете…

ЛИХАЧЕВА: А после эфира вы мне расскажете? Честно?

СТРИЖАК: Да, давайте. Я готов поделиться. Просто такие вещи требуют не однозначной какой-то, не сиюсекундной, может быть, реплики, а именно какого-то разговора. Знаете, как это? Садятся люди, разговаривают и находят какие-то моменты истины.

ЛИХАЧЕВА: Я поняла. Для того чтобы вас разговорить, одного часа недостаточно, к сожалению. Поэтому я надеюсь, что вы придете к нам еще и во втором часе. Может быть, мне удастся поговорить с вами еще более интересно, чем в этот раз. Хотя в этот раз мне очень понравилось, и я уверена, что, судя по отклику на нашем сайте, действительно было интересно не только мне. Большое вам спасибо. У нас сегодня в гостях был Александр Стрижак. Он – президент профессиональной сценической компании, лидирующей на этом рынке, компании JSA.

СТРИЖАК: Спасибо вам, спасибо радиостанции "Финам" за то, что пригласили и вот такой допрос мне устроили. Спасибо. Надеюсь, что, действительно, радиослушателям было приятно. Лена, и вам спасибо/

ЛИХАЧЕВА: И вам большое спасибо. Допрос с пристрастием состоится в ближайший понедельник, с 9 до 10. Снова будет программа "Они сделали это". А эту программу мне помогали сегодня делать продюсеры. Ирина Колоскова сегодня просто очаровательна: в сером, как мышь. Такая великолепная серая блестящая мышь. Спасибо и Лине Буцкой – нашему очень талантливому продюсеру. Спасибо также очаровательной корреспондентке Валентине Васильевой. И за пультом сегодня сидел Тихон Сизонов. Спасибо, ребята, до понедельника.