НЕКЛЕССА: Добрый вечер, господа. В эфире программа "Будущее где-то рядом". У микрофона Александр Неклесса. Тема сегодняшней беседы: "Будущее и Грядущее". Гости в студии: профессор Жан-Люк Нанси — известный европейский, французский философ. Добрый вечер, профессор.

НАНСИ: Добрый вечер.

НЕКЛЕССА: А также философ и профессор Елена Петровская, главный редактор московского философско-теоретического журнала "Синий диван". Добрый вечер, Елена.

ПЕТРОВСКАЯ: Добрый вечер.

НЕКЛЕССА: Еще один наш собеседник — также философ и тоже главный редактор российского журнала "ИНТЕЛРОС — Интеллектуальная Россия", Андрей Парамонов.

ПАРАМОНОВ: Добрый вечер.

НЕКЛЕССА: А помогать нам будет переводчик Вера Румянцева. Добрый вечер, Вера.

РУМЯНЦЕВА: Добрый вечер.

НЕКЛЕССА: Итак, тема разговора определена: "Будущее" и "Грядущее". Но в начале беседы хотелось бы, профессор, спросить вас о другом. Только что вы совершили своего рода путешествие "назад в будущее". Насколько я знаю, вы уже побывали в Москве четыре года назад. И вот – вновь посетили Москву. Что же изменилось за это время? Подобное путешествие "назад в будущее" крайне интересно для нас, поскольку позволяет увидеть то, что мы "замыленным", оком не замечаем.

НАНСИ: Что изменилось для меня? Из того немногого, что успел увидеть в Москве за несколько дней, я отметил бы вот что: иным стало количество машин и рекламы. И меня удивило, и даже немного шокировало, то, что я обнаружил – центр Москвы занят целой кучей разных марок люкс: всех роскошных марок планеты, точнее, Западной Европы и Америки. Я был разочарован и огорчен тем, что ЦУМ оказался заполонен "Прада" и "Гуччи"…

Это было глубокое разочарование. Я вовсе не критикую Россию, то же самое происходит во всем мире. Для меня это также ставит вопрос о будущем. Наше грядущее, сможет ли оно стать чем-то иным, нежели распространением по всей поверхности Земли этой роскоши, этого потребления, которое, правда, к счастью, сегодня немного потрясено и встряхнуто финансовым кризисом.

НЕКЛЕССА: Насколько я знаю, эту неделю вы общались с определенным слоем русских людей. Людей, которые занимаются интеллектуальной деятельностью, которые размышляют, думают о проблемах и будущего, и настоящего, и даже прошлого. Мне крайне интересно ваше впечатление: изменилось ли что-то в этой когорте, в их представлениях за прошедшие четыре года?

НАНСИ: Не думаю, что изменения такие уж глубокие. Да, совершились подвижки, некие мутации у всех, у моих друзей — российских философов. Но, скорее уж, мы все переменились: французы, западные европейцы в целом, русские, россияне. Думаю, мы все переменились. Потому что все мы сместились сегодня к ощущению истории, как гораздо более хрупкой структуры, чем это было четыре года назад. Не только из-за кризиса, но из-за того факта, что мы сознаем: происходит громадное изменение во всей цивилизации — ее мутация — и которая уже перестала быть чисто западной цивилизацией, ведь она распространилась повсюду.

НЕКЛЕССА: Профессор, думаю, вы не будете возражать, если к нашему разговору мы присоединим слушателей в качестве участников? Сделаем это так: я объявлю номер телефона прямого эфира с тем, чтобы можно было задать вопросы прямо в студию. Да?

Итак, телефон прямого эфира 730-73-70. Господа радиослушатели, вы можете принять участие в нашей беседе, задавая вопросы. Если же вы решите высказать какое-то развернутое суждение, то можете сделать это на сайте радиостанции. Адрес сайта: www.finam.fm; fm — это домен, т.е. ru набирать не надо.

Профессор Нанси, мне бы хотелось обсудить с вами многие темы: естественно, тему будущего, поговорить о кризисе, о глобальной культурной революции, о сомнительности прогресса… интересно было бы также порассуждать о новом человеке, чтобы под этим ни подразумевалось. Но я понимаю, что охватить все невозможно. Поэтому я предлагаю следующий ход: задайте самому себе тот вопрос, который вам кажется наиболее актуальным в нынешней ситуации.

НАНСИ: Самый актуальный вопрос? Что ж, наверное, это будет вопрос: а способны ли мы быть неактуальными? В ницшеанском смысле, имея в виду книгу, которая в переводе с немецкого как раз и называется "Неактуальные, несвоевременные размышления". Они идут немного вразрез со временем. У нас сейчас времена такие: с одной стороны, время — очевидная массивная сила, которая несет на себе все, и это называется глобализацией.

С другой стороны, это время размышлений. Время размышлений для того, чтобы остановиться, прекратить это движение, задаться вопросом о том, что с нами происходит, что случилось? Не для того, быть может, чтобы сопротивляться или подтолкнуть дальше это движение, нет. Надо понять, что происходит.

НЕКЛЕССА: Мне кажется, что параллельно глобальной трансформации политических и экономических институтов, которая происходит в мире, меняется и человек. Меняются представления о нем, равно как и о социальных конструкциях.

Одновременно происходит что-то, что можно назвать процессом индивидуации. (Пост)современный человек получает доступ к широкому спектру инструментов, он становится влиятельным субъектом крупномасштабного социального действия, может приводить в действие технологические, финансовые, информационные, технические, культурные инструменты.

И ведь подобной ситуации прежде не существовало. Раньше исключительными субъектами крупномасштабного влияния на ситуацию были государства, монархи, президенты. Но и они – не в своем человеческом качестве. А в сегодняшнем мире люди, инициативные группы, различного рода корпорации, множественности, включая политические, получают действенную субъектность в мировом регистре.

Думаю, даже феномен разного рода лоскутных и непризнанных государств — это своего рода ответвление того же процесса новой суверенизации. Антропо-социальные сообщества, этнические, иные группы солидаризируются и политизируются повсеместно; они существенно усложняют ситуацию на планете, а все это вместе взятое и есть родовые муки новой социальной конструкции.

Другими словами, происходит не только гомогенная глобализация и универсальная десегрегация элит, но одновременно на планете возникает поразительная полифония разнообразных причудливых политий, созвездия миров, коренным образом преобразующих стиль бытия человека и формулу его общежития.

НАНСИ: Да, правда, это полифония. И в этом смысле мне нравится, что французы могут употреблять не слово "глобализация", французы говорят от слова mond — "мир". То есть мир творится, а не глобус. Мировая деревня или глобальная деревня — это что-то недифференцированное. А мир сам сотворен и соткан из различий, он создан из разных миров: вашего, моего, его, ее.

С другой стороны, я, скорее, задаюсь вопросом: то, что сейчас происходит, правда ли это приход субъектов? В то же самое время, может быть, эти субъекты как раз подчинены и вовлечены в какой-то технический, экономический, культурный процесс, который их тянет за собой помимо их воли и не позволяет задать себе вопросы о том, что же мы такое и что мы творим. Субъекты ли это? Все люди мира, которые поражены нищетой — материальной, экономической, — здоровье их поражено, моральная нищета есть, отсутствие свободы. Они кто — субъекты? Или это жертвы?

НЕКЛЕССА: К сожалению, профессор, нам приходится прервать беседу на короткую паузу. Однако на пульте горят звонки, поэтому давайте позволим одному из слушающих нас персонажей мира задать вопрос. А ответите вы на него уже после небольшого перерыва.

Говорите, вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

НЕКЛЕССА: Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Александр, я из Москвы. Я бы хотел выяснить отношение профессора к движению трансгуманистов, говорящих о том, что уже при нашем поколении человечество с помощью либо нанотехнологий, либо генетических, либо после изобретения искусственного интеллекта перейдет в некое новое качество. Прежнего биологического человека в нашем нынешнем понимании, в принципе, не будет. Он перестанет существовать. Трансгуманисты оценивают наступление подобной сингулярности где-то между 2015 и 2050 годом.

НЕКЛЕССА: Спасибо, Александр. К сожалению, как я уже сказал, мы должны уйти на перерыв.

РЕКЛАМА