МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер! Меня зовут Сергей Медведев, и это программа "Археология". Программа, в которой мы раскапываем культурный слой и ищем смысл слов, вещей и практик. Ну, о чем поговорим сегодня? У нас прошла череда, я бы их назвал, гендерных праздников. Исконно русский праздник День Святого Валентина – 14 февраля. Как гласит пословица, "рада всякая скотина Дню Святого Валентина". 23 февраля – День военных. Непонятно, как в этот день чувствуют себя женщины-военнослужащие, потому что поздравляем мы только мужчин. И, наконец, профессиональный женский праздник 8 марта, то есть вот это у нас была некая трехнедельная вакханалия, я бы так сказал, некое напоминание о таких сатурналиях языческих, которые именно на этот период весенний приходятся. Вот, была вот эта трехнедельная вакханалия гендерных праздников, и, соответственно, пришло нам самое время задуматься о собственной ориентации, о собственном поле. И будем мы говорить о соответствующей тематике: о мужчинах, о современном российском мужчине.

Вообще мужчина… Такой, вы знаете… Очень часто у нас, по-моему, только в нашей стране есть такой оклик "Мужчина!". Обычно так охранники: "Мужчина, куда вы?" Или в очереди: "Мужчина, вы здесь не стояли", то есть вы опознаны, вы маркированы. И вот об этом хотелось бы, об этой маркировке, о том, что такое современный российский мужчина, хотелось бы сегодня поговорить с нашими гостями. Гости у нас сегодня замечательные, и надо сказать, что они оба достаточно поработали на ниве просвещения отечественной публики в вопросах пола, гендера и отношений. Писатель, литературовед Виктор Владимирович Ерофеев, который известен не только своим романом "Русская красавица", но также и сборником эссе "Мужчины", который претерпел несколько переизданий, последний из которых вот он только что принес в студию, вышел сигнальный экземпляр. Добрый вечер, Виктор Владимирович!

ЕРОФЕЕВ: Добрый вечер! Здравствуйте!

МЕДВЕДЕВ: И Владимир Владимирович…

ШАХИДЖАНЯН: Шахиджанян.

МЕДВЕДЕВ: Шахиджанян.

ШАХИДЖАНЯН: Который, сидя рядом с Ерофеевым, ощущает себя просто фантастическим мужиком, мужчиной.

МЕДВЕДЕВ: Ага!

ШАХИДЖАНЯН: И думает: ну, почему за его спиной очаровательные девушки, а перед глазами ведущего Сергея Александровича Медведева – очаровательные дамы? Какая несправедливость! Нам, которые пишут о женщинах, любят женщин, ценят женщин, за все мужское ратуют, нам – спиной к женщинам, а его!..

МЕДВЕДЕВ: Ну, что же, скромная плата за работу ведущего.

ШАХИДЖАНЯН: Улыбается.

МЕДВЕДЕВ: Не только материальное вознаграждение. Так что Владимир Владимирович Шахиджанян, психолог, журналист, преподаватель факультета журналистики МГУ, моей альма-матер, должен сказать, автор нескольких книг, из которых, наверное, самая известная называется "Тысяча и один вопрос про это".

ШАХИДЖАНЯН: "Тысяча и один вопрос про это" - да, самая вроде бы известная. Хотя более всего известно, конечно, "Соло на клавиатуре". Ибо любой мужчина должен владеть компьютером, как женщиной: аккуратно, нежно, мягко, точно, интересно, увлекательно. Не так ли?

МЕДВЕДЕВ: Компьютер – это продление мужской идентичности?

ШАХИДЖАНЯН: Да, компьютер – это мужское дело. Но теперь шестьдесят процентов женщин и только сорок процентов мужчин заняты с компьютером, а когда-то было пять процентов женщин и девяносто пять – мужчин.

МЕДВЕДЕВ: Да, феминизация компьютера. Ну, что же, об этом поговорим. И третий гость в студии – это вы, наши дорогие слушатели. Телефон студийного эфира: 730-73-70. Сайт: finam.fm, на который вы можете зайти, написать вопрос, который опять-таки придет прямо к нам в студию, так что звоните…

ШАХИДЖАНЯН: Ой, а вот я не запомнил: какой телефон в студии?

МЕДВЕДЕВ: Вы хотите позвонить в студию?

ШАХИДЖАНЯН: Ну, сам себе, да, если не будет звонков.

МЕДВЕДЕВ: Ну, 730-73-70. Попробуем.

ШАХИДЖАНЯН: 730-73-70? О!..

МЕДВЕДЕВ: Да, семь три ноль, семь три, семь ноль. Код Москвы классический – 495, который скоро исчезнет из природы, да?

ШАХИДЖАНЯН: Почему? Наоборот, будет везде 495 и 499: будет полная путаница.

МЕДВЕДЕВ: Будет полная неразбериха. Так, значит, к теме нашей программы. Вы знаете, очень любопытно, что собралось у нас, собственно говоря, трое мужчин, три мужика, собрались поговорить о мужчинах. И посему мы, конечно, очень ждем звонков девушек в нашу студию, женщин. Но вообще речь идет о некоем самосознании мужчины. Понимаете, самосознание появляется, когда ты… Оно не очень-то нужно, когда ты являешься гегемоном, когда вокруг тебя нет других. Вот, скажем, когда мы были русские в составе СССР, вопрос о самосознании российском, он был как-то подавлен. Вот как Советский Союз начинает распадаться, когда вокруг появляются другие, то тут же появляется запрос на некую русскую идею, на некое русское самосознание.

То же самое с мужским самосознанием. Когда мы были доминирующим полом, то идея о мужской идентичности, она не вставала. Человек вообще был мужчиной. Понятие "man", "human", оно мужского рода. "Человек" – это существо мужского рода. Такова была, так сказать, грамматика нашего языка. А сейчас, когда уже несколько столетий, можно так сказать, гегемония уходит из мужских рук, происходит выравнивание гендерных ролей, встает вопрос мужского самосознания: появляются мужские манифесты, публикуются мужские журналы. Но, заканчивая свое долгое вступление, скажу, что меня мужчина интересует здесь скорее не столько, так скажем, в своей гендерной ипостаси, социальной, а меня интересует, как археолога.

Здесь я должен сказать пару слов об этой программе, первый выпуск которой вы слушаете. Программа "Археология". Вы знаете, пусть оно никогда не происходит, представим некий такой мысленный эксперимент, что где-нибудь в Шатурском районе, в Подмосковье вырастает большой вулкан Везувий, происходит извержение, и нас, как Помпеи, засыпает пеплом. И вот, положим, несколько столетий спустя, пять, семь, десять столетий спустя, нас начинают раскапывать. И вот что наши потомки извлекут? Раскопают, конечно, панельный дом с застекленными балконами, окруженный гаражами-ракушками, отслуживший уже свой срок, двадцать пять лет. Раскопают некое количество артефактов, типа, я не знаю, больших брутальных джипов, мобильные телефоны. Потом они раскопают некий узконосый ботинок, потянув за который, вытащат некое существо под названием российский или русский, не знаю, российский, будем говорим, мужчина. Как правило, он будет одет в темную одежду, положим, в черной обливной дубленке, будет держать в руках барсетку – тоже, кстати, такое российское изобретение.

И вот именно об этом я хотел бы и поговорить в первой части нашей программы, а именно о типаже российского мужчины. Как вообще, по-вашему, выглядит российский мужчина, современный? Чем он отличается от, своего, скажем, западного собрата, от мужчины вообще.

ШАХИДЖАНЯН: Ну, Виктор Владимирович так классификацию дал в книжке, что ему, наверное, и слово.

ЕРОФЕЕВ: Спасибо. Вы знаете, дело в том, что, действительно, очень правильно выбрана тема "Археологии", тема программы, потому что мужчины у нас – проблема. Мужчины у нас – проблема, начиная с самого имени мужчины. Вы абсолютно правильно сказали, Сергей, что, когда спрашивают: "Мужчина, вы выходите?" или "Мужчина, сколько вам колбасы?", то мы это обращение воспринимаем как некоторое напоминание, скорее, не о нашей мужской доблести, а о нашем общенациональном хамстве, я бы так сказал, потому что как-то не очень красиво. Любопытно. Вот, посмотрите, если вас спрашивают: "Мужчина, вы выходите?", вы оборачиваетесь и говорите: "Да, женщина". И женщина почему-то в шоке, то есть…

МЕДВЕДЕВ: Так это же по-библейски: жено… жено…

ЕРОФЕЕВ: Вы можете ответить "нет" или "да", но, если вы говорите "да, женщина" или "нет, женщина", то почему-то она обижена, то есть, когда она вас называет мужчиной, все нормально, а когда вы в ответ называете… Или, например, другому мужчине тоже сказать: "Да, мужчина, я выхожу"… Значит, получается так, что кто сильнее, тот и называет. Кто назвал, тот и выигрывает. А уже если называемый отвечает вам, то получается даже некоторое оскорбление. Это первый момент. Второй момент, что у нас, действительно, с мужчинами слабо, и вот почему.

ШАХИДЖАНЯН: Не тот мужик нынче пошел, как говорят женщины, да?

ЕРОФЕЕВ: Слабо. Нет. Дело в том, что, мне кажется, что за последние сто лет у нас дважды роковым образом менялась вся система ценностей: в 1917 году и в 1991. И тот склад мужчины, дореволюционный или советский, он просто рассыпался, потому что ценности – это система все-таки поведения, система обращения с теми же прекрасными, нашими любимыми русскими, российскими женщинами, это система успеха, система провала и так далее, и так далее, и так далее. И получается что? Что мы живем в руинах ценностей. Интересно, что женщины из этого выхлюпались гораздо лучше. Возможно, потому, что они на работе меньше врали, а дома меньше пили. И поэтому какая-то сложилась все-таки у них такая структура частной жизни. И коммунизм они любили все-таки меньше, чем своих мужиков, и меньше, чем свою любовь к ним.

МЕДВЕДЕВ: Но, может быть, потому, что женщины более гибкие, адаптивные?

ЕРОФЕЕВ: Не знаю. Мне кажется, что просто они сохранились. И вообще у меня такая вот уверенность, что мы не провалились окончательно в коммунизм благодаря нашим прекрасным женщинам, потому что они, когда стояли в магазин "Польша" или "Ванда", как его называют…

ШАХИДЖАНЯН: На Полянке.

ЕРОФЕЕВ: На Полянке, в очереди за губной помадой, они голосовали, на самом деле, гораздо серьезней, чем книги Сахарова и Солженицына. Это реальная была… Это было реальное протестное мероприятие.

МЕДВЕДЕВ: Ну, что же, на это коротком гимне женщине мы уйдем на короткую паузу. Никуда не уходите.

Реклама.