http://finam.fm/broadcast/25/ Авторская программа рок-музыканта и журналиста Александра Липницкого о самом значимом явлении в отечественной рок-музыке – "новой волне 80-х". Русский рок в лицах. Его герои, ныне здравствующие и, увы, ушедшие. Такие разные и такие похожие. Программа "Содержание" - это ключ к пониманию того, что мы называем русским роком. http://finam.fm/i/logoprog.jpg http://finam.fm/25/ "Содержание" - выпуски программы на Финам FM Финам FM no Содержание Финам FM radio@finam.fm http://finam.fm/archive-view/6031/ В студии: Роман Суслов, музыкант, лидер группы "Вежливый отказ".  Выпуск от 13.05.2012   ]]> Sun, 13 May 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Вежливый отказ" В студии: Роман Суслов, музыкант, лидер группы "Вежливый отказ". 56:12 no http://finam.fm/archive-view/6011/ В студии: Игорь Журавлев, лидер группы "Альянс".  Выпуск от 06.05.2012   ]]> Sun, 06 May 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Альянс" В студии: Игорь Журавлев, лидер группы "Альянс". 57:21 no http://finam.fm/archive-view/5978/ В студии: Ник Рок-н-Ролл, музыкант, один из основателей русского панк-рока.  Выпуск от 29.04.2012   ]]> Sun, 29 Apr 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Русский постпанк В студии: Ник Рок-н-Ролл, музыкант, один из основателей русского панк-рока. 56:35 no http://finam.fm/archive-view/5939/ В студии: Всеволод Гаккель и Михаил Файнштейн-Васильев, музыканты группы "Аквариум".  Выпуск от 22.04.2012   ]]> Sun, 22 Apr 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Аквариум". Часть III В студии: Всеволод Гаккель и Михаил Файнштейн-Васильев, музыканты группы "Аквариум". 58:50 no http://finam.fm/archive-view/5902/ В студии: Александр Титов, рок-музыкант, басист группы "Аквариум".  Выпуск от 15.04.2012   ]]> Sun, 15 Apr 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Аквариум". Часть II В студии: Александр Титов, рок-музыкант, басист группы "Аквариум". 57:35 no http://finam.fm/archive-view/5864/ В студии: Борис Гребенщиков, поэт, музыкант, лидер группы "Аквариум".  Выпуск от 08.04.2012   ]]> Sun, 08 Apr 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Аквариум" В студии: Борис Гребенщиков, поэт, музыкант, лидер группы "Аквариум". 57:05 no http://finam.fm/archive-view/5830/ В студии: Андрей Тропилло, музыкант, продюсер, звукорежиссер, легенда российского шоу-бизнеса.  Выпуск от 01.04.2012   ]]> Sun, 01 Apr 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Облачный край" В студии: Андрей Тропилло, музыкант, продюсер, звукорежиссер, легенда российского шоу-бизнеса. 56:22 no http://finam.fm/archive-view/5798/ В студии: Сергей Лукашин, режиссер культурно-массовых мероприятий, известный челябинский рок-музыкант.  Выпуск от 25.03.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99.6, и у вашего ведущего Александра Липницкого сегодня крайне интригующий для меня самого гость. Знакомьтесь, гость с Урала Сергей Лукашин – фронтмен, гитарист, представитель выдающейся уральской группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". ЛУКАШИН: Спасибо, приятно. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, передачу я назвал "Тайны уральских водопадов". ЛУКАШИН: Тайн очень много, Александр. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, давай начнем сначала. Все-таки, я должен немножко поставить в курс дела моих радиослушателей. Они наверняка, 99% из них, – не слышали даже название, на мой взгляд, культовой уральской группы второй половины 80-х годов. Как это всё начиналось? ЛУКАШИН: Начиналось всё это так. Вообще, я по рождению – центровой свердловчанин. Бабушка моя работала в КГБ кухонной работницей. Но я задохнулся к 80-м годам, когда мне уже почти тридцатка исполнилась, я задохнулся в этом страшном бетонном городе, и я удрал в маленькую деревню с удовольствием, и занялся, наконец, клубной работой.... ]]> Sun, 25 Mar 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Тайны уральских водопадов В студии: Сергей Лукашин, режиссер культурно-массовых мероприятий, известный челябинский рок-музыкант. ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99.6, и у вашего ведущего Александра Липницкого сегодня крайне интригующий для меня самого гость. Знакомьтесь, гость с Урала Сергей Лукашин – фронтмен, гитарист, представитель выдающейся уральской группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". ЛУКАШИН: Спасибо, приятно. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, передачу я назвал "Тайны уральских водопадов". ЛУКАШИН: Тайн очень много, Александр. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, давай начнем сначала. Все-таки, я должен немножко поставить в курс дела моих радиослушателей. Они наверняка, 99% из них, – не слышали даже название, на мой взгляд, культовой уральской группы второй половины 80-х годов. Как это всё начиналось? ЛУКАШИН: Начиналось всё это так. Вообще, я по рождению – центровой свердловчанин. Бабушка моя работала в КГБ кухонной работницей. Но я задохнулся к 80-м годам, когда мне уже почти тридцатка исполнилась, я задохнулся в этом страшном бетонном городе, и я удрал в маленькую деревню с удовольствием, и занялся, наконец, клубной работой. Так я попал в маленькую деревню. В то время, когда Цой ушел в кочегарку, все куда-то уходили, я уехал в маленькую деревню. Думаю, что да, лучше быть первым в деревне, чем вообще никем в этом бетонном монстре. ЛИПНИЦКИЙ: Давай сразу поставим песню, которая называется "Колхоз"? ЛУКАШИН: А давай, хорошая песня. Визитка, кстати, "Водопада", ее знают и любят. И рекомендую всем, кто зайдет в "YouTube", наберет "Водопад Вахтанга Кикабидзе", обязательно увидит гомерически смешной клип. (Звучит песня "Колхоз".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99.6. И у меня в гостях Сергей Лукашин – фронтмен и лидер группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". Раскрою секрет: мы встретились с Сергеем не то, чтобы случайно, но на таком невероятно интересном фестивале, который организовали легендарные люди: тот же Пит Колупаев, один из придумщиков знаменитого Подольского рок-фестиваля 1987 года. ЛУКАШИН: Вот откуда уши торчат. ЛИПНИЦКИЙ: Да-да, клуб "Чеширский кот", где группа "ОтЗвуки Му" встретилась с легендарной уральской группой "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". ЛУКАШИН: Я, вообще-то, хочу сказать, я не принадлежу к отцам основателям этой группы. ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛУКАШИН: Это, вообще-то, аббревиатура: "Верхотурское Общество Дебильных Отщепенцев: Пахалуев, Аптекин, Демин" – ВОДОПАД. "Имени Вахтанга Кикабидзе" – абсолютно случайно брякнули в микрофоны, когда записывали радиоальбом веселый, и получилось вот такое смешное название, в общем. Эти ребята до меня записали свой первый альбом, и тогда у них хватило ума сдвинуть скорость на магнитофоне "Илеть", и получились буратиновые голоса, которые страшно подкупали своей доверчивостью, детскостью. У них были песни: "Никогда я не брошусь под поезд", "Я самая красивая". В общем, такие смешные песенки околошкольные. И поскольку я жил в этом районе, уехал туда в маленькую деревню, а по работе общался с Деминым – он был крупнейший DJ нашего города, потому что нужно было создавать танцевальные программы. И он меня ввел в известность, показал эти записи. Я был просто потрясен, значит, мне всё это ужасно понравилось. И следующий альбом мы начали делать вместе – записывать ночью в ДК полупромерзшем, и смонтировали его с программой "Юность" – такая была, "Водопад отвечает на письма", что было достаточно ново – радиоспектакль. Тогда же была определена эстетика – мы наезжаем вообще на всё сразу, понимаете? Если сейчас у вас есть возможность, мы тогда такой бальзам на души всех музыкантов неформальных нашей страны вылили: песня называлась "О фирме "Мелодия", где мы наехали на Сухорада и на всю его компанию, которая там записывалась в те годы. ЛИПНИЦКИЙ: Давай мы ее сейчас послушаем. ЛУКАШИН: Давай послушаем. И в то же время стебанулись маленько по рок-н-роллу. ЛИПНИЦКИЙ: "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе" с песней "Фирма "Мелодия". (Звучит песня "Фирма "Мелодия".) ЛИПНИЦКИЙ: В Москве песни вашей группы произвели сенсацию именно потому, что никто не ожидал, что наряду с такими группами, как "Наутилус", "Чайф", в этом же регионе существует такое мощное подспорье московского концептуализма. Я имею в виду, что группа, сообщество художников-концептуалистов молодых, которых отправили за их творческую деятельность по городам и весям Советского Союза служить в армии – это "Мухоморы" знаменитые. ЛУКАШИН: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Это альбом, да, золотой диск. И, конечно же, "ДК". ЛУКАШИН: Да, конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Безусловно, какая-то общность есть. ЛУКАШИН: Концептуальность. ЛИПНИЦКИЙ: И при этом совершенно оригинальная трактовка. Как ты считаешь, это направление возникло спонтанно на Урале? ЛУКАШИН: Да я даже не знаю, как… Да не спонтанно. Мы, как бы, понимаешь, надо было заявить о себе. Вообще, это был PR. Наезжать на все – был PR, а придать этому форму спектакля – это как бы не ржавело. Видимо, это во мне где-то сидит – сценарно-режиссерская основа. ЛИПНИЦКИЙ: Ты учился на режиссера? ЛУКАШИН: Да, я закончил Академию культуры, сейчас преподаю режиссуру и сценарное мастерство в Челябинской академии культуры студентам-заочникам, и ставлю вообще различные шоу. Так вот, я что хочу сказать: по популярности в 1987 году мы обходили "Наутилус" времен "Разлуки", и если, ты же примыкал к Московской лаборатории впрямую… ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛУКАШИН: …И, если я не ошибаюсь, была информация, что все 300 музыкантов Московской лаборатории в 1987 году на вопрос "Лучшая группа года" назвали "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". ЛИПНИЦКИЙ: Да. И поэтому я хочу сейчас послушать вместе с тобой и вместе с радиослушателями песню, которую, ты сказал, в какой-то степени, биография группы – "Супергруппа". ЛУКАШИН: Да, "Супергруппа". Давайте послушаем. (Звучит песня "Супергруппа".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была настоящая супергруппа с Урала. По-моему, город Верхотурье, да? ЛУКАШИН: Да, город Верхотурье – это, на самом деле, такая религиозная Мекка, это форпост православия, направленный в Сибирь. Там свой пантеон святых, Симеон Верхотурский праведный. Сейчас это просто Мекка. Я очень рад, что там вложили неплохие деньги, и сделали просто религиозный оазис, где можно просто отдохнуть, поговеть, поездить по церквям, помолиться. Это очень симпатично. ЛИПНИЦКИЙ: На иконе ваш главный уральский святой изображен юношей, который ловит рыбу рядом с монастырскими стенами. ЛУКАШИН: Ты знаешь, это отдельная история. Это потрясающий святой. Он нигде ничего никуда не молился, ни в каких пещерах он не жил, ничего. Он просто ходил, рыбачил рыбу, в смутное время он переходил из избы в избу к крестьянам, шил им тулупы из овчины, и на эти деньги, на это его содержали. А летом он рыбачил. И всё. И умер молодым. Где-то, говорят, за тридцатку. И похоронили его всё, и забыли. А через полста лет выдавило камень под его могилой, и забил источник. Стали вспоминать. Одна бабушка говорит: "Вот был такой мужик, даже не знали, как его зовут". И к нему начали ходить и исцеляться. И православная церковь тогда заценила этот факт, и приехал иеромонах, и ночью ему было видение, что его звали Симеон Верхотурский праведный. Состоялось торжественное перенесение мощей, и образовался храм. Легенда очень красивая, но, на самом деле, список излеченных – мама дорогая там. К нему не хуже, чем к московской Матроне стоят очереди, и, видимо, людям помогает. ЛИПНИЦКИЙ: А у вас есть "Песенка пацифиста". Скорее всего, Симеон славился своим хорошим характером, и "Песня пацифиста", наверное, сюда подойдет. ЛУКАШИН: Ты знаешь, Саша, я хочу сказать просто об этой песне. Она совершенно не роковая, это только "кичман", значит, шансон, но это острейшая социальная какая-нибудь сатира. Представляешь, из Верхотурья наехать на весь военно-промышленный комплекс СССР. Там рефрен: "Зачем же ты делаешь бомбы, – на этом своем заводе, – приходи к нам, мы тебе дадим больше денег". Это было страшно выпустить ее в эфир. Но мы выпустили. (Звучит песня "Песенка пацифиста".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была "Песенка пацифиста" с уральских водопадов. Расскажи немножко про самых ярких музыкантов, которые тогда работали в группе. ЛУКАШИН: Во-первых, местные самородки – Валерий Пахалуев и Юрий Аптекин. Хорошие ребята, и они народные, понимаешь, они совершенно не депрессивные. В них есть хороший позитив. При всем уважении к русскому року – он, скажем, мрачновато-депрессивный, – а мы были солдатами-Швейками, что ли, славянскими, понимаешь. Народная смекалка, юмор оттуда изнутри. И эти ребята, они несли эту эстетику уже и заранее. И, конечно, гениальный провокатор всех времен и народов – Юрий Демин, который изобретает какие-то дикие абсолютно проекты. Это его, собственно говоря, детище, он его пропихивал откровенно. Потрясающий музыкант Александр Мазанов. Если мы потом дойдем до альбома "Водопад" – "Ласковый Май" на "Музыкальном ринге". Значит, это был Александр Мазанов. У него был "Сольный альбом", так называемый, он его всё хотел издать. Потрясающая куча классическо-роковых партий. Знаешь, там такие… Мы у него раздербанили весь этот альбом, растащили, и из него сделали наполовину этот. Кстати, в Свердловске он очень популярная личность, его зовут "Дед Мазай", у него и команда так и называется "Дед Мазай и зайцы". Он такой "ZZ Top", мы его зовем Шура-"ZZ Top". И, конечно, Слава Колесников – наш выдающийся фронтмен, уральский Плант, он прибился к нам. Сначала они смеялись над нашей группой, думали, что какие-то козлячьи голоски и прочее, но потом он просто обалдел от того, что такая популярность, и прибился к нам, и с ним ездили на гастроли. Это очень хороший фронтмен был. Немножко, думаю, может быть, его эстетика, как человека, чуточку она была в стороне от "Водопада", но мы, конечно, рады были с ним сотрудничеству. Я тебе расскажу еще один феномен. Ты не понимаешь, какая популярность это была. Мы на альбоме на следующем "Берегите цинк" дали адрес. Как-то этот альбом попал господину Фирсову в Питер, который моментально его вбабахал по всей стране. И мы дали адрес. Понимаешь, 10 тысяч писем за два года, ты можешь себе представить? ЛИПНИЦКИЙ: Могу. ЛУКАШИН: Пять картофельных мешков до сих пор у Демина стоят так. Бретельки посылали, понимаешь? Это ведь ни Интернета, ни хренета, понимаешь. Это вот так. ЛИПНИЦКИЙ: Да, вот так. Ваши песни – они были образец иронии и сдвига. И я предлагаю послушать песню "Ишак". Кому она посвящена? ЛУКАШИН: Это Борису Борисовичу Гребенщикову, вообще. На самом деле, это лично мой обожаемый совершенно персонаж нашей культуры в целом. Я не считаю его только рокером. Это великий русский скоморох с удивительным метафоричным мышлением и любовью к России, настоящей. Поэтому… Он знает про эту песню, он смеется над ней, потому что я даже случайно чуть со стула один раз не упал: сижу, включил телевизор, там БГ на программе "А", что ли была такая. Его спрашивают: "Так что, рок-н-ролл жив или нет?". Он говорит: "Пока, значит, на Урале есть "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе", рок-н-ролл жив". Это нормальная оценка. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, послушаем вашу ироничную песенку. ЛУКАШИН: Да, она пародия на песню "Я змея" с альбома "Дети декабря". (Звучит песня "Ишак".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была пародия группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе" на знаменитый хит БГ. Скажи, пожалуйста, а удавалось ли вам всерьез выбираться за пределы своего региона? Насколько широко воспринимали ваше творчество, с той тонкой иронией. Потому что ни "Мухоморы", ни "ДК", в общем, за пределы Москвы как-то не выбрались. А как случилось с вами? ЛУКАШИН: Смотри. 1988 год, начало. Пробивается небезызвестная тебе Наташа Комета – Наташка Комарова, которую я, вообще, обожаю. ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛУКАШИН: Шикарная женщина и культрегер, сделавшая для рок-н-ролла очень много, для нас, в частности. Хотя, конечно, "Мисс Скандал" у нее было звание, по праву ей дано. Мы еще на сцене-то не были ни разу, она нас пробила: "Немедленно приезжайте, потому что ДК "Метрострой" уже забит, и Градский сидит в пятом ряду". И мы только в третий раз вылезли на сцену, представляешь? ЛИПНИЦКИЙ: Как приняли вас в Москве? ЛУКАШИН: Вообще ничего. Там, конечно, надо отдать должное Наташе. Если она сейчас слышит нас, я перед ней преклоняюсь, потому что ее режиссура концертов – это была режиссура. Она боялась ужасно, что мы деревня и осрамимся, у нас куча акустики, мы ладом не подключились, ни чекнулись, ничего. А до нас играет "Амальгама", ну, хороший такой хеви-метал, что-то они изображают типа акта мастурбации на грифе… ЛИПНИЦКИЙ: "Водоросли". ЛУКАШИН: Да. На грифе басовом. И вдруг неожиданно – я стою за кулисами, я не понимаю, из-за чего разгорается скандал, – и человек пять "рогаликов" скачет у сцены, разгорается скандал, менты кого-то вяжут. А мы еще не выступали. Менты вяжут, пожарники вырубают всё. Скандал. Комарова схватилась с директрисой. Мы такое: "Блин, говорили же нам, что не надо ездить к ней на концерты, потому что одни скандалы". Потом вдруг – раз, как-то всё само по себе затихло, и Наташа выходит расхристанная, говорит: "Меня просили извиниться. Я извиняюсь". И потом говорит: "А теперь "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". И всё, концерт был сделан, понимаешь? Что бы мы ни играли, просто все вставали, ходили, панки строились, всё рядами, песни все подхватывали, пели. ЛИПНИЦКИЙ: Расскажи немножко про альбом, который тоже был хорошо известен в Москве, "Берегите цинк" он назывался. ЛУКАШИН: А он не то, что был известен. Он, конечно, и принес нам основную славу, потому что он был создан как раз, "Первый всесоюзный панк-фест" – у него второе название, а только что прошел XXVII съезд партии, и мы тут же, как эхо, через два месяца накатали этот альбом. Это история в подвале, где собрались все неформалы, люберы, панки, рокеры, брейкеры, черта лысого, и у них неформальный очень смешной съезд идет. Естественно, и они выступают по разным поводам: как нам дальше жить, почему Рейган на нас всё наезжает, люберы хватаются с брейкерами. Удивительно веселая, интересная история. Она попала, конечно, как раз в жилу, потому что я представляю, что творилось. Мне писали просто, когда этот альбом услышали. Саша Иванов, Житинскому он его вез, он просто говорит: "Ночью просто хохотал". ЛИПНИЦКИЙ: Ты мне расскажешь реакции на ваши наезды, а сейчас послушаем песню из этого альбома "Рейган-какашечка". ЛУКАШИН: Да. (Звучит песня "Рейган-какашечка".) ЛИПНИЦКИЙ: Это был хит группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе". Сергей Лукашин сегодня представляет свою группу. "Рейган-какашечка". Американцы не обиделись? ЛУКАШИН: Ты знаешь, мы как раз пели в Москве в тот день, когда приехал Рейган. Мы очень боялись, сидели-сидели в гримерке "петь или не петь". Потом намакнули перцовки и спели. И было очень весело. А чего им было, американцам, обижаться? Представь себе, если бы в одном подвале собрать рокеров, брейкеров, люберов и всех на свете, и какие у них там истории. Панки жалуются, что их бьют люберы, а фракция люберов заявляет решительный протест. И когда там начинается страшенная драка, всех укладывают с помощью "Поливокса" Калашникова, они там падают, и этот глава, который вел съезд, говорит: "Что, нажрались? Таблеток нанюхались? Пора кончать с этим делом!". И песня группы "Алики" – "Альтернативные методы в борьбе с наркоманией", в простонародье песня называется "Жидкий стул". (Звучит песня "Жидкий стул".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Так вот, о реакции местных властей на ваше творчество? ЛУКАШИН: Ты знаешь, достаточно сдержанно. Гораздо больше было наездов здесь. В частности, с подачи же Наташи Комаровой мы уехали в Черноголовку, значит, и там на нас наехали на песню "Райком" – этот "Страшный сон". Наехали по-черному: "Где ваша литовка?". И мы доставали какие-то грязные носки из каких-то папок, не могли найти. История жуткая. Смотри: серый стоит, знаешь, аппаратный, говорит: "Где ваша литовка?". Мы: "Да не знаем". А тут стоит группа "Аутодафе", Архангельск, и один берет его: "Слушай, ты, ты какую литовку просишь? У кого ты просишь? Ты знаешь, кто перед тобой? Иди, – говорит, – отсюда, или я тебя вырежу до седьмого колена". Тот раз, зашипел и уполз. "Блин, сейчас, – думаю, – вообще, будет буча". Ушли в столовую есть, менты идут. Мы приседаем, они говорят: "Вы "Водопады"?". Мы: "Да". "Идите в зал, там просят вам второй концерт дать. Народ не расходится и всё". ЛИПНИЦКИЙ: Второй раз подряд играли? ЛУКАШИН: Второй раз подряд играли. ЛИПНИЦКИЙ: У нас такое, у "Звуков Му" была такая же история в Мирном. Сначала на нас наехали, а потом заставили играть три концерта подряд за те же деньги. Ну, мы остались. ЛУКАШИН: Саша, не могу, пользуясь случаем, не сказать о том, что "Звуки Му" были очень симпатичны, как и всем рокерам России, в том числе и "Водопаду". И ты не знаешь, наверное, истории, что у нас была песенка-посвящение "Звукам Му". Нам показалось, что это в вашей стилистике – кислотный блюз какой-то, знаешь. И называлась она по страшной силе. Ты сейчас упадешь. Если ты помнишь, слово "рынок" боялись говорить, а говорили "вторая модель хозрасчета", "третья модель хозрасчета". Мы тогда написали песню-посвящение, она называется "Четвертая модель шестого хозрасчета". Можно акапелла попробую кусочек? ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛУКАШИН: Я Петю просто Мамонова представляю. "Газеты ночью пахнут мертвой бабой, стекают с заголовков капли крови. Абзацы тянут клешни будто крабы, смыкая их на исхудалом горле. И весело чего-то, всю ночь я жду кого-то, четвертую модель шестого хозрасчета". ЛИПНИЦКИЙ: Это была ария моего гостя с Урала Сергея Лукашина, фронтмена "Водопада имени Вахтанга Кикабидзе". А скажи, пожалуйста, а тема и люберов, и наркомании – она для Урала какая-то особенно острая. Я помню, что когда мы играли в том самом городе, где ты сейчас живешь – в Челябинске, – на нас после фестиваля просто пытались напасть, и нас просто защитили от люберов менты. ЛУКАШИН: У меня был отличный состав, назывался он "Джо Кокер и спаниэль" Значит, молодые парни, и в 90-х все ушли в наркотики. ЛИПНИЦКИЙ: Значит, получается, что мой приятель и коллега по коллекционированию икон Евгений Ройзман там борется с этим делом… ЛУКАШИН: Там жутко есть депрессивные моменты, моногорода. Там это надо вытаскивать, он делает всё правильно. ЛИПНИЦКИЙ: И даже насильственно? ЛУКАШИН: Даже если он перегибает палку. ЛИПНИЦКИЙ: Ты согласен? ЛУКАШИН: Я согласен абсолютно. ЛИПНИЦКИЙ: Иначе не справиться. ЛУКАШИН: Да, конечно. Это страшное дело. ЛИПНИЦКИЙ: Ладно. ЛУКАШИН: Ты знаешь, когда люди уходят и уходят, уходят и уходят. Сейчас девяностики начали уходить-уходить, уходить-уходить. Ведь молодые совсем. ЛИПНИЦКИЙ: Да. Я-то, честно говоря, с ним дискутировал довольно остро по поводу того, чтобы, так сказать, тестировать школьников. Но, видимо, для Урала эта проблема гораздо острее стоит, чем… ЛУКАШИН: Понятно, Азия ближе. ЛИПНИЦКИЙ: Скажи, пожалуйста, а заглавная песня альбома "Берегите цинк"… ЛУКАШИН: Это маленькая миниатюрка. Я считаю, что, проглядывая нашу всю пацифистскую рок-н-ролльную деятельность, в том числе, и знаменитые наши гражданские всякие песни Юры Шевчука, и знаменитый "Шар цвета хакки" "Наутилуса Помпилиус", я, все-таки, считаю, что мы в какой-то степени были в этой песне сильнее. Это был 1987 год, и уже этот Афган нельзя было терпеть. И она такая маленькая миниатюрка, но она прошибала насмерть. И я лично пару раз встречал на заборах эту надпись в Челябинске и Екатеринбурге. ЛИПНИЦКИЙ: "Берегите цинк". ЛУКАШИН: "Берегите цинк", да. ЛИПНИЦКИЙ: Слушаем немедленно. ЛУКАШИН: Давай. (Звучит песня "Берегите цинк".) ЛИПНИЦКИЙ: Что было потом? Уже в 90-е годы о "Водопадах" стало слышно меньше, как и, вообще, обо всем российском роке. ЛУКАШИН: Что было потом? Пришел Юра Шатунов и спел песню "Белые розы", а потом еще и "Седой ночью" докончил. И всё. Моментально Россия обрела свой формат, и рок-н-ролл как сдуло. Это был, конечно, период обострения этих политических всяких терок и Перестройки. И, конечно, Россия рано или поздно должна была скатиться к шансону, потому что она… Ну, это ее формат, она никуда от этого не девается. И всё, что получилось дальше – правильно, рок стал элитарной музыкой для избранных. ЛИПНИЦКИЙ: И все-таки я хочу вернуться к твоей точке зрения. Почему шансон – это в России навсегда? Тем более, у вас есть песня "Бардам России". ЛУКАШИН: Да он не навсегда. Но он, как бы, определяющий, в основном. Определяющая музыка большинства, скажем. Музыка наших маршруток, в основном. Для нас это актуальнее, это как метро у вас, так у нас вот это самое. На самом-то деле, я же занимаюсь культурой достаточно широко, и отслеживаю то, что происходит в провинции на музыкальном фронте. Если где-то образуются хорошие музыкальные эстрадные студии, то это, как правило, очень высокого пошиба. Где пробуют петь интересный джаз, где пробуют петь альтернативный попс, где обращаются к классике, в том числе, и западной. Бесконечно. В Тюменской области такие ребята есть. Валера там сидит. Сидит в одном подвале Валера, значит, поселок Боровское, и уже знаешь, сколько выдал на-гора певиц и певцов великолепного ранга, которые сами уже учат детей, у самих уже студии. Они учат их хорошей музыке. Но, наверное, это процесс затяжной, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: В этой песне, которую я хочу сейчас поставить, вы там защищаете одного из ведущих авторов шансона вашего местного? ЛУКАШИН: Так уж получилось. Во-первых, мы с ним с одной улицы, во-вторых, мерзкая история. ГБ его в 1984 году явно его упрятала за выпущенный альбом. Помнишь знаменитый "Вези меня извозчик"? ЛИПНИЦКИЙ: Речь идет об Александре Новикове. ЛУКАШИН: Да. Его, наверное, упрятали за этот альбом, пришив ему спекуляцию как бы аппаратурой, типа сделанной под американскую. Кто же из нормальных музыкантов, покупая в комиссионке аппаратуру Новикова, не понимает, что это не "Marshall"? Ну, если там блямба стоит, приятнее же ее поставить, правильно? Вообще, дело было выеденного яйца. Такое мерзкое. Мы когда узнали об этом, еще с наездом было в уральской центральной партийной печати – ты не поверишь, мы написали письмо и оттянули всю эту партийную газету: "Что вы делаете? Совести на вас нет". ЛИПНИЦКИЙ: И написали песню в его защиту? ЛУКАШИН: Написали песню, провели акцию на третьем Свердловском фестивале, попросили помощи, попросили подписи в его защиту. И потом поехали в гастроли, и давали в Москве, и в Кенигсберге, выступали с этой акцией и собирали подписи. И дело кончилось тем, что мы опять приехали в Москву, и тогда еще Листьев не был тем Листьевым, но он уже был во "Взгляде", и я вышел из Останкино, и смотрю, он стоит. Я подхожу, говорю: "Вы ведете "Взгляд", у нас такая хрень". Он говорит: "Вы "Водопады"? Мы вас знаем". Значит, и мы говорим: "У нас такая акция, мы собрали". Он говорит: "Давайте, приходите с материалом, я вам помогу". И в апреле (Саша вышел, по-моему, вначале мая), – в апреле во "Взгляде" прошел сюжет на ту же тему, о которой мы говорили. Я тебе скажу сразу, что не все рокеры поддержали нас тогда. Значит, мы считаем, что мы сделали правильно, потому что… ЛИПНИЦКИЙ: А мы слушаем песню "Бардам России". ЛУКАШИН: Да. ЛИПНИЦКИЙ: "Водопады" в защиту Александра Новикова. ЛУКАШИН: Не только. Там очень хорошие слова и о Саше Галиче, и о Владимире Высоцком. (Звучит песня "Бардам России".) ЛИПНИЦКИЙ: А у тебя есть посвящение КПСС "Страшный сон", да? ЛУКАШИН: Да. Это жуткая история, как один человек провинциальный вышел утром на балкон, а у него напротив стоял райком. И его нет, стоит пивной ларек. Это ему приснилось, понимаешь? И эта жуткая история, этот кошмар его ночной. По поводу этой песни на нас и наезжали с литовкой. Я считаю, что это эталон социальной сатиры – веселый, смешной, добрый. Текст: "Деревья, птицы, рыбы, насекомые, живут себе прекрасно без райкома. И ты, браток, за фрезерным станком, трудись и пой, зачем тебе райком?". ЛИПНИЦКИЙ: Но, тем не менее, видишь, уже в 2012 году… ЛУКАШИН: Всё возвращается оттуда. ЛИПНИЦКИЙ: …Рабочие "Уралвагонзавода" опять ностальгируют. ЛУКАШИН: Это режиссура хорошая, чего там. ЛИПНИЦКИЙ: Да? ЛУКАШИН: Конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Не твоя выучка? ЛУКАШИН: Нет. ЛИПНИЦКИЙ: Выучка-таки КПСС? Послушаем ваш наезд на КПСС. ЛУКАШИН: Послушаем, да. Потому что чуть-чуть было мы опять не вступили в эту кашу с нашими новыми партиями. (Звучит песня "Страшный сон".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе", и мы с моим гостем Сергеем Лукашиным уже начнем потихонечку прощаться. А скажи, ситуация на Урале: реально народ поддерживает Путина? ЛУКАШИН: Как тебе сказать?.. Я живу в пригороде, достаточно, не то что бы таком уж таком, но не люмпенском пригороде Челябинска – полуэлитном, полутаком, значит. Мне кажется, что цифры соответствуют тому, что у нас идет в этом самом. Болотная площадь не понимает, как она раздражает провинцию. Она сильно раздражает ее. В частности, у меня смешная ассоциация появилась, что "Водопад" тогда для рока, для столичных роков, "Верхотурский водопад" – это была, как бы, сейчас для Болотной площади, допустим, какой-нибудь Туруханск, значит, вышел поддержать Болотную площадь. Правда? ЛИПНИЦКИЙ: Не знаю. Мы воспринимали вас, как абсолютно своих стопроцентных союзников. Мы были рады. ЛУКАШИН: Да. Из провинции. ЛИПНИЦКИЙ: А сейчас получается так, что провинция… ЛУКАШИН: Нет, альтернативные везде люди есть. И большинство, конечно, отдавало голоса сам знаешь кому – новым свежим лицам. Не будем уж их называть. Причем спрашивали друг друга: "А правильно ли мы делаем?". Мы говорим: "Правильно. Потому что пройдет время. Сейчас этот капитал политический нужен, голоса нужны. Рано или поздно всё это изменится". Единственное, что, конечно, никому не хочется крови. Как всё это надоело. ЛИПНИЦКИЙ: Как тебе видится движение рок-музыки в России? Связан ли ты с ним? Связываешь ли ты какие-то надежды на возрождение той энергии, которая всех так тащила в 80-е годы? ЛУКАШИН: Если честно… ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛУКАШИН: …То нет, Саша. Я тебе сейчас скажу, почему. Все твой же, кстати, термин. Я тебя немножко почитал, когда ехал сюда. Все обуржуазивается со страшной силой. Да, обуржуазивается. И любой протест тут же превращается в товары. Как Че Гевара. Пожалуйста, Че Гевара. Сатанисты? Да ради Бога. Моментально всё продается. Понимаешь? И пацаны, которые сейчас в подвалах, в которых копится этот негативный протест, который, короче говоря, и часто имеет место быть, потому что события наши политические последний месяц… Есть место для протеста, нужного протеста, но смотри, он становится товаром и всё. Хоть ты убей. Эта особенно глобальная ситуация. И поэтому сложно… Может быть, это будет связано с новым каким-то музыкальным языком. Тоже, может быть, альтернативным, который неожиданно привлечет массы. Может быть, будет связано с новым мессией, который, я надеюсь, придет рано или поздно, потому что христианство закачалось. Мне это до боли жалко, как православному человеку, понимаешь? Наверное, какое-то такое событие произойдет. ЛИПНИЦКИЙ: Я думаю, молитвами Симеона Верхотурского и песнями "Водопада имени Вахтанга Кикабидзе" мы как-нибудь эту ситуацию вырулим. А у вас же была песня, которая стала настоящим хитом. Она называлась "Яратам", да? ЛУКАШИН: Да. Это о наших межнациональных отношениях. Всё время мы ее будем петь. У нас прекрасный ее исполнитель – Наиль Гимадеев, наш ударник. Это, конечно, хит. Как раз его Наташа, вещичку эту и раскопала, это было в "Чертовом колесе". ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, у меня в гостях был Сергей Лукашин – фронтмен замечательной группы "новой волны", панк-группы "Водопад имени Вахтанга Кикабидзе", и мы прощаемся. Спасибо тебе, Сережа. ЛУКАШИН: Ладно, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: Нет, ладно, попрощайся. ЛУКАШИН: Да, я хочу попрощаться. Я хочу сказать вот еще о чем. Господа, я, может быть, поздно прозрел. Я люблю очень рок-н-ролл и его энергетику. Особенно настоящий рок-н-ролл, рокабилли, вот это хулиганство, озорство. Но я все-таки обращаю ваше внимание, что есть еще и великий пласт классической культуры симфонической. Это божественная музыка, которой всегда можно питаться и делать на ее базе и рок-н-роллы, и всё, что угодно. Слушайте побольше классику и хороший рок-н-ролл. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, неожиданное заявление. "Яратам", "Водопады". ЛУКАШИН: Да. Это как раз подтверждает тезис, который я сейчас выдвинул. ЛИПНИЦКИЙ: Пока. ЛУКАШИН: Пока. (Звучит песня "Яратам".) 56:18 no http://finam.fm/archive-view/5765/ В студии: Андрей Макаревич, музыкант, художник, продюсер.  Выпуск от 18.03.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99.6, и у вашего ведущего Александра Липницкого в гостях Андрей Макаревич. Привет. МАКАРЕВИЧ: Привет. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, я сегодня волнуюсь больше, чем обычно. Хотя ты у меня не первый раз в эфире, но каждый раз я выходил из положения, разговаривая о потусторонних и посюсторонних предметах твоей жизни и работы. То какой-нибудь фестиваль, который ты делаешь замечательным образом, то что-то еще. Впервые я попросил тебя принести песни на сегодняшний момент, которые ты считаешь важными. Ты принес пять песен, мы будем их слушать. И впервые мы будем говорить, собственно, о "Машине времени" – о главном, как мне представляется, деле твоей жизни. МАКАРЕВИЧ: Об одном из главных. Я вообще свои дела не делю на главные и второстепенные, честно тебе скажу. Второстепенными я предпочитаю не заниматься вообще. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, я думаю, что это хорошее руководство к действию для всех наших молодых радиослушателей. И, тем не менее, почему, собственно, я отложил разговор о... ]]> Sun, 18 Mar 2012 12:05:00 +0400 Снова в политике В студии: Андрей Макаревич, музыкант, художник, продюсер. ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99.6, и у вашего ведущего Александра Липницкого в гостях Андрей Макаревич. Привет. МАКАРЕВИЧ: Привет. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, я сегодня волнуюсь больше, чем обычно. Хотя ты у меня не первый раз в эфире, но каждый раз я выходил из положения, разговаривая о потусторонних и посюсторонних предметах твоей жизни и работы. То какой-нибудь фестиваль, который ты делаешь замечательным образом, то что-то еще. Впервые я попросил тебя принести песни на сегодняшний момент, которые ты считаешь важными. Ты принес пять песен, мы будем их слушать. И впервые мы будем говорить, собственно, о "Машине времени" – о главном, как мне представляется, деле твоей жизни. МАКАРЕВИЧ: Об одном из главных. Я вообще свои дела не делю на главные и второстепенные, честно тебе скажу. Второстепенными я предпочитаю не заниматься вообще. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, я думаю, что это хорошее руководство к действию для всех наших молодых радиослушателей. И, тем не менее, почему, собственно, я отложил разговор о "Машине времени", так скажем, напоследок? Я думаю, напоследок, потому что по много раз лидеры нашего рока ко мне в эфир не приходят, их достаточно много, и у меня еще осталось значительное количество персонажей необходимых. Так вот, с моей точки зрения, за те два года, что я веду программу "Содержание", Андрей Макаревич только в самое последнее время "вернулся в большую политику". Это, конечно, сильно в кавычках, но так как "Машина времени" – самая влиятельная русская рок-группа, на которой выросло несколько поколений отечественных рокеров, начиная от группы "Кино" до "Сплина". Совсем недавно, Андрей, у меня был в гостях в передаче Саша Васильев, и, конечно, он сказал, что, наряду с "Beatles", "Машина времени" была одним из главных вдохновляющих моментов. МАКАРЕВИЧ: Спасибо ему большое. ЛИПНИЦКИЙ: Да, и он еще сказал, когда я задал Александру вопрос – я многим задаю, так как в процессе создания фильма о вас этот вопрос для меня является наиболее интригующим: "В чем секрет такого влияния песен "Машины времени"? Васильев сказал: "Макаревич-то самый главный сонграйтер у нас". Вот так. МАКАРЕВИЧ: Приятно это слышать именно от Васильева. ЛИПНИЦКИЙ: Да? МАКАРЕВИЧ: Конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Я был, честно говоря, удивлен. Я думаю, что пора послушать первую песню твоего выбора. Я опять подчеркиваю, радиослушатели, что это – выбор Андрея на сегодня. МАКАРЕВИЧ: Я хочу перед тем, как мы послушаем, чтобы ты не переоценивал значение этого выбора, понимаешь? Я взял в руки то, что у меня на столе лежало, чтобы глубоко не копаться, и у меня никогда такого не было, что я считаю, что сегодня именно эту песню надо слушать, она особенно актуальна, а эту не надо, она неактуальна. Песни есть хорошие и не очень хорошие. Не очень хорошие слушать не хочется вообще. ЛИПНИЦКИЙ: А почему ты выбрал первую песню, которая называется "Диалог на фоне бесконечной ночи"? МАКАРЕВИЧ: Я скучаю по Василию Павловичу Аксенову сильно, и у меня ощущение, что после того, как он ушел, какая-то дыра образовалась в пространстве, нас окружающем, и никто ее не заполнит уже, к сожалению. (Звучит песня "Диалог на фоне бесконечной ночи".) ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо, Андрей. Это была песня Андрея Макаревича, посвященная Василию Аксенову, написанная при жизни нашего замечательного писателя. А мне в 1979 году как-то звонит наш общий приятель Артем и говорит: "Слушай, я только что прочитал потрясающий роман "Остров Крым". Я говорю: "Аксенова?". Он говорит: "Да, этот новый. И если ты ко мне сейчас вечером приедешь, то у тебя есть ночь. В восемь утра должен быть с книгой обратно у меня в Зюзино". Я так и сделал, и до сих пор самая любимая книга Аксенова. Вы слушаете программу "Содержание". Андрей, теперь я расшифрую эти скобочки и кавычки "вернулся в большую политику". Речь, конечно же, пойдет о том, что ты был доверенным лицом одного из кандидатов на выборах, и я специально, как ты помнишь, хотел с тобой встретиться после итогов этой нашей президентской гонки-кампании, как мы ее будем называть. И, безусловно, в последние пару лет ты на себя вызвал большой огонь со стороны разного рода не только эстетов, но и снобов за некоторый флирт с членами, так скажем, правящей верхушки: это и встреча в небезызвестном кафе "Ритм энд Блюз", и я помню, как я заглядывал в Интернет, какую бурю гнева о разного рода московской и не только московской молодежи вызвали эти ваши контакты с Медведевым и с челнами, в общем, кремлевской команды. И сегодня, когда, наверное, весь этот сток, сугроб, лавина слегка позади, какие у тебя мысли? Первые ощущения после 4 марта? МАКАРЕВИЧ: Все произошло примерно так, как я и предполагал. За Прохорова я рад. Я считаю, что человек, который начал с нуля и вышел на третье место, а по крупным городам вышел на второе место – как ты знаешь, это очень хороший результат для человека, который, собственно, вчера еще в политике не был вообще. И для того, чтобы создать свою партию, это отличное начало. И я вижу, что его поддерживают очень многие, и, что самое для меня ценное, это нормальные люди. Когда мы собирались, были встреча с избирателями, я смотрел просто в зал, и мне хотелось к каждому подойти, потому что это люди с не обезображенными лицами, скажем так, понимаешь? У них какая-то мысль есть в глазах. Так что, не знаю, может быть, Миша рассчитывал на большее, но, наверное… Но, по-моему, результат отличный. ЛИПНИЦКИЙ: Я думаю, что Михаил просто не мог даже рассчитывать на большее, потому что для меня результат сенсационный с точки зрения плюса для него, и я считаю, что вы с Аллой Борисовной очень очеловечили его образ, очень его приблизили для избирателей. МАКАРЕВИЧ: Небольшому человеку… К сожалению, наш избиратель среднестатистический живет с шорами на глазах и с пробками в ушах. И ему в свое время вколотили, значит, какие-то стереотипы в голову. Один стереотип – это что олигархи украли их народные деньги, они никак не могу вспомнить, что у них не было этих народных денег, вообще, никогда в жизни. ЛИПНИЦКИЙ: Это как мифическое золото партии. МАКАРЕВИЧ: Абсолютно. И второе, что, значит, было что-то страшное в Куршевеле. Все повторяют: "Эта гулянка в Куршевеле". Никто не будет ничего спрашивать, люди: "А ты знаешь, что там было?" "Нет, ну как, это всем известно". "А что было-то?" Никто не знает. Я знаю, что там не было ничего. ЛИПНИЦКИЙ: Да я знаю, там была провокация французской полиции, и все. МАКАРЕВИЧ: Абсолютно, и все. ЛИПНИЦКИЙ: Работа, безусловно, ваша была успешной, как доверенных лиц, и меня это очень, надо сказать, к тебе в очередной раз расположило. Я, как раз, перед самым эфиром я на нашей радиостанции последней песней, которую послушал, въезжая в наш двор, была песня Джими Хендрикса – я сразу выключил, и вспомнил, после того, как ее прослушал, что первые, так скажем, пальцы на грифе гитары, которые я видел, Андрея Макаревича – они играли как раз Джими Хендрикса. Это было на Комсомольском проспекте, когда Машка Орлова, твоя соседка, сказала: "Тут у меня есть один любопытный парень, в подъезде живет, давай я тебя с ним познакомлю". Ты как раз дома сидел, играл на диванчике Джими Хендрикса. МАКАРЕВИЧ: Снимал безуспешно, видимо. ЛИПНИЦКИЙ: Это, наверное, был 1969 год, мне кажется. МАКАРЕВИЧ: И в 1970-й, может быть. ЛИПНИЦКИЙ: Да, в 1970-й, может быть, вот, с тех пор. И Джими был, как раз, последней песней перед нашей сегодняшней встречей. Очень здорово, такое совпадение. Но, тем не менее, я вернусь к претензиям, которые были ушатом, даже я б сказал, претензий, которые были вылиты на тебя в связи, значит, с тем самым, некоторыми встречами. МАКАРЕВИЧ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Ты не жалеешь об этих попытках, так скажем, опять-таки, в кавычках, очеловечить Кремль? Прохорова, наверное, и не нужно очеловечивать, этот человек – вполне частная фигура. МАКАРЕВИЧ: Я никаких попыток никого очеловечивать не делал, и жалеть мне абсолютно не о чем. Еще раз повторю, спустя уже, не знаю, год, наверное, раз в сто первый, что президент страны, за которого я в свое время голосовал, имея на него некоторые надежды, предложил встретиться, попросил о встрече, и я до сих пор не понимаю, почему я должен был ему в этом отказать? Равно как и другие музыканты, которые на этой встрече тоже присутствовали, и не отказал, по-моему, никто. Вот, собственно, и все. ЛИПНИЦКИЙ: Но разве та обстановка, которая была создана, в том числе, и Медведевым, безусловно, как президентом, к этим самым выборам, не напоминала нам то самое, с которым мы прожили большую часть своей жизни? Я как раз вспомнил песню, которую ты спел в 1986 году – "Опустошение", посвященную, еще тогда, когда Горбачев не в яви объявил о своих намерениях. МАКАРЕВИЧ: Я могу сказать, что я очень огорчился, когда я узнал, что он снимает свою кандидатуру. ЛИПНИЦКИЙ: Медведев? МАКАРЕВИЧ: Да, Медведев. И еще больше огорчился, когда он, видимо, случайно, сказал, что, оказывается, это у них было несколько лет назад уже обговорено. В этом было, конечно, страшное неуважение ко всем избирателям, которые, вообще, как-то все держали за чистую монету. Я могу себя, наверное, упрекнуть в некоторой наивности. Я, действительно, полагал, что, по сравнению с Путиным, скажем, мы имеем, все-таки, более демократично и более современно настроенного кандидата. Поэтому если бы он, скажем, не снимал свою кандидатуру, я бы, думаю, что я голосовал за него. Но еще не предполагалось, что Прохоров вдруг появится. Это для меня была, честно, неожиданность большая. Мы лет десять назад шутили, катаясь на лыжах: "Прохорова в президенты" кричали, но я никогда не думал, что это настолько осуществится. ЛИПНИЦКИЙ: Если был бы Медведев и Прохоров, ты бы за кого голосовал? МАКАРЕВИЧ: Нет, если бы был Медведев и Прохоров, я бы голосовал за Прохорова. А если бы Прохорова не было, думаю, что я бы голосовал за Медведева. ЛИПНИЦКИЙ: И, тем не менее, я хотел бы в твой выбор песен вклинить песню, которая мне сегодня вспомнилась, потому что, когда я пришел на митинг на Пушкинской 5 марта, на другой день после выборов, – атмосфера вполне соответствовала той твоей жутковатой песне. "Опустошение", "Машина времени". (Звучит песня "Опустошение".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", и я напомнил и вам, мои радиослушатели, и Андрею его старую песенку, потому что я уже в самом начале понял, что добром этот митинг не кончится, и то, что одной девушке сломали руку – это, я считаю, еще как-то более-менее благополучно все закончилось. Была создана гнетущая обстановка с этими введенными в город войсками. Ты, если бы был в центре… МАКАРЕВИЧ: Меня не было в Москве в эти дни вообще. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, я, когда шел от своего дома с Каретного ряда до Пушкинской, там просто все вдоль бульваров стояли машины, грузовики – как рассказывает мама моя, во время похорон Сталина такая же была обстановочка. Ладно, сейчас уже, конечно, дело прошлое. Но, тем не менее, ты поставил на второе место в свой выбор песню "Меня очень не любят эстеты". Но я бы добавил, по иронии судьбы – значит, и снобы. Потому что именно на дискуссии в рамках… МАКАРЕВИЧ: Возможно. ЛИПНИЦКИЙ: Почему был этот выбор? По-прежнему тебя не любят эстеты? У тебя с ними эстетические разногласия? МАКАРЕВИЧ: Ты знаешь, я не червонец, чтобы всем нравиться, и никогда не преследовал такую задачу. Но я просто это наблюдаю. Я не интернетный же человек. Тем не менее, недавно мне предложили на "Эхо Москвы" блог вести, например. Потому есть, к слову, "Сноб" – журнал, в котором я участвую. И это все имеет обратную связь. Я понимаю, что это такая полутроллевая аудитория, Интернетная – это совсем не объективный срез населения всей нашей страны. Но, тем не менее, я там нанюхиваюсь, хватает. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, будем слушать песню. Твой ответ этой категории граждан. (Звучит песня "Меня очень не любят эстеты".) *** МАКАРЕВИЧ: Написана она, надо тебе сказать, довольно давно. ЛИПНИЦКИЙ: Был повод какой-то конкретный? МАКАРЕВИЧ: Поводы были постоянно. Дело в том, что аудитория очень не любит, когда вдруг артист, которого она любит, позволяет себе какие-то самостоятельные телодвижения. "А мы тебя любим таким, а ты вдруг – раз". Значит, это было сначала, когда "Машина времени" попала в Росконцерт и поехала играть по Дворцам спорта. Потом это было, когда я придумал программу "Смак". В общем, это случалось периодически. ЛИПНИЦКИЙ: Это случалось и с твоими даже близкими друзьями? Я тут, в плане подготовки к съемкам фильма, который я давно делаю про "Машину времени", набрел на одну аудиозапись концертную группы "Аквариум" образца аж 1982 года, где свою чудесную песню "Электрический пес" Боря на каком-то домашнем концерте посвящает именно своему товарищу со словами: "Похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг". Это как раз Росконцерт, да? Какой-то Росконцерт. МАКАРЕВИЧ: При том, что Боря меня в это же время просил помочь ему этот Росконцерт устроить, это довольно мило. ЛИПНИЦКИЙ: И, тем не менее, песня, которая у нас тут выбрана тобой под номером три, а, в итоге, четыре – она, очевидно, посвящена телевидению, не так ли? МАКАРЕВИЧ: Абсолютно. ЛИПНИЦКИЙ: Надо сказать, что на смену Суркову, по-моему, пришел человек, который это телевидение еще лучше курирует, судя по подготовке к выборам главного кандидата? МАКАРЕВИЧ: Я не настолько глубоко в материале. Пока мне судить просто рано о том, что будет происходить, и, вообще, изменится ли что-нибудь после того, как сейчас, в общем, все уже, все эти выборные волнения схлынули, в основном, выборы прошли. И поменяется что-нибудь в общественной жизни, поменяется ли что-нибудь в телевидении… У меня нет такого ощущения, честно говоря, что что-то поменяется. ЛИПНИЦКИЙ: Твой прогноз, получается, пессимистичен. МАКАРЕВИЧ: Да. Понимаешь, Путин не похож на человека, который готов кого-то слушать и готов меняться. Мне кажется, что он очень упертый, он верит в ту модель, которую он создал, и, независимо от того, хорошо у него или плохо получается, он себя убедил в том, что надо вот так, надо идти вот так. И он окружен кольцом людей, которые ему поддакивают и говорят, что: "Да, надо идти так, Владимир Владимирович". Я с трудом себе представляю, что вдруг он сделает какой-то поворот. Послушай, есть несколько министров у нас. Я уверен, что если бы он за все годы уволил хотя бы одного из них, он бы снискал народную любовь такую, которой у него пока не было. Уволил бы он Нургалиева, например, да? Он же этого не делает. Он ни одного человека из своей команды не убрал. ЛИПНИЦКИЙ: Сейчас вроде Шойгу собирается убирать. МАКАРЕВИЧ: А Шойгу, между прочим, как раз один из любимых народом персонажей. Почти народный былинный герой, он всегда всех спасает. ЛИПНИЦКИЙ: Пожары потушил. МАКАРЕВИЧ: Да, и чего его-то убирать – тут для меня совсем непонятно. ЛИПНИЦКИЙ: С другой стороны, ты себе противоречишь. Если Путин оставляет себе правой рукой и премьером Медведева, то неужели ты думаешь, что их взаимоотношения не таковы, что твой, скажем, бывший кандидат, человек, которого ты поддерживал, не рассказывает о том, как значительная часть населения крупнейших городов относится к политике Путина? МАКАРЕВИЧ: Я не знаю, как они общаются. Мне трудно себе это представить. ЛИПНИЦКИЙ: С другой стороны, совершенно очевидно, что дальше так не получится. МАКАРЕВИЧ: Значит, так или иначе, что-то будет меняться. ЛИПНИЦКИЙ: И на телевидении… Я даже хотел задать тебе вопрос: "Если бы директором был ты, кого бы ты поставил руководителем трех федеральных телеканалов?". МАКАРЕВИЧ: Я бы тут же подал в отставку. Я категорически себя не представляю никаким директором. ЛИПНИЦКИЙ: Нет, не ты. Кого бы ты поставил? Кто на твой взгляд мог бы быть оптимальным руководителем российского федерального телеканала? МАКАРЕВИЧ: Ты думаешь, это простой вопрос? ЛИПНИЦКИЙ: Да, непростой. Я предложил тебе подумать. МАКАРЕВИЧ: Я боюсь, что я буду думать до конца эфира. Это, на самом деле… Я не знаю, что будет дальше с общественным телевидением, будут его делать или не будут его делать. Если я его буду делать, то такой вопрос встанет, наверное. Не знаю, может быть, Познера. ЛИПНИЦКИЙ: А "Дождь" тебе нравится в том виде, в каком он есть? МАКАРЕВИЧ: Мне нравится "Дождь". У меня, к сожалению, в телевизоре его нет. Поэтому я его иногда смотрю только в Интернете. Понимаешь, да? У меня в пакете он отсутствует. Мне нравится в том виде, в каком он существует. Но он занимает свою нишу абсолютно замечательно, и… Ты хотел бы видеть "Дождь", так сказать, как модель общественного телевидения? ЛИПНИЦКИЙ: Нет, я просто считаю, что это хороший молодежный канал. МАКАРЕВИЧ: Хороший молодежный канал, реально, согласен абсолютно. ЛИПНИЦКИЙ: Что, послушаем твою песню "Смеши меня, Петросян"? МАКАРЕВИЧ: Рассмеши. ЛИПНИЦКИЙ: "Рассмеши меня, Петросян". Когда ты ее написал? МАКАРЕВИЧ: Хороший вопрос. Я думаю, что лет пять назад. ЛИПНИЦКИЙ: С тех пор качество юмора немножко повысилось? МАКАРЕВИЧ: Понизилось. ЛИПНИЦКИЙ: Разве? МАКАРЕВИЧ: По-моему, да. ЛИПНИЦКИЙ: Может быть, я, вообще, практически не смотрю… МАКАРЕВИЧ: По-моему, да. Знаешь, я с печалью наблюдаю… Юмор – это штука... Очень трудно шутить на работе, знаешь? С девяти до шести по контракту. Поэтому талантливые ребята из КВН, которые сверкали у Маслякова, попадая в "Comedy Club", очень быстро превращаются в чудовищ совершеннейших. ЛИПНИЦКИЙ: Я думаю, многие с тобой не согласятся. МАКАРЕВИЧ: А я не собираюсь их переубеждать. Это мое сильно субъективное мнение. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, слушаем песню. (Звучит песня "Рассмеши меня, Петросян".) ЛИПНИЦКИЙ: Интересно, что, хотя я сегодня хотел, вообще-то, от тебя увидеть и услышать выбор песен "Машины времени", тем не менее, опять-таки, все-таки мы слушаем больше твои сольные экзерсисы. МАКАРЕВИЧ: Во-первых, там я выбрал и "Машину времени" тоже – мы сейчас до нее доберемся, а потом, "Машина времени" – мы сами себе сделали перерыв, отпуск, перерыв друг от друга на полгода длиною. Во-первых, мы страшно много работали в конце прошлого года, во-вторых, у меня есть ощущение, что нам надо немножко друг от друга отдохнуть, чтобы соскучиться, и, может быть, в результате этого, сделать что-то новое. Потому что группа, которая играет исключительно старые шлягеры, какие бы они ни были народом любимыми, все равно ты в "Deep Purple" превращаешься. Мне этого очень не хочется. ЛИПНИЦКИЙ: А, кстати, именно в прошлом году же были один или два скандала, связанных с тем, что вас каким-то образом пыталась использовать "Единая Россия", в конце концов? МАКАРЕВИЧ: Было такое, да, был большой скандал, и там чуть ли не уголовное дело завели на этого человека, который по своей инициативе вдруг высказался на авансцене перед нами. Периодически мне присылают из разных городов, значит: где-то там кандидат от коммунистов взял строчку из песни "Не стоит прогибаться под изменчивый мир", как свой лозунг кандидата, напечатал в газете. Мне тут же шлют. Я звоню юристу, говорю: "Что будем делать?" Он говорит: "Давай сейчас посадим его и все, за…" Я говорю: "Не надо его сажать. Только пусть он снимет это немедленно и принесет извинения. Причем не мне, а тем, кому он голову морочил". Такие происходили вещи. ЛИПНИЦКИЙ: А если мы вернемся к выборам в наш, так называемый, парламент и в Думу. Тебе, как человеку, вместе со многими москвичами и другими людьми, приехавшими в августе 1991 года, рисковавшими тогда три дня жизнью, это был реальный риск – не противно вернуться к повторению пройденного на ближайшие много лет, получается? МАКАРЕВИЧ: Противно. ЛИПНИЦКИЙ: И что делать? МАКАРЕВИЧ: Не знаю, что делать, я пишу песни про это иногда. Я на своем фронте стараюсь выражать к этому свое отношение. Сейчас с тобой в эфире сижу, например. Противно, заявляю. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, как раз в последние дни разгорелась большая дискуссия по поводу этих безумных девчонок, которые выпендрились, как следует, по большому счету, в храме Христа-Спасителя. И песня, которая у нас тут стоит, называется "Брошенный Богом мир". Давай как-нибудь сформулируем наше отношение к тому, что происходит? МАКАРЕВИЧ: Я считаю, что, вообще говоря, я себя не отношу к фанатам православной веры, но любое оскорбление чувств верующих – это нехорошо. Это не способ самоутверждаться, как авангардный художник, понимаешь? И если они бы это сделали в мечети, их бы разорвали на куски просто. ЛИПНИЦКИЙ: Да, но, с другой стороны, возможно, их спровоцировало, собственно, поведение верхушки нашей православной церкви, которая также пошла, так сказать, как всегда… МАКАРЕВИЧ: Надо было перед домом патриарха сплясать, значит. Понимаешь? А причем тут верующие, которые пришли в храм? ЛИПНИЦКИЙ: Нет, я-то с тобой полностью согласен. В общем, будем надеяться, что девочек надолго не посадят. МАКАРЕВИЧ: Да думаю, что… ЛИПНИЦКИЙ: А я думаю, вообще не посадят. МАКАРЕВИЧ: Я тоже так думаю. Это, в общем, не уголовное преступление. ЛИПНИЦКИЙ: На этот раз мы уже слушаем "Машину времени". МАКАРЕВИЧ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: "Брошенный Богом мир". (Звучит песня "Брошенный Богом мир".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была "Машина времени", наконец. "Брошенный Богом мир". И у меня в гостях Андрей Макаревич. Какие планы на 2012 год после отхода от большой политики? Казань? МАКАРЕВИЧ: Казань. Очередная битва за Казань идет. Значит, там возникли неожиданные проблемы. Дело в том, что они к грядущей спартакиаде перестраивают весь город, и они собирались закончить строительство моста к весне. Закончат они его к концу лета, и это значит, что Базарная площадь наша любимая – она просто в этом году непригодна для фестиваля. ЛИПНИЦКИЙ: Мы говорим с Андреем о грядущем, возможно, фестивале "Сотворение…" МАКАРЕВИЧ: "Сотворение мира". Мы ищем, и мы найдем в Казани, может быть, не такое красивое и не такое пафосное место, которое сможет поместить – там у нас в среднем 250 тысяч человек собирается на площади – это огромное количество зрителей. И, надо сказать, что, между прочим, после встречи с Медведевым, за которую меня сильно ругали, Медведев-то фестиваль поддержал, и… ЛИПНИЦКИЙ: Я видел. МАКАРЕВИЧ: …Мало того, он часть средств на это дает. Ведь этот фестиваль очень затратный, мы же не продаем билетов на него. Это фестиваль для публики бесплатный, а артисты, которых мы привозим – они все работают за гонорары, а артисты очень известные, гонорары у них очень немаленькие. В этом году планируется "Faith No More", очень жду – Маклафлин специально "Shakti" опять собирает, ради этого приезда в Москву. Это два самых больших имени назвал. Будут хорошие гости. Я надеюсь, что все пройдет у нас опять. ЛИПНИЦКИЙ: А "Машина времени" уже будет собрана к концу лета? МАКАРЕВИЧ: Знаешь, я стараюсь не повторять артистов на этом фестивале. Мы играли в первый год, и пока я не вижу необходимости еще раз там играть. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. А расскажи мне про пластинку, которую ты мне сегодня подарил – "Стоянка запрещена". МАКАРЕВИЧ: "Парковка запрещена". ЛИПНИЦКИЙ: "Парковка запрещена". МАКАРЕВИЧ: Такого знака нет, оказывается. Это Маргулис придумал, изобрел знак. Мы даже звонили бывшему министру Федорову, чтобы выяснить, существует ли такой знак в природе. Он сказал: "Нет, такого знака нет, но можете придумать". Мы там спели песни, наши любимые песни наших любимых групп. Каждый выбрал свои две-три-четыре любимых. Я спел Гребенщикова, спел Леонидова, спел "Ундервуд". Женька спел, кстати "Звуки Му", спел Гребенщикова. Кутиков спел Кортнева и спел Гарика. И мы ее как-то очень лихо и быстро с наслаждением записали. Оказывается, когда ты свой делаешь материал – это очень большое мучение. А когда ты берешь чужой, и ты просто его интерпретируешь – это сущее наслаждение, и делается это быстро. Но и там еще четыре песни наши новых были, "Брошенный Богом мир" – одна из них. ЛИПНИЦКИЙ: А я с твоего позволения выберу еще одну песню с этой пластинки, хотя я не вполне согласен с такой, я бы сказал, активной трактовкой нашей песни, но, тем не менее, Женька интересно спел "Досуги-Буги", и это "Звуки Му" в исполнении "Машины времени". МАКАРЕВИЧ: Точно. (Звучит песня "Досуги-Буги".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была "Машина времени", и Евгений Моргулис. "Досуги-Буги", Петр Николаевич Мамонов. И мы продолжаем беседу с Андреем Макаревичем в рамках программы "Содержание". Ты сказал, что ты занимаешься только важными и любимыми делами. Вернешься ли ты на телевидение? МАКАРЕВИЧ: Не знаю. Не знаю, потому что пока я не вижу себя в какой-то, скажем, говоря языком телевизионщиков, рейтинговой программе, которая при этом была бы интересна мне. В повара играть мне совершенно больше не хочется. Какую-то общественно-нравственную программу, наверное, мог бы вести, но пока мне не приходит в голову что-то оригинальное, честно тебе скажу. Все равно, все эти форматы, они на зубах. Вот сидят зрители, которые хлопают по команде. Вот есть ведущий, есть какая-то заданная тема, есть оппоненты. У меня была программа, которую я очень любил. Называлась "Абажур". Я просто приглашал одного человека и добивался того, что я ему вообще не задавал ни одного вопроса, и на протяжении 30 минут сидел и слушал. ЛИПНИЦКИЙ: На фоне аквариума я помню. МАКАРЕВИЧ: Да. А он ее как-то так располагал к себе, что он мне сам рассказывал интересные штуки. А людей я приглашал, в общем, действительно интересных. Она шла где-то год. Потом, мягко, так сказать, ее убрали из эфира, как несильно рейтинговую. На самом деле, все, что идет после 12 ночи – это, примерно, одинаковый рейтинг имеет, независимо от того, что там показывают. ЛИПНИЦКИЙ: Мы сейчас уже будем, так скажем, двигаться к концу нашей встречи. Я должен поздравить тебя. Наконец-то я прочел написанную тобой книжку с большим удовольствием. МАКАРЕВИЧ: Спасибо. ЛИПНИЦКИЙ: Она не первая была, но "Вначале был звук" меня и как музыканта, и как журналиста очень как-то подстегнула. МАКАРЕВИЧ: Да? ЛИПНИЦКИЙ: И теперь у меня в плане написать, все-таки, наконец, тоже книжку. У тебя получилось. Потому что, наверное, ты писал о том, что ты больше всего любишь. МАКАРЕВИЧ: Думаю, что да. ЛИПНИЦКИЙ: Да, о музыке. Рекомендую вам, мои радиослушатели, это программа "Содержание" – купить эту книжку. Я пошел и купил. МАКАРЕВИЧ: Это такой маленький упрек мне, да? То есть "мог бы и подарить ведь"? ЛИПНИЦКИЙ: Нет, специально. Я подумал, что по названию этой книги я понял, что это книга обо мне. И она о рок-музыке, в первую очередь, и это здорово. Почему последней песней ты выбрал "Рыбы поднимаются вверх по реке"? МАКАРЕВИЧ: Она мне нравится. И я не знаю, "Машина времени" записывает альбомы, потом получается, что какие-то песни мы играем на концертах, какие-то нет. Невозможно объяснить, почему мы выбираем эти… Там, если не говорить о песнях "Марионетки" или "Поворот", которые сильно любимы народом уже 30 лет. А новая какая-то песня – эта катит, а эта – вот мы ее записали с удовольствием, а начинаем играть на сцене – не катит она у нас, и она остается на пластинке. И я ее, вдруг, сегодня вспомнил, мне ее жалко стало. Она, по-моему, клевая. ЛИПНИЦКИЙ: Давай ее послушаем. (Звучит песня "Рыбы поднимаются вверх по реке".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Машины времени" "Рыбы поднимаются вверх по реке", и я надеюсь, что мы еще несколько слов скажем на прощание. Я хочу предложить песню, которую я сегодня, опять-таки, когда я ехал из города Гороховец по Владимирской дороге. Я помню, в свое время я доезжал до Москвы за три с половиной часа на "Жигулях", а теперь я ехал на "Subaru" шесть с половиной, и был счастлив, что успел на встречу с тобой. Так все изменилось. Первая песня была "За тех, кто в море". МАКАРЕВИЧ: Сколько можно?! ЛИПНИЦКИЙ: И там… Нет, там есть чудесные слова про штиль. И я бы хотел с тобой попрощаться на той ноте, что, все-таки, мне кажется, что мы снова в штиль не угодим. А как ты считаешь? МАКАРЕВИЧ: Не пахнет. Покой нам только снится, это точно. ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо. В эфире программы "Содержание" был Андрей Макаревич. Счастливо. МАКАРЕВИЧ: Пока. (Звучит песня "За тех, кто в море".) 54:02 no http://finam.fm/archive-view/5707/ В студии: Инна Желанная, русская певица, основательница группы "Farlanders".  Выпуск от 11.03.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99,6. И сегодня у меня для вас, мои радиослушатели, подарок. Давненько не было у нас в эфире очаровательной девушки. Знакомьтесь: Инна Желанная, москвичка, замечательная певица. ЖЕЛАННАЯ: Здравствуйте. ЛИПНИЦКИЙ: Не могу не вспомнить слова песни, которые мне, как раз когда я шел на эфир, запали сегодня в душу: "Уже прошло 7 ноября, затихли звуки буйного веселья, но что-то реет над страной, благословляя всех подряд, должно быть ангел всенародного похмелья". Это, конечно, старая песня твоего коллеги Бориса Борисовича Гребенщикова. Почему мне они сегодня запали в душу? Потому что 8 марта, остался такой советский праздник, далеко не все дамы моей семьи к нему относились с уважением и с почетом. А у тебя какое отношение? ЖЕЛАННАЯ: Не знаю даже, как сказать-то. На протяжении последних 20 лет – это день рождения моего сына, поэтому, в общем, как-то… А раньше это был день рождения Клары Цеткин, по-моему, или Розы Люксембург. Ну, в любом случае, из дома меня выгоняют. Я прошу какого-то... ]]> Sun, 11 Mar 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Инна Желанная В студии: Инна Желанная, русская певица, основательница группы "Farlanders". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99,6. И сегодня у меня для вас, мои радиослушатели, подарок. Давненько не было у нас в эфире очаровательной девушки. Знакомьтесь: Инна Желанная, москвичка, замечательная певица. ЖЕЛАННАЯ: Здравствуйте. ЛИПНИЦКИЙ: Не могу не вспомнить слова песни, которые мне, как раз когда я шел на эфир, запали сегодня в душу: "Уже прошло 7 ноября, затихли звуки буйного веселья, но что-то реет над страной, благословляя всех подряд, должно быть ангел всенародного похмелья". Это, конечно, старая песня твоего коллеги Бориса Борисовича Гребенщикова. Почему мне они сегодня запали в душу? Потому что 8 марта, остался такой советский праздник, далеко не все дамы моей семьи к нему относились с уважением и с почетом. А у тебя какое отношение? ЖЕЛАННАЯ: Не знаю даже, как сказать-то. На протяжении последних 20 лет – это день рождения моего сына, поэтому, в общем, как-то… А раньше это был день рождения Клары Цеткин, по-моему, или Розы Люксембург. Ну, в любом случае, из дома меня выгоняют. Я прошу какого-то убежища у подружек и иду куда-нибудь на блины с рыбой. В общем, так. ЛИПНИЦКИЙ: Так получилось, что давно уже год, наверное, имею тебя на прицеле, как моего, так скажем, соавтора по передаче и гостя. Удалось совпасть с одним довольно знаменательным явлением в твоей жизни, как ты мне сказала, первый юбилей творческой деятельности. ЖЕЛАННАЯ: Да? Я думала, ты знаешь, поэтому и позвал. ЛИПНИЦКИЙ: Нет, совершенно не знал. Расскажи немножко, как ты его будешь отмечать и где? ЖЕЛАННАЯ: У меня вообще идея-то такая получилась... Не было идеи что-то отмечать, просто мне предложили большой концерт в Санкт-Петербурге, в шикарном клубе "Космонавт", в котором мы давно мечтали выступить, и для такого большого клуба, конечно, нужен был столь же большой повод. ЛИПНИЦКИЙ: Новостной повод. ЖЕЛАННАЯ: Да, информационный повод, который можно было бы подать, как большой праздник. Поэтому, посчитав все свои там какие-то даты, события и так далее, значимые, я нашла вот такой пункт в своей биографии, как 1987 год, мое официальное вступление в Рок-лабораторию московскую, и выяснилось, что действительно 25 лет прошло. Безумные цифры какие-то, сейчас уже, конечно, страшно об этом говорить, что-то как-то прямо... Но, тем не менее, получается, что такой концерт у нас состоится 16-го в Санкт-Петербурге, к тому времени, как выйдет передача, он уже пройдет и в Москве – 10 марта, а в Питере – 16-го, но, в общем, мы готовимся сейчас упорно. ЛИПНИЦКИЙ: Ну что, уже начинаю тебя поздравлять твоими же песнями, и предлагаю послушать первую песню с альбома, который произвел, я помню, в Москве сенсацию. Ну так, на уровне андеграунда, но это была сенсация. Это была пластинка "Водоросль" и песня "Иван". А дальше мы продолжим. (Звучит песня "Иван".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99,6. И у вашего ведущего, Александра Липницкого, в гостях Инна Желанная. Уже по первой, наверное, песне вы почувствовали, что вы соприкоснетесь с русским, как минимум, фольклором. Скажи, пожалуйста, Инна, обычно в world music приходят артисты (world music, расшифрую – это все-таки мировой фольклор, это что-то, связанное с народными корнями), приходят люди, у которых в семье кто-то пел. Как у тебя это? ЖЕЛАННАЯ: Ну, я не скажу, что кто-то пел профессионально или занимался этим как-то по жизни. Мама преподавала в музыкальной школе хор, отец работал инженером, но музыкально был, пожалуй, даже одарен больше, чем мама: играл на аккордеоне и фортепьяно. Бабушка тоже пела, но это я уже плохо помню. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно… ЖЕЛАННАЯ: Но мы все городские жители, у нас ничего такого нет. Мое знакомство с фольклором пошло от Сергея Старостина, собственно, а не из семьи. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, а несколько слов, может быть, о твоих контактах с группой "Альянс", которая была, собственно, одним из героев Рок-лаборатории, ты ведь там начинала свою творческую деятельность? ЖЕЛАННАЯ: Да, но я тогда была каким-то странноватым таким то ли панком, то ли чем – непонятно, а они уже были знаменитой группой, и с моей тогдашней подростково-молодежной точки зрения, это была попса. Хотя на самом деле ничего общего, ничего подобного, это была что-то типа новая волна с фанком, в общем, и играли они на тот момент очень круто, как бы не покруче всех-то. Не помню, где мы познакомились с Игорем Замораевым, это такой был звукорежиссер во Дворце Молодежи тогдашнем, сейчас он как называется? "МДМ"? ЛИПНИЦКИЙ: "МДМ", да. ЖЕЛАННАЯ: И где-то он послушал мои песни, я вообще не помню этот момент, но факт тот, что мы с ним познакомились, он меня привел к себе в студию, а там сидит группа "Альянс". Он говорит: "Вот те люди, которые сделают тебе аранжировки и запишут альбом". И так как-то все и получилось: мы записали альбом в 1989 году, это "Сделано в белом", куда вошли несколько моих песен, и пару лет мы работали с "Альянсом", я – в качестве такого второго вокалиста. ЛИПНИЦКИЙ: Скажи мне, пожалуйста, учитывая, что моя программа называется "Содержание", и ноги растут, собственно, из героев русского рока 80-х годов, это и лучшие артисты Ленинградского рок-клуба, и, естественно, московской Рок-лаборатории, у тебя какой-то след в душе оставила твоя дружба с рок-лабораторскими музыкантами? И вообще что-то, какой-то след от московской новой волны? ЖЕЛАННАЯ: Никакого следа, честно говоря, вообще. Я там познакомилась с Максом Покровским, с "Альянсом", собственно, и все, вроде бы. ЛИПНИЦКИЙ: А с такими, скажем, немножко близкими артистами, как группа "Тупые", нет? Не пересекалась? ЖЕЛАННАЯ: Мы пересекались, но мы не были друзьями. Помню еще была группа очень смешная "Кирилл и Мефодий", что ли? ЛИПНИЦКИЙ: "Мефодий". ЖЕЛАННАЯ : Как он назывался? "Институт косметики". ЛИПНИЦКИЙ: "НИИ косметики". ЖЕЛАННАЯ: Да-да-да, с ними мы как-то подружились, по-своему. ЛИПНИЦКИЙ: А я уже понял. И даже в рамках достаточно экспериментального союза Рок-лаборатории были особые такие отморозки, которые совсем были сами по себе. ЖЕЛАННАЯ: Отморозки, да! Да-да, точно. ЛИПНИЦКИЙ: И это хорошо. Послушаем очередную песню моей гостьи, Инны Желанной, из альбома, у которого очень красивое название – "Иноземец", песня "Зеркало". ЖЕЛАННАЯ: Знаешь, интересно, почему "Иноземец" называется "Иноземцем"? ЛИПНИЦКИЙ: Расскажи. ЖЕЛАННАЯ: По-моему, писали мы для американцев, записывали в Голландии, а вышел он в результате в Германии. Вот! И поэтому он получил такое название, представляешь? (Звучит песня "Зеркало".) ЛИПНИЦКИЙ: А вот, кстати, московская рок-традиция как-то у тебя в голове складывается, как свои, может быть, предтечи? Были ли какие-то артисты, может быть, даже это барды, может быть, это эстрадные артисты?.. ЖЕЛАННАЯ: Московские? ЛИПНИЦКИЙ: Ты ведь настоящая москвичка. ЖЕЛАННАЯ: Ну, "Вежливый отказ", пожалуй, только. ЛИПНИЦКИЙ: Вот, правильно. Очень хорошо, все-таки хочу Рому Суслова пригласить тоже, хотя у меня была большая передача про "Вежливый отказ", но нужно пригласить лидера. ЖЕЛАННАЯ: Да, сейчас он, мне кажется, более доступен, чем… ЛИПНИЦКИЙ: Чем тогда, когда он был председателем колхоза? ЖЕЛАННАЯ: Да. Мы записывались с группой "БИ-2" на очередном их альбоме "Нечетный воин", и я говорю: "А кто будет еще участвовать?" Они говорят: "Рома Суслов". Ну, кто-то, кто-то и Рома Суслов. "Только вот никак мы не можем его записать", – Шура мне говорит. Я говорю: "А почему? – Но он же сюда практически не приезжает, только когда коня надо продать. Мы сидим, ждем, когда он поедет коня продавать, тогда мы его и запишем". Мне тогда было ужасно смешно. ЛИПНИЦКИЙ: Скажи, пожалуйста, а как люди приходят в world music? Наверняка ты в 1987 году и не думала, что попадешь в такую обойму этнических звезд мировых? Да? Как это начиналось? ЖЕЛАННАЯ: С Сережей Старостиным мы познакомились еще, по-моему, при записи "Альянса" в 1989 году, но это так было, какое-то мимолетное знакомство, а потом (могу я, конечно, сейчас что-нибудь соврать хронологически)... ЛИПНИЦКИЙ: Ну, ничего страшного, никто проверять не будет. ЖЕЛАННАЯ: Да, я могу перепутать… ЛИПНИЦКИЙ: Девушкам все равно верят красивым всегда. ЖЕЛАННАЯ: …Хронологию событий, но, в общем, что-то было типа того, что в 1994 году, когда я уже собирала свою группу и приглашала басиста из "Альянса" и, собственно, Сергея Клевенского, который тоже записывался в 1989-м в "Альянсе", и каким-то образом к нам подтянулся через какое-то время и Сергей Старостин. И прямо совсем нас унесло в этот фольклор, и как-то настолько я прониклась этим миром своеобразным и уникальным, что, в общем, через несколько лет меня вообще перестало интересовать авторское мое творчество, и мы сейчас ограничились совсем уже… Мы сейчас работаем только с народным материалом. Я. ЛИПНИЦКИЙ: Ну вот мы сейчас будем слушать песню, которая имеет очень красивое название – "Под Киевом", сразу вспоминается киевский Подол. У тебя есть какие-то исторические изыскания в области и музыки, и истории? Ведь, наверное, чтобы петь старинные русские и не только русские, а вообще славянские песни, мне кажется, они сами тебя погружают в этот мир, и ты начинаешь этим серьезно интересоваться. ЖЕЛАННАЯ: Ты знаешь, нет, пожалуй, я в этом смысле дилетант. Я и в экспедиции не ездила, особо не вникала. Ну, ты вот сейчас говорил, как я себя ощущаю в этой череде, в каком-то смысле, наверное, чужим элементом именно по этой причине, что я не занимаюсь этим глубоко, как те люди, наверное, которых мы видели на фестивалях, то есть настоящие такие, аутентичные представители разных традиций этнических. Единственное, что если какую-то область я беру, я что-то могла почитать об этом. Но это максимум. А так, я пользуюсь, в основном, архивами, и скажу тебе честно: трогает меня это все на каком-то интуитивном совершенно, подсознательном или бессознательном уровне. Я все-таки элемент городской и, наверное, берусь за это, может быть, не имея на то какого-то права, что ли. Ну, знаешь, фольклорники, они очень бережно все это охраняют, фактически консервируют традицию от таких, как я. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, давай мы сейчас послушаем песню "Под Киевом", а потом продолжим. (Звучит песня "Под Киевом".) ЛИПНИЦКИЙ: "Под Киевом", Инна Желанная. Расскажи немножко про группу, с которой ты записывала альбом "Moments". ЖЕЛАННАЯ: Это концертный альбом, он был записан в 1999 году, причем совершенно случайно. Это та самая группа, которую я собирала с Сергеем Калачевым и Сергеем Клевенским в 1994 году, к нам присоединился барабанщик, я уже сейчас не помню, который первый, но за десять лет существования "Farlanders" у нас их было 12 человек, барабанщиков. Это был самый текучий кадр – это барабанщики. А альбом был, знаешь, записан совершенно неожиданно. У нас был с собой мини-диск, знаешь, такая малюсенькая коробочка, и мы втыкали в пульт, чтобы записывать концерты, потом слушать, ошибки какие-то разбирать, что-то отмечать для себя, кто как сыграл, кто отличился в хорошую сторону, кто в плохую, и так далее. И один из вот таких концертов, одна из таких записей на мини-диск, просто вот, собственно, и вышла. Потому что сошлось все: настроение, качество звука, акустика зала, просто вот идеально получилось. На мини-диск на обычный. ЛИПНИЦКИЙ: Вот теперь, мне интересно у тебя выспросить, насколько органично могут такие необычные проекты как "Farlanders" и такие артистки, как ты, существовать не просто в неритмичной стране, а в стране, где фольклором всегда занимались чисто с идеологических, может быть, установок, это ансамбль Моисеева, какие-то экспортные варианты, а в общем, здесь и сама идея world music фольклорных фестивалей, она, я бы сказал, на каких-то вялотекущих, полусогнутых ногах существует, согласись. ЖЕЛАННАЯ: Мне кажется, сейчас в этой стране, в нашей стране, если хотите, все существует на таких ногах. Хорошо, еще не ползает. ЛИПНИЦКИЙ: Но удается ли… ЖЕЛАННАЯ: Ну, удается, конечно, потому что, слава богу, есть определенный круг людей, которым это интересно, которые не согласны с существующим положением культуры, естественно. И хочется просто как-то максимально иметь возможность донести до всех, кому это интересно. Не только до Москвы и Питера, и найти там свою публику, но и в Екатеринбурге, и в Новосибирске, в Улан-Удэ и в Йошкар-Оле. ЛИПНИЦКИЙ: В том же Киеве ты выступала когда-нибудь? ЖЕЛАННАЯ: Выступала. Раз пять уже, наверное, да. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно, то есть наши славянские братья как-то воспринимают с интересом… ЖЕЛАННАЯ: Там тоже, я скажу, такая же примерно ситуация. Да и вообще, во всем мире одна и та же ситуация – попса это главное, а все остальное – это какие-то нишевые такие штучки. Но при этом, если мы говорим, допустим, о Европе или Америке, уж не знаю, как там в бывших странах СНГ, но в Европе и Америке, любая такая ниша, она имеет свою трибуну. ЛИПНИЦКИЙ: И свой, я бы даже сказал, торговый лоток. ЖЕЛАННАЯ: Да, это и радиостанции, и передачи на ТВ, и даже телеканалы, которые занимаются такой музыкой и пропагандируют ее. А здесь же просто, ну, я не знаю, это вопиюще. Вопиюще! ЛИПНИЦКИЙ: На словах "вопиюще", мы послушаем песню моей гостьи, записанную вместе с Сергеем Калачевым, "Легко (блюз до-минор)" с альбома "Танцы теней". ЖЕЛАННАЯ: О да, это совместный наш альбом, только авторские песни. (Звучит песня "Легко (блюз до-минор)".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Да, очень красивая песня. И я, честно говоря, не раз бывал на ваших концертах, и считаю, что звук одного из лидеров "Farlanders" Сергея Калачева совершенно бесподобный. Я его считал лучшим московским басистом в какой-то период. ЖЕЛАННАЯ: А я считаю его лучшим российским басистом. ЛИПНИЦКИЙ: Отлично! ЖЕЛАННАЯ: А многие критики музыкальные считают, что он в лучшей десятке мира. Вот. ЛИПНИЦКИЙ: Поздравляю с таким музыкантом. Давай теперь вернемся в мир этнической музыки, уже с точки зрения организации его существования. На мой взгляд, может быть, я ошибаюсь, ваша встреча с Сашей Чепарухиным, моим старым приятелем, была счастливым моментом, если говорить об альбоме "Moments", в истории "Farlanders". ЖЕЛАННАЯ: Мы же не только с этим альбомом, мы с Сашей работали много лет. И в 1998 году он нас представил на выставке "WOMEX", тогда она проходила в Стокгольме (она каждый год в разных городах проходит, каждый год). И вот именно с этого "WOMEX", нам еще повезло, что мы там выступили неплохо, очень даже хорошо, сразу получили кучу предложений и приглашений. И, не соврать, до 2004 года… Или 2003-го? 2003-го или 2004 года, мы прямо регулярно, два-три-четыре, а то и больше, раз в год, выезжали туда то с турами, то на какие-то фестивали, уже окучили практически все европейские фестивали, пожалуй, кроме роковых, даже на попсовых были. Мы даже участвовали, помнишь такой фестиваль "Сопот"? ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЖЕЛАННАЯ: В Польше. Вот мы там тоже были. ЛИПНИЦКИЙ: Где Пугачева грянула еще, да, в свое время? ЖЕЛАННАЯ: В те совковые годы, да. В этот раз мы были там с такими звездами… Ой, боже мой! "Värttinä", Брегович, Кайя (польская певица, очень известная там). Ну, просто запредельных высот звезды! И это было для нас, конечно, тогда молодой достаточно группы, очень почетно и приятно, и лестно. ЛИПНИЦКИЙ: Давай послушаем вашу песню, которая мне очень нравится по названию, "Вымыслы". ЖЕЛАННАЯ: Ты знаешь, я вот что, кстати, хотела тебе сейчас заметить. Я вчера сидела слушала, какие песни принести, и прямо вот именно по этому списку – по одной песне с каждого альбома, я заметила, что мы становимся жестче, как-то агрессивнее, появляются какие-то такие брутальные звуки. Вот "Вымыслы" – кстати, одна их переходных таких, наверное, показательных вещей в этом плане, когда мы уж совсем прямо пустились в жесть такую. Давай послушаем. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. Значит, идете в ногу с российской властью, да? ЖЕЛАННАЯ: Мы стараемся соответствовать и быть готовыми ко всему. ЛИПНИЦКИЙ: "Вымыслы" с одноименного альбома. Старостин не играет здесь? ЖЕЛАННАЯ: Сейчас заиграет. ЛИПНИЦКИЙ: Ну сейчас, я уже чувствую, что он… ЖЕЛАННАЯ: Сейчас он там даст всем. (Звучит песня "Вымыслы".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня, которая называлась отличным русским словом "Вымыслы", да? Вот я подумал, что я никогда не задумывался над таким удачным нашим народным словом "вымысел". ЖЕЛАННАЯ: А ты знаешь, какие мучение мы пережили, пытаясь перевести ее на английский для выпуска альбома. ЛИПНИЦКИЙ: О, это непереводимая наша штука! ЖЕЛАННАЯ: Вот никак – ни fiction, ни... нет, понимаешь? ЛИПНИЦКИЙ: Нет, нет, это наше все. ЖЕЛАННАЯ: Illusion – нет. ЛИПНИЦКИЙ: А теперь расскажи совсем... Давай перенесемся на другой континент. Вот для "Звуков Му" самым, конечно, интересным периодом существования группы были два тура по США. Вы поездили тоже, как следует, по Америке. ЖЕЛАННАЯ: Два тура по США тоже. ЛИПНИЦКИЙ: Да, мне кажется, что для любого артиста, для любой группы гастроли по Америке – это что-то особое, ведь это все-таки родина поп-музыки. ЖЕЛАННАЯ: Но я сделала вывод, что Америка – не моя страна, не та, в которой я бы прижилась, скажем так. Мы ездили по двум берегам, то есть у нас было два тура в разное время: один из них закончился выступлением на Олимпийских играх 1996 года в Атланте. Там было огромное количество концертных площадок на территории, собственно, самого этого олимпийского города. Огромные территории, боже! ЛИПНИЦКИЙ: Но там же на открытии что-то даже террористы взорвали. ЖЕЛАННАЯ: Да, мы, причем, только уехали (сидели на этом фонтане, фотографии у нас даже есть), и через часа полтора нам позвонили и сказали, что террор произошел, теракт прямо вот на том месте, где мы сейчас с вами сидели. ЛИПНИЦКИЙ: Так, ну понятно. Америка и русский фольклор – в твоем случае... ЖЕЛАННАЯ: Вещи несовместные. ЛИПНИЦКИЙ: ...Несовместные, да? Но, тем не менее, мне кажется, публика там очень доброжелательная. ЖЕЛАННАЯ: Очень, да. ЛИПНИЦКИЙ: И если они уж купили билеты, они отрабатывают душевно. ЖЕЛАННАЯ: Публика недоброжелательная в России. Знаешь, я заметила, что вот наши музыканты даже, уж бог с ней, с публикой – все понятно, но музыканты иногда позволяют такое, что мне, честно говоря, было стыдно за друзей. Когда мы выступали с группой "Safety Magic" в Питере на "Наши в городе", мы уже отыграли на маленькой сцене и пошли смотреть большую сцену, и там выступали "Братья Грим", которых в Питере, я так понимаю, не очень любят, потому что они не рок играют, понимаете, не русский рок. ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЖЕЛАННАЯ: А играют такой хороший добротный мировой образец. И полетели бутылки в "Братьев Грим", рядом со мной стоял музыкант одной очень известной питерской группы (не буду называть, конечно), который взял свою бутылку с водой недопитую, достаточно увесистую, и запустил в своих коллег, стоящих на сцене. Вот такого, мне кажется, не бывает. Я не видела такого никогда в жизни своей длинной, я считаю, что это просто стыдно, страшно и недопустимо. ЛИПНИЦКИЙ: Ну на эту тему мыслей много. А у тебя есть песня, которая так и называется – "Мысли", с альбома "77RUS". (Звучит песня "Мысли".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99,6. И у меня в гостях Инна Желанная с песнями со своих многочисленных альбомов. Мы только что слушали песню с альбома "77RUS", которая записана в проекте с "Малярией". Что это обозначает? ЖЕЛАННАЯ: Группа "Малярия", да. ЛИПНИЦКИЙ: Группа "Малярия" – кто это? ЖЕЛАННАЯ: Это, прежде всего, Илья Хмыз, который на протяжении нескольких лет был нашим звукорежиссером в группе "Farlanders", ну, таким, скажем, не штатным, а вольнонаемным. Все наши заграничные поездки проходили под его чутким звуковым руководством. И вот эта идея – что-то сделать совместно, она как-то долго нами обсуждалась, но недостаточно, что ли, глубоко и подробно. А потом, когда "Farlanders", собственно, кончился в 2004 году, сразу как-то вот эта идея и пошла в жизнь. Басист в этой группе – Дима Симонов, известный человек в музыкальных кругах. На гитаре играл Витя Булатов и барабанщиком был Вова Шарко – наш фарландерский последний барабанщик. Ну прямо вот я гордилась, гордилась этой работой очень. ЛИПНИЦКИЙ: Мы сейчас, Инна, с тобой встречаем весну, да? Прошло 8 марта, такой весенний праздник, а песню мы решили поставить, все-таки взять одну из альбома "Зима". Ты сказала, что не очень любишь вот эту… я бы сказал, "наше все". Вот русское наше все. ЖЕЛАННАЯ: Климат вот этот, да, ненавижу. Хочу быть мишкой, толстым мишкой и спать всю зиму, просыпаться только весной. ЛИПНИЦКИЙ: А вот когда вы переводили название песни "Русалки" на английский, проблем не было? ЖЕЛАННАЯ: Нет. Оказалось, что есть такое слово – mermaids. ЛИПНИЦКИЙ: То есть они там же так же живут, во всех и ирландских озерах? ЖЕЛАННАЯ: Я думаю, да, во всех. ЛИПНИЦКИЙ: И в Великих озерах, да? ЖЕЛАННАЯ: Да, до сих пор отлично себя чувствуют. ЛИПНИЦКИЙ: Ну что ж, ну это будут русские русалки. ЖЕЛАННАЯ: Занесены в Красную книгу американскую. ЛИПНИЦКИЙ: Русские "Русалки" с альбома "Зима". (Звучит песня "Русалки".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Русалки" моей гостьи Инны Желанной, и я обратил внимание, что электроника с каждой новой песней, на каждом новом альбоме входит все больше и больше в твою музыкальную жизнь. ЖЕЛАННАЯ: В мою жизнь, да-да, так и есть. ЛИПНИЦКИЙ: Откуда это? Это возрастное? ЖЕЛАННАЯ: Наверное. Молодеем, Саша. Ну, не знаю, как-то пошло это, наверно, с Сергея Калачева. Сначала у него был такой прибор под названием "DigiTech", он был еще и в "Farlanders" 15 лет назад. Очень полезная штука, очень полезная. Ты можешь на любом инструменте играть любым звуком, допустим, вместо гитары… Глупо объяснять, все понятно. Потом Сергей купил еще себе так называемый "лупер", который зацикливает какие-то ходы и басовые рифы, и потом еще, значит, он сменил этот "DigiTech" на более модную последнего поколения роландовскую примочку – "VG", и в общем, стал абсолютным человеком-оркестром. Кстати, саксофонист у нас тоже играет не саксофоном, несмотря на то, что в руках он его держит, а звуки выдает совершенно космические. Я приобрела себе гармонайзер, который подстраивает мне вторые и третьи голоса, я уже пою хором сама с собой. Кроме того, у меня есть инструмент НС-Стик, который я собираюсь в ближайшее время ввести в коллектив, потому что для него я тоже купила примочку, она играет вообще какими-то безумными звуками – и пианино, и дудками какими-то, и brass этими пачками духовыми. В общем, будем мы скоро совсем механизированы. ЛИПНИЦКИЙ: Ну что ж, я лично восхищен, что люди из этнической музыки настолько технически продвигаются в XXI век все вглубь и вглубь. Это здорово. ЖЕЛАННАЯ: Но это ж только я – из этнической, да и то как бы чисто по поверхностям. Так что мы все-таки люди прогрессивного склада. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, отлично. Те мне менее, название и альбомов, и песен у вас очень многозначительное. Вот, скажем, с альбома "Кокон" ты выбрала песню "Колодец". И то, и другое слово настолько заставляет человека задуматься… ЖЕЛАННАЯ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Да? ЖЕЛАННАЯ: Я ее выбрала, потому что все считают ее хитом на этом альбоме. Мне, на самом деле, нравится другая. ЛИПНИЦКИЙ: Но мы будем слушать все-таки хит. ЖЕЛАННАЯ: Да, здесь надо сказать обязательно, что здесь играет Трей Ганн. ЛИПНИЦКИЙ: Басист? ЖЕЛАННАЯ: Басист группы "King Crimson", да. ЛИПНИЦКИЙ: Да, что ж… ЖЕЛАННАЯ: Такой вот удачный, мне кажется… ЛИПНИЦКИЙ: Замечательный музыкант, я бывал на его концертах. ЖЕЛАННАЯ: Гениальный вообще! ЛИПНИЦКИЙ: Поздравляю с такой находкой. ЖЕЛАННАЯ: Спасибо. ЛИПНИЦКИЙ: "Колодец". (Звучит песня "Колодец".) ЖЕЛАННАЯ: Что интересно, этот альбом – "Кокон", был выпущен на лейбле "7d Media", которым владеет Трей Ганн в Америке. ЛИПНИЦКИЙ: Ну вот и хорошо. ЖЕЛАННАЯ: Переиздан. Это я хвалюсь. ЛИПНИЦКИЙ: Ты говоришь, что сами по себе альбомы, как таковые, уже не являются ценностью? ЖЕЛАННАЯ: В принципе, конечно, нет. Все равно все скачивают все в Интернете. У нас, правда, в этом смысле еще дичь, а в Америке все законно. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, а вообще удается на концертах продавать значительное количество пластинок? ЖЕЛАННАЯ: Значительное – нет, но какое-то удается, конечно, да. ЛИПНИЦКИЙ: Подкармливают? ЖЕЛАННАЯ: Особенно в города когда едешь: Москва-Питер, то уже все купили, а регионы страдают без нашей музыки страшно. ЛИПНИЦКИЙ: Инна, мы начинаем уже с тобой прощаться, и на последнюю строку сет-листа ты выбрала песнью "Пьяная". Если учесть тему, которую мы с тобой обсуждали перед эфиром, что у нас такая тенденция в стране – это какое-то угасание. И последняя песня – "Пьяная". Как-то это связано в твоем представлении, угасание нашей страны и постоянное появление "пьяных" тем в творчестве? ЖЕЛАННАЯ: Наверное, думаю, что да, потому что речь там идет о нерадивой матери, которая вместо того, чтобы заниматься детьми, ходит бухает по кабакам, а отец укладывает детей и поет вот эту песню: "Наша мати на кровати пьяная лежит". ЛИПНИЦКИЙ: Ну, грустная получилась у нас концовка, учитывая, что твое появление как-то приурочено, хоть и задним числом, но к празднику 8 марта... ЖЕЛАННАЯ: Опять же, о праздниках. Саша, все к тому идет. ЛИПНИЦКИЙ: Да, да и таких матерей в других народах, в общем-то, нет, а у нас это массовое явление, и брошенные дети. Но, тем не менее, давай все-таки мы порадуемся тем, что музыки у нас не становится меньше, а значит, творческая жилка не иссякла в наших городах. Потому что ты городская же артистка, которая взяла на вооружение традицию русской песни. Это здорово. Значит, все-таки мы живы? ЖЕЛАННАЯ: Куда же мы денемся с подводной лодки? ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо, Инна, за приход к нам, и новых тебе песен, и новых находок в русском фольклоре. ЖЕЛАННАЯ: Спасибо большое. (Звучит песня "Пьяная".) 58:24 no http://finam.fm/archive-view/5672/ В студии: Михаил Файнштейн-Васильев, российский рок-музыкант, участник группы "Аквариум".  Выпуск от 04.03.2012   ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6, и ваш ведущий Александр Липницкий сегодня в гостях у человека, у которого он очень любит бывать в гостях в Санкт-Петербурге, у моего старого друга Михаила Файнштейна-Васильева, бас-гитариста золотого состава "Аквариума". Привет, Михаил. Хотя, на самом деле, ты меня поприветствовал, когда я вошел в твой дом. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Еще раз с удовольствием поприветствую. Здравствуй, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, 2012 год объявлен как бы годом "Аквариума" вслед за "Машиной времени". Славная группа из Санкт-Петербурга отмечает свое 40-летие. И как бы мы ни относились к изменениям внутри состава этой группы, тем не менее, лидер ее жив-здоров, группе 40 лет, и я потихонечку подбираюсь к тому, чтобы в нескольких передачах поближе к юбилею, а это будет в начале лета... Насколько я понимаю, "Аквариум" был придуман в 1972 году. Ты мне не дашь соврать, Михаил? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: С удовольствием бы дал, но, похоже, что так. ЛИПНИЦКИЙ: Если вы помните, первый эфир нового года, 2012... ]]> Sun, 04 Mar 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: группа "Трилистник" Дюши Романова В студии: Михаил Файнштейн-Васильев, российский рок-музыкант, участник группы "Аквариум". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6, и ваш ведущий Александр Липницкий сегодня в гостях у человека, у которого он очень любит бывать в гостях в Санкт-Петербурге, у моего старого друга Михаила Файнштейна-Васильева, бас-гитариста золотого состава "Аквариума". Привет, Михаил. Хотя, на самом деле, ты меня поприветствовал, когда я вошел в твой дом. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Еще раз с удовольствием поприветствую. Здравствуй, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, 2012 год объявлен как бы годом "Аквариума" вслед за "Машиной времени". Славная группа из Санкт-Петербурга отмечает свое 40-летие. И как бы мы ни относились к изменениям внутри состава этой группы, тем не менее, лидер ее жив-здоров, группе 40 лет, и я потихонечку подбираюсь к тому, чтобы в нескольких передачах поближе к юбилею, а это будет в начале лета... Насколько я понимаю, "Аквариум" был придуман в 1972 году. Ты мне не дашь соврать, Михаил? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: С удовольствием бы дал, но, похоже, что так. ЛИПНИЦКИЙ: Если вы помните, первый эфир нового года, 2012 года дракона, открыл виолончелист группы "Аквариум" Сева Гаккель, партнер Михаила Файнштейна-Васильева, у которого я нахожусь в гостях. И сегодня мы снова подбираемся к основной истории этой группы, но я хочу зайти с неожиданной стороны. Дело в том, что недаром "Аквариум" в свое время назывался и отождествлялся в сознании многих любителей нашей рок-музыки, вообще искусства, как "ателье искусств". Так и названа одна из пластинок группы "Аквариум". Миша, немножко об этом, прежде чем я раскрою главный секрет, о чем мы будем сегодня говорить. Что такое "ателье искусств" в рамках ансамбля "Аквариум"? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Исторически сложилось так, что почти все первые группы петербуржские, они кучковались вокруг студии Андрея Тропилло – это человек, который записал первые альбомы всех легендарных групп: "Аквариум", "Зоопарк", "Кино", – и все, кто вращались вокруг этой студии, они все друг другу помогали. Иногда возникают воспоминания о том, что кто-то играл в группе, к которой он никакого отношения даже не имеет, но просто он был там, надо было что-то сыграть. ЛИПНИЦКИЙ: Кто-то из той группы пришел на репетицию, да? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Кто-то не пришел, и, на самом деле, относились недостаточно серьезно ко всему этому. Это просто был образ жизни, что репетиция-запись – вот вся жизнь. Какие-то концерты: первое время домашние, или, крайне редко, в каких-то залах. И там, вероятно, и выработался петербуржский стиль, который узнаваем легко, отличается от свердловского, от московского и по настроению, и по музыке. ЛИПНИЦКИЙ: В двух словах, как бы ты его определил? Что такое петербуржский стиль рок-музыки конца 70-х, начала 80-х? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Хороший вопрос. Мы были более ориентированы на Запад, чем все остальные, потому как… ЛИПНИЦКИЙ: Потому как вы ближе к Западу? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: У нас, да, портовый город, у всех есть какие-то матросы знакомые, иностранцы, и мы слушали… Я, например, с 1968 года уже у меня были пластинки западных групп, и слушали только исключительно западную музыку. И, кстати, у меня забавная история: когда попал в армию, и спросили: "Кто умеет на чем-то играть?" Я сказал: "Я умею играть на бас-гитаре". Пришли, сели, стали играть джемы. А потом говорит: "Давайте теперь, – не помню, что, но, по-моему – песню "Дрозды". А я спросил: "Что?". На меня этот руководитель посмотрел и говорит: "Давайте какую-то другую". А я вообще этих песен не знал. У нас была установка не слушать средства массовой информации вообще, в частности, телевизор, и мы просто не знали этих песен. И руководитель группы армейский – он совершенно просто обалдел, что как бы человек вроде умеет играть, а ни одной песни не знает. ЛИПНИЦКИЙ: А классики советской эстрады не слышал? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Просто вообще. Не то, что не знаю нот, а просто не слышал. Я говорю: "Вы напойте, а я сыграю, это не проблема". И действительно, за час они мне напели все, я все это и сыграл. И, кстати, мы потом заняли все места, какие там существовали вообще, включая самые верхние. И меня, в результате, демобилизовали на месяц раньше, чем нужно. ЛИПНИЦКИЙ: Итак, "ателье искусств". Для меня это понятие, в первую очередь, в "Аквариуме" связано, как ни странно, именно с Дюшей, потому что, может быть, ты не согласишься, Миша, но самым музыкальным человеком в группе 1980 года был именно твой лучший друг, а именно Андрей "Дюша" Романов. Мне так кажется. Или я ошибаюсь? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Мне трудно выбрать между двумя моими лучшими друзьями. ЛИПНИЦКИЙ: Почему двумя, если не тремя? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Если не четырьмя. ЛИПНИЦКИЙ: Нет, но вас всего было четверо. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да. С Джорджем мы на дне рождения сейчас сидели долго, обсуждали все эти вопросы. Мне трудно выбрать, кто более музыкальный: Гребенщиков или Романов. ЛИПНИЦКИЙ: А Севка не в счет? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Или Севка. Или я. Совершенно не понимаю. Дело-то сложное, потому как все, что делалось, делалось вместе. Схема была такая: автор приносит, а мы уже потом из этого делали что-то частенько совсем другое. И, собственно, так стиль-то и возник. То, что сейчас называется аранжировкой, было коллективное. ЛИПНИЦКИЙ: Давай-ка, Миша, познакомим радиослушателей "Содержания" с давно забытой прекрасной мелодией, с которой "Аквариум" отличился еще на знаменитом фестивале "Весенние ритмы" в Тбилиси. И, естественно, это будет песня нашего главного сегодняшнего героя – флейтиста группы "Аквариума" Андрея "Дюши" Романова, "Гиневер". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Для справки (может быть, не все знают): Гиневер – это была жена короля Артура. ЛИПНИЦКИЙ: А это была настольная книга, как мне помнится, группы "Аквариум" в начале 80-х годов. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Я боюсь, что Дюша-то, как раз, и зарубился на кельтской музыке, и, в смысле медийности, его, может быть, и сгубило это, потому как кельтская музыка не совсем характерна для нашей страны. И мелодии какие-то неправильные, и ритмы совсем не такие. Если прислушаться, очень красивая музыка, но широкой популярности не получила именно потому, что древняя культура кельтская – которая римлянами, как известно, считалась варварской – она имела очень глубокие корни, очень сложные и очень интересные. ЛИПНИЦКИЙ: "Гиневер", "Аквариум". (Звучит песня "Гиневер".) ЛИПНИЦКИЙ: Вы слушали изумительное соло на флейте в композиции "Аквариума", Андрей "Дюша" Романов. И мы идем дальше. На самом деле, тема – сейчас я уже, Миша, должен открыть – не просто один из музыкантов группы "Аквариум", наш покойный друг Андрей "Дюша" Романов, а его ансамбль, который любители русского рока, знатоки русского рока помнят очень хорошо и знают. Это группа "Трилистник", к которой ты имел самое прямое отношение. Как вообще возник этот проект? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Сейчас трудно вспомнить точно, как происходило, детально, по секундам. Но, судя по всему, когда Борис уехал в Америку, у нас образовалось много свободного времени, и тогда Андрей показал свои песни, о которых мы, в общем, не знали, и мы их стали играть. Точно так же обрабатывать, играть. Весь состав "Аквариума" там участвовал, принимали участие все заходящие на студию. У нас уже была своя студия тогда в ДК связи. Причем операторами были кто угодно. Кто был под рукой. Частенько я, Слава Егоров. Кто был, тот, собственно, и писал. Так что первый альбом – это было полное совместное творчество, включая даже процесс записи. ЛИПНИЦКИЙ: А скажи, как правило, учитывая такую централизацию власти и ту самую пресловутую вертикаль, которая сейчас вызывает все больше и больше вопросов в нарождающемся российском гражданском обществе, в частности в группах, российских группах за спиной лидера очень мало кто из музыкантов мог тогда себе позволить сделать, что называется, решительный шаг: написать свою песню, создать свою группу. Дюше это удалось. Были ли какие-то, скажем так, сомнения у партнеров по группе? Я даже помню, что я видел какие-то афиши в конце 80-х годов: "Трилистник" – группа "Аквариум" без Гребенщикова". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: В этой связи могу рассказать совершенно ужасную историю, которая выглядит, на самом деле, комично уже через какое-то время. Мы были на гастролях, по-моему, в Перми. Выглядело это для нас следующим образом: когда мы вечером вышли на сцену и начали играть – гробовая тишина в зале полнейшая, и где-то на второй-третьей песне из зала крик: "А где Гребенщиков?" Если вы представляете, что такое человек, который находится на сцене, то он, в общем-то, довольно ранимый и совершенно беззащитный человек, на самом деле. Дюша совершенно мужественно сказал, что это группа "Трилистник" и Гребенщикова здесь вообще не предполагается, потому как это не "Аквариум", а "Трилистник". И продолжали играть дальше. Через пару вещей зал начал оживать, начали хлопать, слушать, начались танцы. В общем, как бы, нормальный концерт. Я, как бессменный администратор этих всех коллективов, значит, не знаю, в чем дело, в ужасе. Играло у меня, значит, на третьем плане, было: "А что же это такое?". Выскочил сразу же на улицу, когда вышли со сцены, увидел афишу, где огромными буквами написано "Аквариум". ЛИПНИЦКИЙ: И мелко? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: И очень маленькими буковками написано: "Без Гребенщикова". Неразличимо. Если смотреть с 5 метров, то уже ничего не увидишь. Это надо присматриваться. Надо отдать нам должное, без всякой ложной скромности, что мы все-таки вытащили, а это, вообще, очень тяжелое дело, когда люди пришли на одну группу, а увидели другую. Слава Богу, там состав был "Аквариума", так что это спасло положение. ЛИПНИЦКИЙ: Думаю, Миша, пришла пора послушать уже "Трилистник" в собственном соку. "Невский проспект" – это с самого вашего первого альбома группы, о котором ты расскажешь после премьеры песни на "Финам FM". (Звучит песня "Невский проспект".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", и только что мы прослушали песню "Невский проспект" с первого студийного альбома группы "Трилистник", которую сегодня представляет его директор, бас-гитарист и ближайший друг лидера этого коллектива, нашего покойного товарища, флейтиста "Аквариума" Андрея "Дюши" Романова. Эта передача посвящается его светлой памяти. Итак, первый альбом. Есть какие-то воспоминания? Ты участвовал в таких разнообразных аферах типа записи альбома "45" группы "Кино", где ты, по-моему, заменил Рыбу на половине композиций. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Мне об этом недавно сообщил фотограф наш корпоративный, я бы сказал так, Андрей Усов "Вили", когда он сказал: "Ты же играл в "Кино". Я говорю: "Да, чего-то". И он мне показывает фотографию, как мы стоим на сцене с Цоем, с Рыбой, я играю на бас-гитаре, а сзади ходит Дюша. Он ходил взад-вперед, был в рок-клубе, он просто ходил взад-вперед. И Гребенщиков ходил взад-вперед. ЛИПНИЦКИЙ: Я так понимаю, это была процедура вступления? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Нет, это уже был какой-то концерт. ЛИПНИЦКИЙ: Это был уже первый концерт, да? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: И, так сказать, корпоративность заключалась в том, что если нам кто-то нравился, мы всячески помогали, прилагали все усилия, которые у нас только есть. ЛИПНИЦКИЙ: Уже при "Аквариуме" молодых ребят из группы "Кино" бы не освистали в любом случае. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, безусловно. Витя ходил, Цой, к Борису Борисовичу, как к гуру, и слушал все, что он говорит, и впитывал. И, собственно, если посмотреть первый альбом и следующий – они кардинально отличаются. Он переосмыслил, Витя, он очень талантливый человек, он мог не только писать песни, как многие, а он еще мог направлять свою мысль, в каком направлении писать. Это редкое качество. ЛИПНИЦКИЙ: Давай все-таки не будем растекаться мыслями по древу. Ты вспомнить можешь всю историю ленинградской рок-музыки, у меня нет никаких сомнений. Все-таки, к группе "Трилистник". Она главный герой сегодняшней передачи. Во-первых, наверняка, наши радиослушатели не могут взять в толк, что это за название и что это за растение? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Трилистник – это просто герб Ирландии, честно говоря. ЛИПНИЦКИЙ: И все, достаточно. Это растение. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Это растение. Мы очень любили ирландскую народную музыку, участвовали в различных фестивалях ирландской музыки. Причем был даже случай, когда мы в Москве на каком-то чисто ирландском фестивале сыграли свою программу, несколько ирландских групп сыграло свою программу, а потом устроитель пришел к нам в гримерку и говорит: "А вы не можете в джеме поучаствовать?" Мы говорим: "Мы же слушатели, сложно". Он говорит: "Да, давай". Вышли, я включился, значит, Дюша взял флейту, они начали играть, и мы поняли вдруг, что в каждом такте по четыре аккорда, гармония вообще неизвестная, и вообще понять ее – непонятно, откуда она начинается и где заканчивается, потому что это какие-то.… В общем, честно говоря, кончилось тем, что я убрал громкость, и для телевидения стал "нажимать на клавиши" на своей бас-гитаре, и делать умное лицо. Дюша делал то же самое. По телевизору это выглядело красиво. ЛИПНИЦКИЙ: Хорошо. Сейчас мы подходим к периоду, который, на мой взгляд, и для "Аквариума" в целом, и для "Трилистника" в частности, и особенно, в частности, для Дюши был определяющим. Я имею в виду дружбу с "Митьками". Недаром песня, которую мы хотим сейчас поставить с первого альбома группы "Трилистник", она так и называется – "Матросская тишина". Немножко об этом. Что это было за пересечение, и на чем основывалась дружба? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: В те времена как-то не задумывались о материальном приложении дружбы, и дружба заключалась именно в самой дружбе. ЛИПНИЦКИЙ: Я могу для пояснения вспомнить историю Дмитрия Шагина – одного из героев книжки "Митьки", одного из главных, собственно, "Митьков" – о том, как он познакомился непосредственно с героем сегодняшней нашей передачи, а именно с Дюшей. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Кстати, мне тоже интересно это узнать. Как они познакомились? ЛИПНИЦКИЙ: Короче говоря, Миша рассказывает: "Как-то иду я гулять со своей только народившейся дочкой, и в колясочке у меня рядом с дочкой под одеяльцем лежит очень уютно спрятанная бутылочка. Вижу, что навстречу мне движется очень симпатичный человек в очках, чем-то на меня похожий, тоже с колясочкой. Мы поровнялись, взглянули друг другу в глаза, я пошевельнул одеяльцем, и показал, что у меня лежит там за бутылочка. И мой встречный товарищ показал то же самое. И у нас эти две бутылочки так легко встретились, и с тех пор мы с Дюшей подружились. И это рассказ Мити Шагина, одного из главных "Митьков". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Не вызывает никакого сомнения. Во-первых, жили они рядом… ЛИПНИЦКИЙ: И тогда как раз родилась девушка Соня – старший ребенок нашего друга Дюши, Соня Романова. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Наши группы все возникали на основе дружбы. Сначала люди подружились, а потом начинали придумывать какие-то вещи. В частности, подружился Митя с Дюшей, и Дюша начал писать картинки, выставляться вместе с "Митьками". И, соответственно, играли музыку на выставках, ездили на различные гастроли, они с нами, мы с ними. ЛИПНИЦКИЙ: Вы же, по-моему, даже за границу ездили вместе с "Митьками". Было такое дело? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, ездили. ЛИПНИЦКИЙ: Давай послушаем песню "Матросская тишина", которая, безусловно, была создана в период, я думаю, обаяния друг другом: ребята из "Аквариума" и "Митьки". "Матросская тишина", "Трилистник". (Звучит песня "Матросская тишина".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание". На этот раз выездная сессия. Я в гостях у своего друга, одного из основателей группы "Аквариум" Михаила Файнштейна-Васильева на Гаванской улице, Васильевском острове в Санкт-Петербурге. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Кстати, Митя Шагин живет через дорогу. ЛИПНИЦКИЙ: До сих пор? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. Насколько я знаю, чем-то завязавшие с выпивкой "Митьки" в конце 90-х годов разочаровали нашего друга, он перестал с ними дружить. Но об этом не будем, о грустном. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Кстати, он тоже завязал. ЛИПНИЦКИЙ: Да. Видимо, на этой почве они и… ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Люди, которые совсем бросили совершенно выпивать, у них возникают сдвиги в сторону осмысления, а осмысление реальности не всегда приводит к положительным результатам. ЛИПНИЦКИЙ: Да. Мне интересно, Миша, насколько комфортным было группе "Трилистник" выступать тогда, в конце 90-х годов, можно сказать, будучи в тени великой группы, музыкантами которой они продолжали быть. Я имею в виду, группы "Аквариум". Насколько, как бы, такое противостояние большого и малого в едином было комфортным и органичным? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: "Трилистник" планировался вообще как клубная группа. "Аквариум" уже по клубам не играл в то время. ЛИПНИЦКИЙ: Да еще клубов-то не было. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Клубов в том смысле, в котором сейчас. Допустим, эти 8,5 тысяч мест – клуб открылся в Москве, я знаю. Клубы, имеется в виду, 100-200 мест. У меня был клуб, там 400 человек набивалось. ЛИПНИЦКИЙ: Да это все было позже. "Трилистник" возник, когда еще не было никаких клубов. Ты, Миша, забыл. ЛИПНИЦКИЙ: Клубы были при ЖЭКах, были такие… Это нельзя назвать клубом: там не было стойки, там ничего не было, там, как бы, приходили люди музыку послушать. Следующий этап за квартирником, грубо говоря. Квартирник, где может набиться 30-40 человек. Потом находились какие-то помещения на 100-200 человек – вот клуб. Там не было стойки, не было фейсконтроля, там ничего не было. Но "Трилистник" и планировался для таких помещений, где можно разглядеть людей, потому что, когда играешь на стадионе, совершенно другие ощущения. Перестаешь себя чувствовать человеком, грубо говоря. Это уже машина какая-то. ЛИПНИЦКИЙ: А песня "Змеи", она на кого рассчитана? Учитывая, что знаменитая песня "Аквариума" "Змея" уже прозвучала в середине 80-х, можно ли сказать, что Андрей бросал каким-то образом вызов лидеру своей группы или это нормальное мужское противостояние, так сказать, нормальная конкуренция? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Какая-то слабоватая конкуренция, честно говоря. Это просто совпадение, скорее. Потому как "Змеи" – это блюз, а та песня была совершенно не блюз. ЛИПНИЦКИЙ: "Змея"? Борькина? Да тоже блюз. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Забыл ты ее. Могу поставить, но не буду. Ее знают все поклонники группы "Аквариум". Это два блюза. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Но блюз… Тут в "Трилистнике" был стандартный блюз, обычный. ЛИПНИЦКИЙ: Вы в "Аквариуме" не умели играть стандартный блюз, вы же были, действительно, лидерами "Ателье искусств", поэтому все у вас было такое текучее, необычное. А "Трилистник", получается… Кстати, давай перейдем на личности. Кто играл в первом составе "Трилистника" кроме тебя и Дюши? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Николаев… А, Трощенков на барабанах, Щураков – аккордеонист "Аквариума", Рюша, по-моему, играл на скрипке, Ваня Воропаев играл. ЛИПНИЦКИЙ: Все ребята, которые прошли школу "Аквариума". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Это "Аквариум", да. Кстати, звукооператор, который сейчас работает с "Аквариумом", это мы его нашли, он с нами работал. А потом перешел в "Аквариум". ЛИПНИЦКИЙ: В общем, Питер – город небольшой, прямо скажем. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Но и компания, в общем-то, что называется, прослойка достаточно тонкая. ЛИПНИЦКИЙ: Послушаем уже блюз "Трилистника" на ту же тему. "Змеи", Андрей "Дюша" Романов. (Звучит песня "Змеи".) ЛИПНИЦКИЙ: В какой-то момент тебя на посту бас-гитариста заменил Наиль Кадыров, если мне не изменяет память. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: В "Трилистнике"? Да. ЛИПНИЦКИЙ: Да. Как это произошло? Почему ты ушел? Потому что, мне кажется, что вы с Дюшей, в общем, по жизни никогда не расставались, и твой уход, я думаю, был для него очень большой потерей. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: У меня постоянно были какие-то другие проекты, я еще работал в рок-клубе, и частенько я просто не успевал репетировать. Я в группе принимал участие как перкуссионист частенько. И отъезды… Потом, когда я стал меньше участвовать в группе, они стали ездить на гастроли, а я уже не мог принимать участие. И, в общем, Наиль – гениальный музыкант, отлично меня заменил. Собственно, никаких целей, связанных с карьерой, в общем, трудно было предусмотреть. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, мне кажется, может быть, именно в этом и зарыта собака? В этом и кроется причина того, что "Трилистник" не стал большой группой. Именно отсутствие амбициозности, в первую очередь, у директора в твоем лице. Примешь ли такой упрек? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Я делал все, что возможно. Дело в том, что мелодизм Дюши был, так сказать, немножечко далек от менталитета нашей страны. И как я не пытался продвинуть в большую сцену, это не удавалось. ЛИПНИЦКИЙ: Сейчас я должен тебе напомнить, как мы однажды с тобой сумели организовать концерты в Перми "Трилистника" и "Звуки Му". Мелодизм "Звуков Му" и Петра Николаевича Мамонова также далек от менталитета этой страны. Тем не менее, концерты были очень успешными. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Я могу поспорить. У Пети как раз очень глубокие русские корни. Это созвучно. ЛИПНИЦКИЙ: Хорошо, но я помню, что нас принимали одинаково, тепло. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: И Александр, вы, как директор группы "Звуки Му", должны это понимать. ЛИПНИЦКИЙ: Но я прекрасно помню, насколько хорошо принимали "Трилистник" тогда в Перми, когда ты там играл и организовывал. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Мы туда, да, засылали музыку свою. ЛИПНИЦКИЙ: Ты помнишь, кстати, конкурс между лидерами групп. Соревнование "Кто больше выпьет?". Это был сухой закон. И чем кончилось? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: К сожалению, трудно вспомнить. ЛИПНИЦКИЙ: Забыл? Это была боевая ничья, у обоих заболело сердце. И они… ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Я, кстати, ни на секунду не сомневаюсь. Наверное, поэтому я не запомнил. Если бы кто-нибудь умер, я бы вспомнил это. Я помню, как мы на озеро ездили потом, когда мы сидели с Александрой, ведущей передачи, у костра, и тихо что-то выпивали. В этот момент на фоне Луны пролетел как метеор Петр Мамонов, который спрыгнул с моста в воду неизвестно куда, на что Александра сказала: "Вот и конец группе "Звуки Му". Я был глубоко потрясен. ЛИПНИЦКИЙ: К счастью, она ошиблась. Я помню, Миша, что один из альбомов группы "Трилистник" – по-моему, это вторая пластинка, – он назывался "Музыка Средиземья", и был очень интересно оформлен. Мы его держим в руках. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Это белый единорог. ЛИПНИЦКИЙ: И это, конечно, Митя Шагин, правильно? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Не уверен. ЛИПНИЦКИЙ: А я уверен. Вот написано "Ш" и "Д.". Это его. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Великолепно. ЛИПНИЦКИЙ: Расскажи про эту пластинку. Насколько я понимаю, здесь была музыка и для каких-то фильмов, как это еще... ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Это была музыка конкретно для серии сказок. У нас был период, где-то с 1989 по 1991 год. Мы, совместно с Пятым каналом, Наталья Серебрякова – режиссер, снимали детские сказки. Сериал, можно сказать. Много-много детских сказок. Мы и "Митьков" туда приглашали. Причем начиналось просто мы как артисты, потом мы музыку писали, потом стали сценарии писать, и этих фаз было очень много. ЛИПНИЦКИЙ: Они вообще записаны на пластинки? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Музыка записана здесь. ЛИПНИЦКИЙ: А сказки-то сами? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Сказки – это видео для детей. ЛИПНИЦКИЙ: Это все есть? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Нет. У меня частично есть. ЛИПНИЦКИЙ: Это все на рубеже 90-х куда ухнуло? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, режиссер уехала за границу, потом вернулась. Надо ее искать, и как-то это все, может быть, издавать. ЛИПНИЦКИЙ: Все-таки я убеждаюсь, что самым честолюбивым человеком в "Аквариуме" остается его лидер, который все – все записочки, все обрывочки, все сохраняет – это Борис Борисович. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Мы не могли тогда никак переписать. Вообще не было никаких устройств, чтобы переписать. Нам никто бы этого не позволил. Я с телевизора переписывал что-то на видеомагнитофон, но не более того. Причем, мы даже не знали, когда они пойдут в эфир, вплоть до этого. Там бывали вообще моменты великолепные. Я помню, мы сами написали сценарий про какого-то принца, который там что-то, какая-то принцесса – что-то такое, в общем, как обычно. Поехали снимать. Причем выехали в шесть часов утра, а Дюша принимал гостей и вообще спать не ложился. Когда мы приехали на площадку – это было Медное озеро, в сторону Приозерска – мы сами написали, что рыцари, значит, вскакивают на коней и мчатся к деревне. Это ирландские сказки, на ирландские мотивы какие-то. Хотя мы частенько писали сценарий на основании каких-нибудь других анекдотов других национальностей, скажем так. И, значит, подводят к нам коней. Я беру за уздцы, значит, двух коней, подвожу Дюшу и говорю: "Садись, подскакали, собственно. Снимать сейчас будут". Я помню его глаза, он поверх очков на меня смотрит, и тихо, чтобы никто не слышал, говорит: "Ты смерти моей желаешь?" И мы взяли под уздцы этих, значит, коней и повели к деревне. Это было настолько смешно: два рыцаря, еще и под уздцы, ведут. Потом какие-то дублеры снимают, как мы там скачем. Какие-то крупные планы. Но сесть тогда он не смог на коня – это было зафиксировано. ЛИПНИЦКИЙ: А ты-то нормально скакал? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, но не мог один скакать, а другой не скакать. Надо как-то вообще видеть картинку же. ЛИПНИЦКИЙ: Давай послушаем одну из песен с этого альбома, кстати, первую – "Ты – ветер". Андрей "Дюша" Романов, "Трилистник", "Музыка Средиземья", рубеж 80-90-х годов. (Звучит песня "Ты – ветер".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была "Музыка Средиземья". Я так понимаю, что свою давнюю любовь к Толкиену и "Властелину Колец" вы в этой пластинке полностью сумели реализовать. Так? Судя и по обложке, и по названиям песен. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: "Похищение быка из Куалнге" была тогда настольной книгой. Мы ее цитировали частенько во время застолья. Как вы знаете, история была совершенно мрачная. Там из-за девушки, из-за быка этого, из-за барышни, погибла куча людей. ЛИПНИЦКИЙ: Так всегда бывает. И в Трое из-за этого произошли крупные неприятности – из-за девушки. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Вот-вот. ЛИПНИЦКИЙ: Вообще, надо, наверное, несколько слов сказать о его первой жене. На мой взгляд, очень творческий тандем. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, первая жена была Галя Самсонова-Роговицкая, она была редактором телевидения. И то, что ей нравилось, она продвигала. В частности, она Шевчука пыталась, так сказать, и удалось ей продвинуть. Тамара Максимова, она с ней работала – с Тамарой Максимовой. Это известная программа была – "Музыкальный ринг", они придумали. ЛИПНИЦКИЙ: А потом была же у вас приятельница с телевидения, которая сняла много клипов, в том числе – и "Трилистника". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Клара Фатова – уникальный человек. Не можем ее найти сейчас. Очень много клипов "Аквариума" первых она сняла, и тоже не найти их сейчас никак. Галя Самсонова-Роговицкая, она, к сожалению, умерла раньше, давно уже, и это был все, конечно, удар по Дюше, потому как это был творческий союз. Не просто муж и жена, в общем, много чего-то придумали. Мы жили рядом и постоянно что-то придумывали. ЛИПНИЦКИЙ: Что было потом? Как 90-е прошел Дюша? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Потом мы отказались от студии, потому что она устарела, и вообще, это помещение перешло в другую собственность. ЛИПНИЦКИЙ: Ты имеешь в виду ДК Связи? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: ДК Связи, да, в котором мы… И Борис уехал на Пушкинскую, а Дюша забрал все, что можно, и, значит, писался дома сам. И он как-то немножечко удалился от всех, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Сказалось ли это на качестве записи последнего альбома Дюши "Электрическая осада"? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, он менее требовательно стал относиться к качеству звука. Есть такие люди и в мировой практике. Вот Джей Джей Кейла, допустим, совершенно не интересовало качество всего записанного, но, тем не менее, он остается вообще эталоном для многих. ЛИПНИЦКИЙ: Для меня и песни с альбома "Электрическая осада" остаются эталоном музыки прошлого века. И я предлагаю послушать песню Андрея Романова "Мой самолет". (Звучит песня "Мой самолет".) ЛИПНИЦКИЙ: Итак, "Электрическая осада". Ты сказал, что там есть хорошая песня "Grateful Dead". Для многих слушателей "Финам FM" группа "Grateful Dead" является, что называется, настольной книгой. Это одна из самых популярных групп в ротации нашей радиостанции. Что это? Дань Дюши ревущим 60-м – название песни "Благодарный мертвец"? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Вообще, мы сталкивались с "Grateful Dead" и даже общались с ними. У меня была какая-то бутылочка, меня запустили, как иностранного музыканта, мы сели, налили, выпили и… ЛИПНИЦКИЙ: Куда? В гримерку? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да. Я говорю: "А как вы относитесь к цифровой записи?". Он почему-то взял, всех выгнал из гримерки сразу же. Мы остались вдвоем и стали обсуждать. Он сказал тогда странную вещь: "Цифровая запись получается только у Стиви Уандера, потому что у него большой оркестр. И когда я выходил из этой гримерки – это была, вообще, ситуация совершенно дурацкая, – там куча была репортеров. Я выхожу, меня все фотографируют. Никто не мог понять, почему с неизвестным человеком, почему-то закрылся, и никого не впускает. ЛИПНИЦКИЙ: Дюшка не участвовал? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Нет, он как раз с Джерри Гарсиа сидел выпивал. ЛИПНИЦКИЙ: "Благодарный мертвец". Кстати, хотя это звучит немного резко, название этой песни, но Дюша у меня в сознании таким и остался. (Звучит песня "Благодарный мертвец".) ЛИПНИЦКИЙ: Вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", и мы с моим старым другом Михаилом Файнштейном-Васильевым, бас-гитаристом золотого состава "Аквариума" вспоминали сегодня нашего товарища. Нам уже пора прощаться. Мы обещали друг другу вспомнить Дюшины человеческие свойства. Я впервые это делаю в рамках программы "Содержание" за два года. Я не знал более теплого, более искреннего и более открытого к дружбе человека, чем герой нашей сегодняшней передачи Андрей "Дюша" Романов. Давай, Михаил, предложу тебе последнее слово на сегодня. Дюша в твоей жизни: музыкант, человек? ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: К сожалению, в данном случае уместно последнее. Что обидно. Потому как Дюша мог бы много чего сделать. Все время двигался. Один из самых светлых людей. Об этом трудно говорить, потому как это сложно формализуется. Это те вещи, которые можно только почувствовать. Это объяснить совершенно не представляется возможным. Причем, при всей его неподготовленности к жизни, так формально, то есть человек, который – в каком-то фильме было – типа "окромя гитары ничего в руках держать не умеет". Вот тот самый случай. ЛИПНИЦКИЙ: Ведь он, заберу вперед, он и ушел из жизни… ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: С гитарой в руках. ЛИПНИЦКИЙ: …В возрасте 46 лет с гитарой в руках, готовясь к выходу на концерт в кинотеатре "Спартак". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: На сцене. Он был на сцене, там очень плохая вентиляция была. Тромб. Были какие-то студенты-медики, которые пытались его спасти, и "скорая" приехала быстро, но… Когда мне позвонили, я помню, у меня просто у самого чуть инфаркт не случился. ЛИПНИЦКИЙ: У меня было то же самое. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Я находился в другом месте. ЛИПНИЦКИЙ: Когда ты мне, или Аня Черниговская, его вторая жена, позвонила – я не помню, кто мне это сказал – я двинулся в сторону двери и ударился о косяк так, что, помнишь, приехал с ним прощаться в темных очках. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да. Это был шок для всех. Если учесть, что он младше меня на три года еще, к тому же. ЛИПНИЦКИЙ: Да, уже много лет нет его с нами, но у него уже выросла дочка Соня, и вырос чудесный сын уже от второго брака Игнатий Романов. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Да, он живет в Лондоне. ЛИПНИЦКИЙ: Да. Я недавно был у них в гостях. Аня удачно, на мой взгляд, именно с точки зрения комфортности душевной, вышла замуж за нашего общего друга Алика Кана. И Игнатий, по-моему, себя хорошо чувствует с отчимом. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Для меня он был, на самом деле, другом, в первую очередь, а потом все остальное. Это нужно понимать нормально. Когда музыка – это жизнь, это содержание жизни, а друг – это друг. ЛИПНИЦКИЙ: Для нас Андрей, действительно, неразделим и как товарищ, и как музыкант. И единственное хочу вспомнить, что не было у меня лучшего спутника по Петербургу, чем Дюша. Никто из моих друзей – ни сегодняшних, ни прошлых, я езжу в Питер 50 с лишним лет – не знал и не любил так свой город, как Андрей. И то самое "Холодное пиво" – знаменитая песня группы "Аквариум", которую часто исполнял в концертах именно Дюша… ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Пардон. Я могу сказать, что это песня не "Аквариума", это песня Гребенщикова, потому что он ее подарил. Он ее написал. Все уверены, что ее написал Дюша, а написал ее Гребенщиков и подарил ее Дюше. ЛИПНИЦКИЙ: Да, и она стала хитом и "Аквариума", и "Трилистника". ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: И мы с Сашей Ляпиным играли частенько в концертах эту песню. ЛИПНИЦКИЙ: Давай мы с этой песней попрощаемся на время и друг с другом, и с Дюшей, и с нашей аудиторией. Спасибо, Миша. Спасибо за гостеприимство. ФАЙНШТЕЙН-ВАСИЛЬЕВ: Спасибо, что пришли. (Звучит песня "Холодное пиво".) 56:06 no http://finam.fm/archive-view/5632/ В студии: Максим Ляшко, российский поэт и музыкант.  Выпуск от 26.02.2012   ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и у вашего ведущего, Александра Липницкого, сегодня в гостях Максим Ляшко. Здравствуй, Макс. ЛЯШКО: Здравствуй, Макс. ЛИПНИЦКИЙ: Уверен, что это имя говорит очень немногим что-то, потому что Макс у меня ассоциируется с русской музыкальной тайной. Сейчас, когда "Содержание" находится в зимнем периоде, у меня такое впечатление, что тебя вытащить было сюда в Москву, как медведя из берлоги зимой. Есть такая ассоциация? ЛЯШКО: Похоже, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: Откуда ты приехал? ЛЯШКО: Сейчас из Тверской области, из места, где я сейчас работаю. Совсем недавно уже переехал с нового места – с озера Волго, с озера Селигер. ЛИПНИЦКИЙ: Вы понимаете, мои радиослушатели, что это за глушь. О твоем основном занятии, которое тебе приносит, можно сказать, пропитание, поговорим ближе к концу, во второй части передачи. Скажи, как человеку, который привык все-таки с гитарой доносить свои стихи, свои мысли до людей, как живется в такой абсолютной глуши, в отрыве от шоу-бизнеса? ЛЯШКО: Сейчас... ]]> Sun, 26 Feb 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Макс Ляшко В студии: Максим Ляшко, российский поэт и музыкант. ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и у вашего ведущего, Александра Липницкого, сегодня в гостях Максим Ляшко. Здравствуй, Макс. ЛЯШКО: Здравствуй, Макс. ЛИПНИЦКИЙ: Уверен, что это имя говорит очень немногим что-то, потому что Макс у меня ассоциируется с русской музыкальной тайной. Сейчас, когда "Содержание" находится в зимнем периоде, у меня такое впечатление, что тебя вытащить было сюда в Москву, как медведя из берлоги зимой. Есть такая ассоциация? ЛЯШКО: Похоже, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: Откуда ты приехал? ЛЯШКО: Сейчас из Тверской области, из места, где я сейчас работаю. Совсем недавно уже переехал с нового места – с озера Волго, с озера Селигер. ЛИПНИЦКИЙ: Вы понимаете, мои радиослушатели, что это за глушь. О твоем основном занятии, которое тебе приносит, можно сказать, пропитание, поговорим ближе к концу, во второй части передачи. Скажи, как человеку, который привык все-таки с гитарой доносить свои стихи, свои мысли до людей, как живется в такой абсолютной глуши, в отрыве от шоу-бизнеса? ЛЯШКО: Сейчас именно, что очень хорошо, вы знаете. Если бы я предполагал, как бы мне жилось, тогда это был бы, наверное, другой ответ. Дело в том, что произошло все органично, и если я мог это делать в городских условиях в пустых стенах в Москве на Шаболовке, и мне это нравилось. Но я дошел до определенного момента, когда просто все – словесный запас закончился, мысли заканчиваются вдруг, ты понимаешь, что ты выжат – все, ты все сделал, что мог. Это наступило на моменте, когда произошла запись альбома "Колобок и колобки" 1991 год, весна. Это был замечательный период. Можно было бы его назвать, что, когда ты личность свою… Абсолютная выработка личности собственной персоны, то есть того понимания самого себя, и это словесное, как говорят самовыражение. И итогом получилось "Колобок и колобки" – полное отсутствие, как мне показалось уже, моей собственной личности в моих произведениях маленьких, "колобки" я их называл, а "Колобок" – я как бы. Я попытался как бы уравнять себя, автора, и его творение с максимальным отсутствием рукоплесканий в мою сторону, или же, наоборот, камней. Спокойная жизнь и выделение этих колобков, и раздача их. Но даже это – я думал, что это я дошел до совершенства какого-то, но случилось тут все совместно – и 1991 год, и это – и вдруг все то, что казалось нам невозможным, в смысле, эта стена над нами, серая стена над нами – вдруг она рассыпается. И вдруг я понимаю, что у меня нет новых сил в новых обстоятельствах, новых слов. У меня нет, мне нечего говорить. Значит, мне нечем жить. И тут происходят новые моменты, которые заставляют нас какие-то сделать шаги, сумасшедшие шаги иногда. Повторять это очень трудно. ЛИПНИЦКИЙ: Ты бежишь из города. ЛЯШКО: Да. Или это бежишь, или уходишь. Я даже назвал это по-другому. Я говорю: "Лена, посмотри, люди кругом, посмотри. И еще я среди них". Что творится, да? Прости, Саша, может быть, я пространно рассказал. ЛИПНИЦКИЙ: Я не думаю, что твои песни смогут вот так с бухты-барахты прояснить твою поэтическую личность для моих слушателей, но мы рискнем и начнем. "День не настал", Максим Ляшко, альбом "Ясны солнышки". (Звучит песня "День не настал".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и сегодня у меня в гостях бард, музыкант, поэт Максим Ляшко. Макс, приезд в Москву, он сегодня, спустя более чем 20 лет – так же ты воспринимаешь город, как какую-то, скажем, радость? Все-таки публика твоя живет в городах. ЛЯШКО: Да, точно. ЛИПНИЦКИЙ: Там же тебе не перед кем выступать, правильно, на твоем острове? ЛЯШКО: Абсолютно верно. Это очень трудно. Только разве, может быть, случайно – ближним, абсолютно ближним. Стараюсь не проявляться, потому что, мне кажется, люди не находятся в потоке этих пониманий, этих смыслов, течений этих всех смыслов, и не превратить, знаете, бисер перед свиньями… Не превратить через этот бисер человека в свинью, лучше я ничего не скажу, понимаете? Есть такая вещь, как бывает, что нет ничего хуже раньше времени узнать что-то людям некоторым, и можно смыслами убить человека, обрушить на него все эти потоки. А люди не живут ими, люди вровень живут своим пониманиям, гармонично стараются, в общем-то, с этими… ЛИПНИЦКИЙ: Я, кстати, подумал, что эта идея, ее реализация – явление коммунизма в России – оно было крайне преждевременным для этой страны, согласен? ЛЯШКО: Возможно, да. ЛИПНИЦКИЙ: Мне так показалось. ЛЯШКО: Но у меня ощущение, что у нас все время эта преждевременность – она у нас все время, мы все время как бы преждевременно что-то… Во всяком случае, не в смысле, что прежде других народов – нет, преждевременно для себя. Ты об этом, Саша? ЛИПНИЦКИЙ: Да. И, собственно, мы с тобой обсуждали некоторые направления в твоей поэзии, и первую часть – мы ее даже обозначили как "духовная слепота", в которой ты какой-то период пребывал… ЛЯШКО: Абсолютно, да. ЛИПНИЦКИЙ: …И в этих песнях мы сейчас ее попробуем преодолевать. ЛЯШКО: Обозначить и преодолевать начинать. ЛИПНИЦКИЙ: "Лиса-сестричка" – она на эту же тему? ЛЯШКО: Да, собственно. О том, что доброта в животных уже. Здесь полное отчаяние уже насчет людей, полное разочарование в нас. И ключевое слово, кодовое, наверное, слово – "Домой, домой, проклятые". Я обращаю его сначала, говорю лисичке, говорю: "Домой, голубушка, домой". А второе: "Домой, проклятые" – это я к своим братьям отвечаю уже. "Домой". ЛИПНИЦКИЙ: "Лиса-сестричка". Мой гость, наш гость программы "Содержание" Максим Ляшко. (Звучит песня "Лиса-сестричка".) ЛИПНИЦКИЙ: А этот лесной мир, который тебя окружает в Тверской губернии – потому что как-то "область" туда не подходит слово, это именно губерния, огромный лесной край. ЛЯШКО: Да, точно. ЛИПНИЦКИЙ: Ты с ним накоротке? Ты общаешься с этим лесным миром природы? Охотник, грибник, рыбак? ЛЯШКО: Нет, таким образом – нет. Именно как охотник – нет, как рыбак... Я очень люблю этих людей, которые рыбачат, которые умеют пойти по-настоящему поохотиться, наверное. В смысле, может быть, даже к охотникам все-таки сохраняется предвзятый вариант, что, все-таки, пострелять бы можно было бы куда-то не по… Как биатлон лучше, понимаете? ЛИПНИЦКИЙ: Нет, я тоже к охотникам отношусь… ЛЯШКО: Вот тоже. ЛИПНИЦКИЙ: …Надо сказать, с предубеждением. ЛЯШКО: Сдержанно, да. Давай мягко назовем, да. А рыбаки меня очаровывают просто, это просто, действительно... Но дело в том, что мы же здесь московские люди. Редко кто москвичи – может быть, и есть, но чтобы стать рыбаком в Москве – это подвиг вообще какой-то. У меня была Москвой отбита привязанность к водоемам в рыбном смысле, то есть это абсолютная безнадега. Но когда попадаешь туда – водозабор, в чистые эти воды – ты видишь, какие они. ЛИПНИЦКИЙ: Верхневолжский. ЛЯШКО: Да, Верхневолжский водозабор. ЛИПНИЦКИЙ: Ты знаешь, я этим летом, прошлым летом, имел чудесный опыт создания церковно-археологического кабинета в Ниловой пустыни, что на Селигере, так что я соприкоснулся немножко с вашим водно-лесным миром Тверским. ЛЯШКО: А я сейчас на Городомле работаю как раз, на острове, попал буквально пять месяцев. Это прямо Нилова пустынь. ЛИПНИЦКИЙ: Рядом, да? ЛЯШКО: Это вот. Я сейчас там. Жизнь забросила. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, я весной тебя навещу. ЛЯШКО: Обязательно, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: Так как, можно будет? ЛЯШКО: Можно. Только закажешь пропуск. Я сделаю все, что ты пройдешь. Там потрясающе. ЛИПНИЦКИЙ: У вас случайно не тюрьма там? Почему пропуск-то? ЛЯШКО: Вот именно. Там почти. Это снаружи кажется, потому что даже колючей проволокой, потому что там "Роскосмос", там завод "Звезда", но внутри рабочий поселок. Я обалдел, Саша. Это наша Москва до 80-х годов, когда мы, помнишь, в казаки-разбойники могли бегать по улицам. Чистота. ЛИПНИЦКИЙ: Безопасность? ЛЯШКО: Да. Вот в чем дело. ЛИПНИЦКИЙ: И разговоры о высоком? ЛЯШКО: Наверное, да. Во всяком случае, напряжение пониженное у людей. ЛИПНИЦКИЙ: И, тем не менее, за два последних дня я два раза прослушал твой альбом "Жена", с которого мы сейчас слушаем несколько песен подряд – "Плоть и мясо". И у меня не сложилось впечатления о таком прозрении. Такое впечатление, что ты там всерьез закопался в собственных эмоциях. ЛЯШКО: Ты знаешь, наверное, и прав. Потому что это только осознание. Если мы сказали, это еще не прозрение", но это уже осознание. Если слепота была перед этим, мы обозначим это так, – то теперь осознание того, что происходит, и все тяжелее. И поэтому следующая вещь… ЛИПНИЦКИЙ: "Плоть и мясо"? ЛЯШКО: Да. (Звучит песня "Плоть и мясо".) ЛИПНИЦКИЙ: Уважаемые радиослушатели, сегодня я вам в определенной степени сочувствую, потому что накал поэтических страстей, которые скопились в песнях моего сегодняшнего гостя Максима Ляшко – он, конечно, это не подарок для неподготовленного слушателя. Надеюсь, вы справитесь. Я знаю, насколько непросто. У меня уже давно были такие опыты разговора вот так тет-а-тет с поэтом. Это не представитель поп-музыки, шоу-бизнеса сидит передо мной, это просто поэт. Не бывает поэтов, пишущих для рок-н-ролла, поэтов-бардов или поэтов, которые относят свои первые стихи в журналы. Поэт – это поэт, это судьба. И мы продолжаем разговор с Максимом Ляшко. Есть ли какая-то преемственность в российской рок-музыке с твоей точки зрения, и если есть, то кто твои предтечи? ЛЯШКО: Предтечи? Именно если начать с рок-музыки, я думаю, что и рокеры тут себе тоже замечательные не хвосты, а именно головы придумывают, наверняка. И я думаю, что отталкиваются от них. А как их обойдешь-то всех? Прекрасные, прекрасные. Ты уж прости, Саша, просто я, случайно услышав твою передачу в Тверской области, твои вышеназванные семь человек, или не семь, я не помню – великолепный ряд. Мы можем назвать их снова. Назовем. Это люди, которые в нас будили эту искру, которые поддерживали после Высоцкого. Не будем даже Высоцкого называть. Ребята: Галич, Визбор и прочее – все это, это было, да, на своем этапе работало. И вот, ребята вот это поддерживали. А здесь Виктор Цой, Гребенщиков Борис – просто это сдержанное противодействие, сдержанное – не крича, и в то же время не сентиментально, как Окуджава. В хорошем смысле сентименты, обязательные. Но Гребенщиков принес замечательную сдержанность. Она такая… Сопротивление спокойного, спокойное. Меня это поразило тоже. И помогло переключиться от Владимира Семеновича Высоцкого, перейти к чему-то другому, действительно. Башлачев Саша – просто удивительный. Судьба даже, и сама судьба именно Сашки. Дальше – Леня Федоров. Что он до сих пор делает? Ну, иногда закапывается, ощущение, что даже куда-то… Но так и надо! А как? Мы все рудокопы, да? Простите, что говорю "мы". А что? Как мы? Внутренне. Мы не страдаем недосамооценкой. ЛИПНИЦКИЙ: А Шевчук? ЛЯШКО: Да. "Не стреляй", это 1983 даже еще. Помните, да? Очень важный, и тоже судьба. Юра, особенно своей ходкой 1994-1995 год в Чечню – это уже ходы. Я иногда прямо ругаюсь на него, на это его политическое, слишком глубокое. Иногда мне это… Но, с другой стороны, а как? Это он. Значит, ему так надо. ЛИПНИЦКИЙ: Но это не твое, да? ЛЯШКО: Да-да, это не мое. Это все-таки не мое. Что мое – мы выйдем, я надеюсь, к концу. ЛИПНИЦКИЙ: Давай мы сейчас послушаем твое – "Солнце в невесомости". ЛЯШКО: Да. (Звучит песня "Солнце в невесомости".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня с альбома "Жена" "Солнце в невесомости". Продолжаем беседу в программе "Содержание" с поэтом, рокером, бардом Максимом Ляшко. ЛЯШКО: Дело в том, что мы закончили осознание. Здесь появляется в нашей подборке, наконец, появляется антигерой, то есть это: "Отпусти, мне больно. Заходи в гости, если хватит подлости". Определяюсь. Тот, кто… ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, в этой песне я услышал нотки ощущений Башлачева. ЛЯШКО: Может быть. ЛИПНИЦКИЙ: "Отпусти, мне грехи, я не помню молитв". ЛЯШКО: Да, это да, ну словцо-то да. А здесь я говорю уже, я называю того, кто был мне дорог, видимо, по жизни. В смысле, я даже не понимал, что он мне должен быть дорог, а он был рядом. И я ему говорю: "Нет, хватит". Следующая вещь, к "Молчи" мы подходим просто – я говорю: "Молчи". Да – "от жены-сатаны", с одной стороны. Но, с другой стороны, и он нуждается в своем. Здесь я кое-что прочесть хочу, чтобы связать. ЛИПНИЦКИЙ: Слово Максиму Ляшко. ЛЯШКО: Да. "Не казенного, и не книжного, не киношного, не телевижного, возлюби вышнего в виде ближнего, и потом только в виде дальнего, в смысле, нижнего". Здесь я хотел говорить, надеюсь хотя бы здесь расшифровать, хотя мы не расшифровывали пока ни одной песни, – расшифровать… Помните это: "Беса же тоже надо любить". Конечно! Но после того как ближнего, тогда он приближается. Вот ближний, ты распространил любовь – и тогда чуть дальний становится чуть ближе. Он уже ближе. Вот любовь, действие любви. Никак нельзя перепрыгнуть, нельзя нам любить голодающих в Африке, если мы перепрыгнули, я не знаю, сейчас через Грецию. Ближе возьмем – через свою Тверскую область. Она у нас, кстати, самая нищая. Вот в чем дело. Но очень чистый и красивый, конечно, край, сумасшедший просто. С Михаилом Тверским, Анной Кашинской эти все дела. Это потрясающе. ЛЯШКО: Песня, написанная на острове в Тверской губернии – "Молчи". (Звучит песня "Молчи".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, Макс, где ты пишешь свои вещи, как правило? Дома или куда-то выезжая? Процесс, творческий процесс. ЛЯШКО: Я, конечно, очень мечтаю, чтобы как и Леня Федоров, и как у меня был записан 1991 год, Олег Коврига доставил – потрясающий мой товарищ – доставил мне небольшой аппаратик, дома поставил. Я спокойно все взвесил, все сделал и был доволен чисто, может быть, не самим качеством, которое дают хорошие студии, но именно качеством исполнения вещи. Вещи родились и превратились действительно в колобки. Имеется в виду, что они не страдают какими-то углами, они чистой формы. А здесь приходится… Юра Марков сейчас – замечательный товарищ Олега Ковриги, и очень проникновенно ко мне отнесся, очень хорошо владеющий ситуацией. ЛИПНИЦКИЙ: Звукорежиссер? ЛЯШКО: Звукорежиссер Юра Марков. И сам он композитор, еще певец – не важно, это его дело уже. Конечно, мечта, чтобы было повольготней, чуть-чуть пороскошней, чуть-чуть подольше подзадержаться на какой-то, чтобы придать ей не только ноту правильную, а правильную интонацию. Борьба-то идет за это, если мы скоморохи, если мы фольклорщики, если мы что-то делать по-серьезному хотим. ЛИПНИЦКИЙ: Давай послушаем песню "Он пришел", а потом поговорим еще о скоморошестве. ЛЯШКО: Давай. (Звучит песня "Он пришел".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем слушать достаточно лаконичные песни с альбома "Жена" моего гостя, поэта и музыканта Максима Ляшко. И сейчас, Макс, вернемся к теме, которую ты сам обозначил перед нашим разговором – "Скоморошество". Я об этом писал ведь еще много-много лет назад, имея в рядах своей группы такого лидера, как Петр Николаевич Мамонов. ЛЯШКО: Которого я забыл назвать в числе семи этих, которых ты… Да, Петька потрясающий. Олег Коврига как-то на меня обиделся, что я говорю: "А Петр-то Петрушка, ты посмотри же, Петруха просто". Он: "Не надо". Олег тогда еще трудно шел к этому фольклору, к нашим корням, он не думал, что можно такую проводить параллель, опускать настолько глубоко, как "Петр-то, пляска его". Это же – это с ума сойти. "А улыбка это? Прямо Петруха". Помните это? ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, если говорить об эволюции артистов, ведь Петр прошел, можно сказать, от своего одиночного плавания в своем скоморошестве к созданию большой группы, на которую потратил много сил и создал как бы симфонию скоморошества, а сейчас вернулся обратно туда, но теперь уже есть кино. ЛЯШКО: Но к единичеству, к единству. ЛИПНИЦКИЙ: Но разговор-то о тебе. Скажи, пожалуйста… ЛЯШКО: Был и у меня такой период, был. ЛИПНИЦКИЙ: …Я все время тебя вижу одного с гитарой. А у тебя был другой период? ЛЯШКО: Очень рано. Просто это быстро произошло, очень рано. С двумя потрясающими своими товарищами, тоже авторами, я записал альбом "Насекомые времена". Он куда-то пропал. Может быть, где-то есть, найдется. Может, 1989, 1988 год. Мы его все, мы сделали, все зазвучало. На мандолине, представляете? Представляете, скрипка, но не скрипка цыганская – я не в плохом смысле цыгане, а, все-таки, если берем скрипку русские ребята, то надо что-то найти ней. Мы нашли в ней интересное звучание – предавангардное или поставангардное немножко, и очень скомпоновали хорошие вещи, которые потом одиночно я и пел в результате. Но вы представляете, что произошло: вдруг, в момент, когда надо было начать петь людям, один парень говорит: "Максим, ты знаешь, я не буду". И тут я получил страшный шок, после чего у меня абсолютное и предвзятое отношение к музыкантам в плане самого себя. Я их очень люблю, но на расстоянии. ЛИПНИЦКИЙ: Получается история… ЛЯШКО: С предательством. ЛИПНИЦКИЙ: …Башлачева. ЛЯШКО: Да? Я не знал об этом. Саша, прости. ЛИПНИЦКИЙ: Нет. Я имею в виду, что он, видимо, тоже имел опыт в молодости… ЛЯШКО: Тоже. Опыт, да, негативный. Все. ЛИПНИЦКИЙ: …И потом уже не мог создать группу. ЛЯШКО: Потому что, если бы, конечно, ему бы помогли по-настоящему… Судя по тому, как сейчас ребята один в один иногда поют его вещи, я понимаю, что могло прозвучать. Он не пришел к инструментам. Я все-таки жду еще, надеюсь. Если честно, я надеюсь, преодолею этот комплекс. Но я понял, что с музыкантами надо как с детьми возиться. ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛЯШКО: Надо всех… Если у меня нет возможности обеспечить их – все, это ничего не получится. ЛИПНИЦКИЙ: Да, это точно. Этим я занимался у себя в группе. Хорошо. Тем не менее, хотя одиночное плавание в музыке, оно ставит человека перед большими проблемами. Никто тебе плечо не подставит. Но жена, наверное, раз альбом так называется. ЛЯШКО: Да, тут абсолютно верно. Можно я расшифрую тогда для людей? ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛЯШКО: Почему так называется альбом – "Жена". Все удивлены простотой. Сквозной здесь момент. Здесь жена, как вообще. Вы понимаете, да, мы мужчины и женщины. Если это не в половом уже смысле. Есть целостность мужская, есть целостность женская. И если это назвать целостность, то муж – это не мужчина, муж – это почти Бог. Это тот замысел божества о нас. И жена – это осуществленный замысел о женщине. Она и мать, она и подруга, она и плечо. У меня есть выражение: "Хорошо бы 12 товарищей, но лучше одна жена". ЛИПНИЦКИЙ: "Святая вода" – песня, которая у нас стоит следующей. ЛЯШКО: Подводка, да. ЛИПНИЦКИЙ: Все-таки имеет отношение к женскому естеству. Вода. ЛЯШКО: Абсолютно, да. (Звучит песня "Святая вода".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем идти за выбором моего гостя – поэта, рокера, скомороха Максима Ляшко. Сейчас мы пришли к песням, которые ты обозначил "внутреннее ковыряние". Интересная аббревиатура – "внутреннее ковыряние". "Папа приносил вино" – о чем эта песня? ЛЯШКО: Вещь. А вещь – это такая вскользь, сквозная, о своем детстве, о том, что, вроде бы, неприглядность какая-то сопровождает это. Но, оказывается, не в этом дело. Оказывается, есть хуже, есть сознательное зло. Я говорю, есть грешность, есть наша поврежденность – это одно, это то, с кем мы друг другом работаем, нам приходится иметь: кто-то случайно обманул, где-то обсчитал чуть-чуть, но он рисковал. Это грешник. А есть зло, страшное, которое, в смысле, не то зло – добро-зло – а ненависть. Любовь и ненависть. Добро и зло по горизонтали располагаются, а ненависть и любовь – по вертикали. Ненависть, ненавидящие есть. Тут немного вот о чем. И тут признание вины, что я замаран со всем этим. Припев последний: "Я левый эсэсэровец, я киевский расист, я сраный гитарист, я хеви-партизан, я интервенционалист". Признание – все, что, действительно, о чем наши классики говорили, что все внутри моего сердца происходит. ЛИПНИЦКИЙ: Ты знаешь, не знаю, удалось ли тебе, а я сходил на фильм Андрея Смирнова "Жила-была одна баба". ЛЯШКО: Ой, хочу посмотреть очень, да. ЛИПНИЦКИЙ: Где, кстати… Я не дождался появления на экране Юры Шевчука, потому что меня настолько разочаровало первое начало фильма… ЛЯШКО: А, вот так теперь? ЛИПНИЦКИЙ: …Где то, о чем ты говоришь, вот эта ненависть – настолько пронизывает первый час… ЛЯШКО: Саму подачу, да? ЛИПНИЦКИЙ: …Первый час этого фильма, где идет сплошной негатив. Понятно, что режиссеру нужно было показать среду, из которой возникло эта кровавая русская революция, и после этого гражданская война, и так далее и тому подобное, но смотреть это невыносимо, тем более, когда ты это уже знаешь. Давай послушаем твою песню, а дальше продолжим эту тему. "Папа приносил вино". (Звучит песня "Папа приносил вино".) ЛИПНИЦКИЙ: Продолжим тему ненависти и дремучего недобра, которое в нашей глубинке все-таки существует наряду со всем этим святым, прекрасным, которое никуда не девается. Как это все сочетается? Тебе, наверное, живущему уже несколько лет, видится совершенно, наверное, в другом свете, чем городскому человеку. ЛЯШКО: Как оно сочетается или что? ЛИПНИЦКИЙ: Как оно сочетается сейчас в русском народе, в глубинке. Как они живут? Как они смотрят на то, что здесь какие-то революции намечаются, какие-то… ЛЯШКО: Я тебе хочу сказать, неутешительно для наших людей, которые выходят на забастовки, даже на митинг прекрасный. Здорово, что все это происходит. В смысле, так и должно быть в городах тех, кто думает, тех, кто живут мыслью, для кого идея и питаться идеями – это действительно часть жизни. Люди должны выражать это все. Но я свидетель другого. Я живу в более спокойном, более успокоенном, в более приземленном и заземленном даже мире. Они так на это с опаской смотрят тоже. Потому что ведь, действительно, они далеки от власти от той. Она что-то подбрасывает периодически нам туда, в глубиночку, что-то спускает, и там люди дорожат этим. Их в этом смысле можно понять. И поэтому я, уж простите – мой совет этому движению, которое сейчас идет: чтобы мы это начали учитывать, мы, умные – мы немножечко начали учитывать, что там тоже, просто нас просто так нельзя расцентровать, нас трудно, в смысле, нам непонятно, зачем нам это. Просто взяться за вилы? Уже столько брались. ЛИПНИЦКИЙ: Опять разворошить все. ЛЯШКО: Опять, да. И уже люди, там прививка как будто стоит такая. Люди немножко могут воровать лес – это понятно, рыбкой чуть-чуть, обмануть тех, тех чуть-чуть подобмануть. Но все это по жизни. И те, и другие как бы играют в эту игру, такая нормальная. ЛИПНИЦКИЙ: Погоди, так же было. Ты просто иллюстрируешь 70-е годы прошлого века, когда весь Советский Союз так и существовал. ЛЯШКО: Наверное, да. ЛИПНИЦКИЙ: Может быть, ты считаешь, можно к этому вернуться? ЛЯШКО: Нет. Я считаю, что просвещать нам надо неведение наше, просвещать, конечно. Но просто талантливо надо делать это, надо. ЛИПНИЦКИЙ: Давай посмотрим, как ты это делаешь в своих песнях. Альбом "Ясны солнышки" "Вспыхнут горечью". (Звучит песня "Вспыхнут горечью".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня моего гостя Максима Ляшко "Вспыхнут горечью". Последние годы, насколько я понимаю, ты вернулся к увлечению своего детства – к футболу. ЛЯШКО: Здорово ты сказал, так правильно. Именно последние. Это произошло в 2001 году. Все совпало, все сошлось: внутренние ковыряния, о которых мы сказали, что с этим делать, со своей душой – спасать ее, не спасать, выносить, обрести ли молитву, начинать молиться, не начинать. Но это все внутреннее мое дело. И вот вдруг наступил момент, когда я чувствую, что я варюсь в собственном соку. Я что-то начинаю понимать, уже даже пою что-то, но недостаток. Спеть о хорошем деле – надо это хорошее дело делать начать, осуществлять. Надо что-то делать. Надо быть бескорыстным, надо начать любить, в смысле, не объясняя, а потом чтобы понимали: "А он любил меня в этот момент". Мы сейчас про большое, настоящее говорим. Вот о чем. ЛИПНИЦКИЙ: И ты взял мячик и пошел к детям? ЛЯШКО: Конечно. Я понимал: воровать лес я не могу, не умею, не хочу, убивать бедных животных тоже, удить рыбу – ну смешно: убежать из Москвы и начинать удить рыбу. Столько ребята удят, они ждут, когда у них купят рыбку эту. Поэтому, и вдруг я, да? Саша, можно тогда чуть-чуть похвалюсь? ЛИПНИЦКИЙ: Да. ЛЯШКО: Ведь когда попал я, уехал из города, из Москвы, в тот 1994-й – семь лет прошло, прежде чем я заиграл в футбол, прежде чем я обнаружил себя, как футболиста для местных людей. Я попробовал научиться, как они, жить среди людей. Прежде чем ты откроешь что-то и начнешь поучать в чем-то, даже в футбольном смысле – ты покажешь, что ты, как мы-то можешь. Да? ЛИПНИЦКИЙ: Немножко и лесок поворовать. ЛЯШКО: Да, вот именно. Нет, до леса я так и не добрался, это было табу. Нет, я тебе скажу, что – это научиться делать деревенскую работу. Это накосить сена, обслужить козу, ты понимаешь? Принять роды, ты представляешь это все? Или убить курицу. Понимаешь ты? Важные вещи произошли со мной. И когда я понял, что все, тут уже меня распирает, когда приехала городская команда, и обыграла моих деревенских 10-0, а я присутствовал при этом – все, я сказал: "Мальчики, с завтрашнего дня начинается". Я начинаю, выхожу, жонглирую, показываю. Ребята всех возрастов, 20 человек собралось пацанов, и мы как начали тренироваться. И уже весной через два месяца мы уже обыграли этот населенный пункт, который к нам приехал. ЛИПНИЦКИЙ: Так. Тогда пришел черед песни "Брызнет свет". (Звучит песня "Брызнет свет".) ЛИПНИЦКИЙ: Итак, свет брызнул, у тебя появилось занятие по душе, новое занятие. Есть ли шансы у российского футбола к ближайшему чемпионату мира, который пройдет… Понятно, к ближайшему шансов нет, а вот который пройдет в России – есть шансы? ЛЯШКО: Саша, а мы сейчас с тобой именно не как рокеры уже сейчас, а мы сейчас с тобой, как два футболиста. Я тебе скажу: выход простой – это чтобы не убивалась инициатива пацанов. Чтобы у нас, когда мальчик хочет водиться с мячом – он обязательно водился. Мне понравилось, я тебе просто скажу, Саша, ты поймешь, я серьезно просто отвечу на этот вопрос. Совет-то простой. Как наладить тренировочный процесс, не убивая самостоятельное мышление пацанов, как не забить? С моей стороны, вот я – человек, который пробивает для своей команды все, что угодно, все: от бутс до мяча, до приезда команды. Ответ простой, что мало отцов среди тренеров, понимаешь? Мы их на понт как-то берем, мы как-то их по-взрослому с детства уже начинаем. А они уже играют в такой футбол, вот этот пас – он уже даже не радует. А где финт, где особенность? ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, я подумал, что дель Боске, Пеп Гвардиола – вот такие папаши. ЛЯШКО: Вот, наверное. Да. И даже этот реаловский-то – он именно ведет себя… ЛИПНИЦКИЙ: Моуринью? ЛЯШКО: Да. Пусть он немножечко – не будем оценивать его… ЛИПНИЦКИЙ: Понты. ЛЯШКО: Да, вот это все. Ах, как это живые люди, в конце-то концов. Мне понравилось просто, Казань к себе в детско-юношескую школу, вдруг, я случайно увидел это – пригласили человека, и он сказал: "Как это, как это? Все тренировки с мячом. Все тренировки должны иметь игровой эпизод, потому что здесь же коллективно-индивидуальное, и ни одно не должно нарушить". Но индивидуальное должно… ЛИПНИЦКИЙ: Прорасти. ЛЯШКО: Да. И тогда коллектив-то. ЛИПНИЦКИЙ: И тогда мы слушаем песню, заглавную песню с альбома "Ясны солнышки". (Звучит песня "Ясны солнышки".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, что вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и мой гость – поэт, бард, рокер и футболист, и футбольный тренер Максим Ляшко уже сейчас будет начинать с нами прощаться. Какие-то мысли на дорожку, может быть, на футбольную, на поэтическую дорожку? ЛЯШКО: Вот мы и подходим, просто последняя вещичка, если удастся вам ее в передаче осуществить… ЛИПНИЦКИЙ: Конечно. ЛЯШКО: …Она как раз тоже, "Ливень вылил" – о колобке. У него Бог, у меня колобок. Здесь колобок, с чего мы начали – "Колобок и колобки" 1991 года – вдруг в моей жизни превратились в футбольный мяч: "Мне, убогому, на колобок". Оказывается, я отфутболил, я играл вот в этот мяч. Это наполняется смыслом. Я просто подведу вам, почитаю текстик, дерзну: "Мне ответил сегодня живой, позавчера убитый: "Кто не с тобой, тот без меня. Вы квиты. Они в позе святых, ты в бозе проклятых. Они зря это, но не зря ты. Будь же бдителен, не запутайся в злах-добротах – это ложь. Будь внимателен. Ты найдешь меня в царских футбольных вратах в День торпедовской божией матери". ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо. В гостях у программы "Содержание" был футболист, бард, рокер и поэт Максим Ляшко. Спасибо, Макс. ЛЯШКО: Спасибо, ребята. (Звучит песня "Ливень вылил".) 53:18 no http://finam.fm/archive-view/5605/ В студии: Александр Васильев, лидер группы "Сплин".  Выпуск от 19.02.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и я, ваш ведущий Александр Липницкий, сегодня представляю, на самом деле, не гостя нашей студии. Мы с ним в гостях у тогда еще ленинградского рок-н-ролльного небожителя, в квартире, где записаны лучшие песни, – не то, что даже записаны – придуманы многие песни "Аквариума" 80-х годов. Мы в гостях у Севы Гаккеля вместе с Александром Васильевым – лидером группы "Сплин". Здравствуй, Саша. Это легкий такой… ВАСИЛЬЕВ: Привет, да. Обратите внимание на странные звуки, которые раздаются из-за дверей.  ЛИПНИЦКИЙ: Это Сева. ВАСИЛЬЕВ: Сева прилег отдохнуть. ЛИПНИЦКИЙ: Видимо, репетирует. Саша, так уж получилось, что, раз в этом году 40-летие "Аквариума" – они решили это дело отметить уже. ВАСИЛЬЕВ: Очень приятно, что Борис пишет хотя бы на афишах "4000 лет". Не тупые 40, а 4000. В прошлый раз это было 300 вместо 30, везде было "300 лет", знаешь, группе было написано, сейчас – "4000 лет". Очевидно, что уже солист приравнен к фараонам окончательно. Надо... ]]> Sun, 19 Feb 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: группа "Сплин" В студии: Александр Васильев, лидер группы "Сплин". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и я, ваш ведущий Александр Липницкий, сегодня представляю, на самом деле, не гостя нашей студии. Мы с ним в гостях у тогда еще ленинградского рок-н-ролльного небожителя, в квартире, где записаны лучшие песни, – не то, что даже записаны – придуманы многие песни "Аквариума" 80-х годов. Мы в гостях у Севы Гаккеля вместе с Александром Васильевым – лидером группы "Сплин". Здравствуй, Саша. Это легкий такой… ВАСИЛЬЕВ: Привет, да. Обратите внимание на странные звуки, которые раздаются из-за дверей. ЛИПНИЦКИЙ: Это Сева. ВАСИЛЬЕВ: Сева прилег отдохнуть. ЛИПНИЦКИЙ: Видимо, репетирует. Саша, так уж получилось, что, раз в этом году 40-летие "Аквариума" – они решили это дело отметить уже. ВАСИЛЬЕВ: Очень приятно, что Борис пишет хотя бы на афишах "4000 лет". Не тупые 40, а 4000. В прошлый раз это было 300 вместо 30, везде было "300 лет", знаешь, группе было написано, сейчас – "4000 лет". Очевидно, что уже солист приравнен к фараонам окончательно. Надо всем это отпраздновать. ЛИПНИЦКИЙ: Солист нас с тобой и познакомил – я имею в виду, Борис Борисович нас и познакомил в начале 90-х – и для меня, собственно, и осталась группа "Сплин" таким мостиком между эпохой, которая ушла, казалось бы, безвозвратно в 80-е годы, и тем, что мы имеем сейчас. Как, собственно, этому мостику из той страны живется в этой стране, новой? ВАСИЛЬЕВ: Как у любого моста, на берегах все спокойно. Там же стоят опоры, а в середине, где опоры уже в воде и ветер гуляет – там, конечно, трясло. В середине жизни, конечно, когда кризис переживаешь, переходишь из 80-х в 2011, обязательно какой-то кризис случается. Но зато потом все легко, свободно и спокойно. ЛИПНИЦКИЙ : А "Сплин" был придуман, скажем, в тех же традициях ленинградского рока? Вы ведь ходили, наверное, на концерты в рок-клуб, учились. И так же и была собрана группа? По старым лекалам? Или уже это новое поколение было вынуждено делать что-то особенное? ВАСИЛЬЕВ: Вообще-то, я бы сказал бы, что в ленинградской школе есть два направления: одно – это классическое, когда группа собирается вокруг лидера, который пишет песни – у нас это и "Аквариум", и "Кино", и "Зоопарк", и "Алиса", а другое было все-таки авангардное, которое и Курехин представлял, и "Поп-механика", и "Странные игры", и "Авиа". Там совершенно другой принцип. И мне нравилось и то и другое. Очень хорошо, что и так и так было. Мы, скорее, конечно, к первому направлению принадлежим, поскольку песни мои, а группа уже занимаются аранжировками. Но это так сложилось в жизни, кто-то специально, ты же понимаешь, в это течение не пытается попасть. ЛИПНИЦКИЙ: Мы решили первую песню слушать "Сигнал из Космоса"? ВАСИЛЬЕВ: Нет. Смотри, это название группы, это название пластинки, а это песни пошли. ЛИПНИЦКИЙ: Отлично, "Настройка звука". Расскажи про эту пластинку. Когда она записана? ВАСИЛЬЕВ: Это 2009, записана здесь в Питере на "Добролете" Андреем Алякринским – это Тропилло наших дней, только, естественно, на пять голов выше и шире в плечах в четыре раза. ЛИПНИЦКИЙ: Он же был звукорежиссером в "TaMtAm", если мне не изменяет память? ВАСИЛЬЕВ: Это еще конец XX века, этот друг Севы Гаккеля наилучший. ЛИПНИЦКИЙ: Я его помню с тех пор. ВАСИЛЬЕВ: Андрей, да. ЛИПНИЦКИЙ: Раз речь пошла о звукорежиссере, "Настройка звука" – песня вполне соответствует. (Звучит песня "Настройка звука".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и мы начали нашу беседу с лидером группы "Сплин" Сашей Васильевым с песней с последнего альбома "Сигнал из космоса" "Настройка звука". Мне трудно говорить об этой пластинке, потому что я, к стыду своему, не успел ее послушать, но, может быть, и интересно слушать ее вместе. ВАСИЛЬЕВ: Вот именно. ЛИПНИЦКИЙ: Но я не раз бывал на ваших концертах и в 90-е годы, и мне очень, собственно, любопытно, насколько этот слом эпох – 90-е, 2000-е годы – изменил жизнь группы "Сплин", если он вообще ее изменил, если вообще что-то можно изменить. ВАСИЛЬЕВ: По-моему, группа меняется все время. Есть какой-то цикл временной – может, два-три-четыре года, не знаю, как олимпиада, – но обязательно, то тебя в фолк-рок занесет, то в авангард, то в классический рок, то в бард-музыку. Я не знаю, сколько кругов у этого ада. ЛИПНИЦКИЙ: А ты никогда, скажем, не боялся, или, мягче выразиться, не беспокоился о том, что для группы смена стиля – всегда довольно опасная штука? Мы знаем это на примере, так сказать, классических рок-групп, когда эксперименты приводили к тому, что группа вылетала, что называется, из топов. Как со "Сплином"? ВАСИЛЬЕВ: Вообще, в природе, когда что-то резко меняет свое направление, всегда катаклизм происходит. А так, если перемены с группой есть – они, конечно, должны быть плавными. Если группа хочет развиваться, лучше бы ее не бросало из стороны в сторону. ЛИПНИЦКИЙ: Вас бросало? ВАСИЛЬЕВ: Да нет, конечно. Нет. Я еще раз говорю: мы живем в рамках определенной традиции культуры. Город у нас за окном прекрасный есть – Санкт-Петербург, улица Восстания. Самый центр. ЛИПНИЦКИЙ: Давай мы на эту тему послушаем песню с вашего последнего альбома "Дыши легко". (Звучит песня "Дыши легко".) ЛИПНИЦКИЙ: "Дыши легко" – мы только что слушали песню группы "Сплин". Насколько я припоминаю, человеку, который нас с тобой познакомил – Борису Гребенщикову – в этом городе, вашем родном, дышится в последние годы не очень легко. Он мне не раз об этом говорил, что, в общем, здесь ему достаточно некомфортно. Как у тебя с новым Питером? ВАСИЛЬЕВ: Мне кажется, Борис просто выбрал не очень правильное место для жилья в Санкт-Петербурге. ЛИПНИЦКИЙ: Невский проспект? ВАСИЛЬЕВ: Да. Если бы он сменил жилье и отъехал бы чуть-чуть в сторону от этой точки. Но ему видней, конечно, но по ощущениям со стороны лучше, конечно, жить и этажом повыше и чтоб пространство было вокруг, свежий воздух. Питерские дворы-колодцы все-таки, конечно, настроения не добавляют. ЛИПНИЦКИЙ: Мне кажется, просто он такой человек, что на эту тему не парится. ВАСИЛЬЕВ: Да, он не парится. ЛИПНИЦКИЙ: И в итоге платит. ВАСИЛЬЕВ: В общем, неизвестно. ЛИПНИЦКИЙ: В 90-е годы гастроли отличались от того, что происходит сейчас? ВАСИЛЬЕВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Меня гастрольная жизнь очень интересует, потому что я редко вижу афиши "Сплина" в Москве. ВАСИЛЬЕВ: Я понимаю. Значит, 90-е годы – это вообще переходный период во всем, ты же понимаешь. В плане гастролей – это переход от диких организаторов к более-менее цивилизованным. На сегодняшний день, последние лет десять все очень тихо и спокойно, грамотно и профессионально в целом. ЛИПНИЦКИЙ: По всей стране? ВАСИЛЬЕВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Вы не сталкивались? ВАСИЛЬЕВ: В целом, одинаково ровно. У нас есть определенный райдер, и у всех групп он есть, и, как правило, он выполняется. ЛИПНИЦКИЙ: Как сейчас реагирует ваша публика на новые пластинки? Мне казалось, что всегда "Сплин" вырабатывал у своей аудитории ровное отношение. Ты старался его иногда как-то так разбить, скажем, вдребезги? ВАСИЛЬЕВ: Да, конечно. В каждой. ЛИПНИЦКИЙ: Какими пластинками это получалось, а какими нет? ВАСИЛЬЕВ: Внутри каждой пластинки должна быть маленькая бомбочка, и, видимо, не одна, чтобы чуть-чуть менять сознание слушателя путем подрыва его сознания. ЛИПНИЦКИЙ: В твоем сет-листе у меня перед глазами название песни "Больше никакого рок-н-ролла". Естественно, вспомнилась известная песня 80-х годов "Рок-н-ролл мертв". ВАСИЛЬЕВ: Да, естественно. ЛИПНИЦКИЙ: Это как-то связано? ВАСИЛЬЕВ: Абсолютно. Конечно, связано. Причем это вспоминается уже после того, как эта песня записана и опубликована. Выясняется, что, конечно же, есть связь с песней, которая 30 лет назад была, что вполне естественно. Но там совершенно другая подача и это уже начало XXI века. И по темпу, и по тому, сколько там текста и с какой скоростью он подан – это все уже XXI век. ЛИПНИЦКИЙ: Что же, проверим. "Больше никакого рок-н-ролла", "Сплин". (Звучит песня "Больше никакого рок-н-ролла".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и мы продолжаем беседу дома у Севы Гаккеля, виолончелиста группы "Аквариум", на улице Восстания, дом 53, квартира 17, с Сашей Васильевым. Ты, кстати, первый раз здесь в гостях? ВАСИЛЬЕВ: Да, я первый раз здесь. ЛИПНИЦКИЙ: Почувствовал какой-то рок-н-ролльный дух, или ничего не осталось? ВАСИЛЬЕВ: Нет, я же риэлтор пробитый на всю голову, и если я захожу куда-то, сразу оцениваю квартиру с точки зрения риэлтора. Здесь все гуд – location, этаж и… Вид из окна – это всегда, это проблема центра. Я не большой любитель, когда дом напротив так близко. ЛИПНИЦКИЙ: У меня, к сожалению, такая же история в Москве. ВАСИЛЬЕВ: А на Севку хорошо влияет, видишь? И очень хорошо, что квартира двухсторонняя. Вообще замечательно. Поэтому он так и выглядит, живет и здравствует, Сева Гаккель наш. ЛИПНИЦКИЙ: И холостой. ВАСИЛЬЕВ: Холостой он, да? Вот видишь как. ЛИПНИЦКИЙ: Не каждому это удается. ВАСИЛЬЕВ: Надоело уже ему, видимо, быть женатым. ЛИПНИЦКИЙ: Ты сказал "риэлтор на всю голову" – это многолетние поиски подходящего жилья тебя сделали таким? ВАСИЛЬЕВ: Да. И здесь внизу была вообще первая контора по недвижимости в Санкт-Петербурге, с печальным финалом: как американский владелец сбежал со всеми бабками в свою Америку и никто его догнать не мог. Я просто вспомнил заодно, когда мы подъезжали к этому дому. ЛИПНИЦКИЙ: Ходил ли ты на юбилей рок-клуба, который не так давно проходил? ВАСИЛЬЕВ: Да нет, конечно. Чего мне там делать? Я равнодушен ко всяческим юбилеям. ЛИПНИЦКИЙ: Ребят повидать. ВАСИЛЬЕВ: К чужим, собственным. А специально когда идешь кого-то видать – чего-то ничего путного особенно не получается. Есть прелесть в случайных встречах, пересечениях. А так, чтобы специально ходить – да ну. ЛИПНИЦКИЙ: Летом перемещаешься на велосипеде? ВАСИЛЬЕВ: Почему? На "Maserati". ЛИПНИЦКИЙ: Нет, вот многие питерцы отличаются от москвичей тем, что ездят… ВАСИЛЬЕВ: Я знаю, да. Нет, на велике здесь стремно. По этим улицам стремно очень. По тротуарам неохота ездить: либо ты людей будешь давить, либо тебя на дороге машина. Поэтому нет, у меня машина есть, обычная машина. ЛИПНИЦКИЙ: Песня "Камень". Расскажешь что-нибудь о ней? Такое название, к чему-то обязывающее. ВАСИЛЬЕВ: Да, это вариация на тему названия английской группы "Rolling Stones", конечно же. ЛИПНИЦКИЙ: Ходил на их концерты? ВАСИЛЬЕВ: Бывал. ЛИПНИЦКИЙ: А сейчас греют они? Слушаешь старые песни? ВАСИЛЬЕВ: Нет. Ты знаешь, я не отслушиваю то, что, даже если мне это когда-то понравилось, я в каком-то возрасте заучил это наизусть – теперь это совершенно не обязательно переслушивать, это просто можно в памяти вызывать со всеми аранжировками, нюансами, паузами, шорохами на заднем плане и так далее. ЛИПНИЦКИЙ: А вы когда начинали, играли кавера? Так, чтобы для общего развития? ВАСИЛЬЕВ: Нет. По ходу, играли какие-то, но так – нет. Ты знаешь, ребята, которые играют кавера – это отдельные ребята, все-таки. Это ребята, которые всю жизнь будут играть кавера, есть ощущение. Поэтому лучше сразу уж писать свое. ЛИПНИЦКИЙ: Сколько тебе было лет, когда написал первую песню? ВАСИЛЬЕВ: Не знаю, лет 11 может, 12. ЛИПНИЦКИЙ: И сколько прошло лет до создания группы? ВАСИЛЬЕВ: А понимаешь, группу хотел создавать уже класса с третьего-четвертого. Мы на переменах уже запросто пели. ЛИПНИЦКИЙ: Еще до первой песни? ВАСИЛЬЕВ: Конечно, да. Это не кавера, но мы, естественно, тренировались на чужих вещах. ЛИПНИЦКИЙ: А в том числе и на песнях на русском языке, было дело? ВАСИЛЬЕВ: Только на русском. ЛИПНИЦКИЙ: Ленинградский рок-клуб и его лидеры… ВАСИЛЬЕВ: Нет, это "Машина времени", это еще были ранние времена. Тогда еще Боря даже не засветился, так широко не разошелся. Это совсем 1979 год, такой, знаешь, там до "Аквариума" остался год, может полтора. А до этого, как ты помнишь, "Машина времени" была фаворитом. ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, я уже несколько лет пытаюсь сделать документальный фильм про "Машину времени" и всем задаю вопрос: "В чем секрет популярности их песен?" У тебя есть ответ? ВАСИЛЬЕВ: В них есть гармония – музыкальная, поэтическая и эта перекрестная, которая соединяет стихи и музыку. Они там слиты воедино. Макар – он гениальный сонграйтер русский. ЛИПНИЦКИЙ: "Камень", "Сплин". (Звучит песня "Камень".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Когда ты больше любишь находиться в городе – зимой или летом? ВАСИЛЬЕВ: А мне теперь уже все равно. Раньше, конечно, зимой хотелось сбежать отсюда всегда. Сейчас уже нет, я уже привык и мне есть чем заниматься. ЛИПНИЦКИЙ: Музыка? ВАСИЛЬЕВ: Музыка, чтение, сеть. Я делал мультфильмы какое-то время. Еще какие-то увлечения были. Но так, в основном, музыка, конечно. ЛИПНИЦКИЙ: А есть ли единомышленники среди, скажем, ваших сверстников? Группы вашего поколения, с кем ты общаешься в Питере? ВАСИЛЬЕВ: Не знаю. Меня как-то старшее поколение всегда больше привлекало: и Боря, и тот же Макар, и Костя Кинчев – как-то с этими людьми интересней было всегда. ЛИПНИЦКИЙ: А поколение "TaMtAm", которые играли у Севки в клубе – с кем-нибудь из них? ВАСИЛЬЕВ: Ты знаешь, там странные ребята были. Да, там были авангардисты, были какие-то экстремальные группы, группы, которые что-то искали. Но я бы не сказал, что они что-то нашли, и мне было бы приятно с ними общаться. Эти люди в постоянном поиске, в какой-то неустроенности постоянной и невозможности то ли найти себя, то ли обрести себя, то ли что-то еще. Всегда какой-то излом присутствует, который меня отпугивал, потому что, все-таки, гармоничные люди тянут к себе немножко посильнее, верно? Поэтому, так сказать, я бы не сказал, что у меня есть общение с кем-то из "TaMtAm", кроме, собственно, Алякринского Андрея – звукорежиссера, который там, собственно говоря, тоже был звукорежиссером, и Севы Гаккеля. ЛИПНИЦКИЙ: Когда вы ездите на гастроли, у вас другой звукорежиссер? Не Андрей? ВАСИЛЬЕВ: У нас Тимур Галбасов, может, ты его помнишь еще по аквариумовским временам. Он тоже парень за 50 уже. Боря его помнит прекрасно, и он с "Аквариумом" много времени провел. Так что, вполне возможно, ты его визуально помнишь. ЛИПНИЦКИЙ: Расскажи немножко про сегодняшний состав "Сплина". ВАСИЛЬЕВ: Состав несколько раз менялся, но последние пять-шесть лет он один и тот же, потому что, видимо, мы нашли друг друга и у нас взаимопонимание: и человеческое, и музыкальное. Поэтому мы запросто на любые гастроли срываемся на другой конец света. ЛИПНИЦКИЙ: Есть ли юмористические характеристики партнеров по команде? ВАСИЛЬЕВ: Ты понимаешь, самая ирония – это просто наша спутница постоянная. ЛИПНИЦКИЙ: Я это и имел в виду. ВАСИЛЬЕВ: Да, говорить о ком-то серьезно – может быть, мы поэтому и живы, – и говорить о ком-то серьезно… Я просто скажу, что у нас группа – монастырь семейного типа, и ворота закрыты уже, и редко кто туда допускается. Только если кто-то заранее предупредил из своих. ЛИПНИЦКИЙ: Само понятие монастыря определяется уставом. Значит, у вас какой-то негласный есть-таки устав? ВАСИЛЬЕВ: Да, мы группа дебилов, и устав для нас не писан. Поэтому ответственности мы ни за что никогда не несем, и даже концерты все равно превращаются, в определенном смысле, в фарс, потому что очень важно одним-двумя словами стереть эту грань идиотскую – что вы здесь зрители, а мы здесь, значит, артисты, – чтобы ни в коем случае это ерунды не было. И весь зал заходит к нам в монастырь, и становятся гостями, или мы к ним выходим, я не понимаю уже. У меня, знаешь, такое ощущение есть, что в этих тысячниках – мы сейчас только тысячники играем по ДК, никаких ни клубов ночных, вечерних, барные стойки, бухло. ЛИПНИЦКИЙ: Это принципиально? ВАСИЛЬЕВ: Принципиально, да. Это произошло лет пять-шесть назад. До этого еще как-то это весело и все так проходило, и вдруг в последний момент это, раз – и ушло все. Может, за исключением Москвы, поскольку там если и есть сидячие залы, то они такие пафосные, типа Кремля или "Крокусов" всяких дурацких. Знаешь, любой ДК Солдатова в Перми кажется чем-то совсем таким, оплотом демократии натуральной. ЛИПНИЦКИЙ: Сейчас ты про это расскажешь. Послушаем песню с вашего последнего альбома "3007", или ее можно называть по-другому? ВАСИЛЬЕВ: Да можно и так, не важно. ЛИПНИЦКИЙ: Или это 3007 год? ВАСИЛЬЕВ: 3007, или 3007-й трамвай, 3007-й бутылк виск – все, что угодно. (Звучит песня "3007".) ЛИПНИЦКИЙ: Название песни "3007 год" как-то связано с мыслями о будущем? ВАСИЛЬЕВ: Я говорю, что это не обязательно год. Неизвестно, что там идет, что там 3007-й. Никогда не привязываешься ни к датам, ни к годам, ни к чему подобному. ЛИПНИЦКИЙ: А ты идешь в создании песни от стихов, которые у тебя рождаются? ВАСИЛЬЕВ: Нет, все вместе должно сливаться. Песня – это когда все вместе, и музыка и текст. Они должны дополнять друг друга и рождать звезду, а не третье, как говорили "Monty Python". ЛИПНИЦКИЙ: Кинематограф был для многих рок-музыкантов очень вдохновляющей штукой. Как это в группе "Сплин"? ВАСИЛЬЕВ: Все рок-музыканты, которых я встречал в жизни, были очень кинематографичными людьми. Все были помешаны на кино, но каждый на своем, и мы не исключение. Я даже не знаю, что мы больше всего любим. Все авторское кино. ЛИПНИЦКИЙ: Вот ты сказал "Monty Python" – это от Борьки пришло, он тебя подсадил? ВАСИЛЬЕВ: Значит, подсадил его дружок Джон Фред, но Боря-то знал и до Джона, естественно, это. Меня, по-моему, Фред подсадил на это дело лет 15 назад. Но дело в том, что тогда я это отсмотрел все на VHS-кассетах с плохим переводом, с плохим звуком, и половину материала видел – и то мне этого хватило. А сейчас, когда я вдруг качнул полгода назад все это в идеальном качестве, весь архив вот с таким переводом, отлично ребята поработали. То это, конечно, ренессанс сейчас идет, и опять все в группе ходят и ржут уже полгода. ЛИПНИЦКИЙ: Вот смотри, многие рок-музыканты в кино участвуют вовсю. И Гарик Сукачев снял фильм. Сейчас, кстати, поставил новый какой-то спектакль, собираюсь пойти через два дня. У тебя есть мысли поработать в кино? "Н.О.М." снял фильм "Звездный ворс". ВАСИЛЬЕВ: Да нет. Ладно, "Н.О.М."-то я с удовольствием бы, кстати, посмотрел. ЛИПНИЦКИЙ: Очень смешной фильм. ВАСИЛЬЕВ: Да верю, верю, чего… Группа поперек всего всегда была. Надо посмотреть. ЛИПНИЦКИЙ: А клипы, телевидение, вообще участие в промоушне – как "Сплин" к этому относится? ВАСИЛЬЕВ: Да слушай, у нас уже давно дзен, дзен, дзен. Мы все отрицаем, включая самого прародителя всего этого. Ни в чем не участвуем, из контактов у нас висит e-mail на сайте и все, и люди пишут, и уже по письму видно, стоит ему телефон отправлять директора или не стоит. И столько концертов. Фильтр особый. Никто нам не может позвонить, нет наших телефонов ни у кого и так далее. И при этом мы живем потихонечку, пишемся здесь на студии, самым главным делом занимаемся – музыкой. Нет ни тусовок, ни клипов, ничего вообще уже – дзен, дзен, дзен. При этом, один раз побывав в Индии, я больше туда не хочу возвращаться, потому что, так сказать, совершенно не обязательно географически там присутствовать. Главное, что ты обладаешь хотя бы маленькой крупицей знания, которая от этой страны идет. И действительно, этой крупицы вот так мне хватило. Она меня греет, она растворяется внутри в организме и помогает жить до сих пор, и, я надеюсь, она еще как некий энергетик, который медленно-медленно рассасывается в организме. Надеюсь, он до смерти будет меня греть и поддерживать – крупица знания. ЛИПНИЦКИЙ: А как тебе вообще нынешнее наращивание протестного сознания в аудитории, в том числе, и наверняка… ВАСИЛЬЕВ: Оно в определенном смысле искусственно на сегодняшний день. ЛИПНИЦКИЙ: Ты ездишь по стране, и там поспокойнее, чем в Москве и в Питере? ВАСИЛЬЕВ: Да, конечно. Ты понимаешь, народ начнет возмущаться, когда исчезнет все необходимое из магазинов, например: еда, вода, одежда, бензин, сигареты. Я видел, я помню сигаретные бунты в Питере на Невском проспекте: когда исчезли сигареты из продажи во всем городе, люди приехали в главную табачную лавку на Невский и там кончились сигареты. И тогда люди перегородили Невский сразу же – все, начались народные волнения. А, поскольку на сегодняшний день такого нет и никто в этом, к счастью, не заинтересован, то сегодняшние протестные волнения во многом искусственные. ЛИПНИЦКИЙ: Да? Мне кажется, что… Я другого мнения. Нам в Москве кажется, что это все родилось спонтанно из-за того, что люди как раз помоложе не хотят жить в старой системе координат, когда ими манипулируют и за них что-то решают. ВАСИЛЬЕВ: А вы думаете, что следующий правитель не будет вами манипулировать и решать за вас? ЛИПНИЦКИЙ: Ты считаешь, что власть всегда и всюду неизменна, и не в силах человеческая природа изменить природу власти? ВАСИЛЬЕВ: Ты знаешь, это все равно, что природу Вселенной попытаться поменять. Ты посмотри, у нас вся Вселенная устроена по деспотическому принципу, когда вокруг массивного небесного тела – например, звезды по имени Солнце – крутится масса планет по строго определенным траекториям и вращаются строго определенным образом, и никуда они от этого сатрапа деться не могут. Но, собственно, вся эта ситуация и называется жизнь. Как ни странно, это и есть жизнь. Если вы попытаетесь ввести демократию, чтобы каждое тело стало массивным и влиять друг на друга, то, естественно, начнется взаимная катавасия и уничтожение друг друга. А при сатрапической системе все работает, действует и живет. Ты знаешь, это как моя мать: она 79 лет вчера встретила свои, она Сталина пережила, Хрущева. ЛИПНИЦКИЙ: Моя – ровесница. ВАСИЛЬЕВ: Вот видишь, да. Видишь? И живет человек. Тут еще, может, не знаю, карма? Потому что не все, конечно, пережили. Один дед расстрелян большевиками. Все понятно, да? ЛИПНИЦКИЙ: Все то же самое, как у меня в семье. ВАСИЛЬЕВ: Видишь, это у каждого в семье. Нет, я не поклонник Путина, но и не хочу, чтобы на его место пришел Навальный какой-то, потому что он мне еще большим психом представляется. ЛИПНИЦКИЙ: Путин-то просто, по-моему, не псих. Как раз не псих. ВАСИЛЬЕВ: Не псих, да, но и не совсем нормален с точки зрения обывателя, да? Потому что нормальный правитель – он и за речью следит, и глаза у него от вранья не так перекошены все-таки. ЛИПНИЦКИЙ: Ты в нем человеческое находишь, да? ВАСИЛЬЕВ: Оно в нем, безусловно, присутствует. Но, с другой стороны, зная, например, где он родился – этот Басков переулок – вон зайди туда, посмотри. ЛИПНИЦКИЙ: Там по-прежнему так же… ВАСИЛЬЕВ: Туда по-прежнему не заглядывает солнце никогда, начнем с этого. Это очень мрачное место достаточно. Возможно, что оно на него повлияло и до сих пор влияет каким-то образом. ЛИПНИЦКИЙ: А мы на власть повлиять не можем, по-твоему? ВАСИЛЬЕВ: Нет, можем, обязательно можем. И действительно, в решающий какой-то момент это надо делать обязательно. ЛИПНИЦКИЙ: Потому что многие твои коллеги по рок-цеху питерскому ходят на все эти марши. Вчера узнал, что ребята из "Н.О.М." уже два года туда ходят. ВАСИЛЬЕВ: Скучно им, Господи. Скучно им, заняться нечем, вот и ходят. ЛИПНИЦКИЙ: Шевчук, Борзыкин… Думаешь, все это от скуки? ВАСИЛЬЕВ: Это не от скуки. Это, видимо, какие-то определенные психические заболевания. Склонность к борьбе – назовем ее так. Невозможность жить без борьбы, без противника, без оппонента. Взяли бы грушу, боксерские перчатки одели, замочили бы ее как следует – может, и разрядились бы. ЛИПНИЦКИЙ: Ты футболом разряжаешься? ВАСИЛЬЕВ: Именно, конечно. ЛИПНИЦКИЙ: В нападении играешь? ВАСИЛЬЕВ: Да где придется, мне все равно. Лишь бы все в пас играли и поляну видели. ЛИПНИЦКИЙ: Давай послушаем вашу песню "Без тормозов". (Звучит песня "Без тормозов".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем беседу с лидером группы "Сплин" Сашей Васильевым и только что прослушали песню "Без тормозов" с последнего альбома "Сигнал из космоса". На машине ездишь быстро? Машина-то у тебя "Subaru", как и моя – она предрасполагает, собственно, стремление к скорости. ВАСИЛЬЕВ: Да, она для этого и куплена, она устойчивая. А Карельский перешеек – там трассы извилистые, с перепадами высот, с резкими поворотами – я обожаю такие штуки. Конечно, там я гоняю, здесь тихонечко езду. ЛИПНИЦКИЙ: Когда "Сплин" ездит играть за границу, что-то меняется, когда вы сталкиваетесь с аудиторией, которая отсюда эмигрировала, и живет старыми представлениями? ВАСИЛЬЕВ: Аудитория, которая за границей русскоязычная – она всегда немного специфическая, потому что она от нашей реальности оторвалась, а в ту реальность не вписалась. Это немножко отдельные люди, действительно оторванные от действительности. Но никаких проблем никогда с ними не было. Они владеют русским языком, знают песни. Собственно, концерт в Берлине или в Лондоне ничем не отличался от концерта в Москве или в Питере. ЛИПНИЦКИЙ: А были ли у вас в истории группы моменты, когда, скажем, кто-то, может быть, из западных продюсеров пытался "Сплин" сделать доступным для западной аудитории? ВАСИЛЬЕВ: Нет-нет, никогда. ЛИПНИЦКИЙ: Язык? ВАСИЛЬЕВ: Да нет, и все на свете. То, что мы здесь выросли. Никогда ни один западный продюсер не будет заниматься русскими. За редким исключением: либо, действительно, дикое желание заработать денег, либо какие-то дружеские отношения. Боря же выпускал с "Eurhythmics" альбома. ЛИПНИЦКИЙ: Не самый, на мой взгляд, удачный. Песня "Корабль". Ты любишь море? ВАСИЛЬЕВ: Да это не про море вообще, там такой глум… Глум-глум-глум. ЛИПНИЦКИЙ: Глум-глум-глум? ВАСИЛЬЕВ: Да-да-да, причем отчасти и на политические темы. ЛИПНИЦКИЙ: А глум и "Сплин" – как-то эти, так скажем, душевные настроения пересекаются? ВАСИЛЬЕВ: Да конечно, ты чего. В "Сплине" такой глум приходит, что вот такие корабли приплывают. (Звучит песня "Корабль".) ЛИПНИЦКИЙ: Это был глум – песня "Корабль" в исполнении группы "Сплин" с последнего альбома "Сигнал из космоса". Если повспоминать ваши песни, то, наверное, какая-то литературная составляющая в них все-таки больше, чем у большинства других российских групп. Мне интересно, что ты читаешь сейчас? ВАСИЛЬЕВ: Последние несколько лет что-то совсем урывками и что-то совсем избранное. У меня есть представление о мировой литературе – база заложена, основы есть, какие-то вещи я знаю целиком, какие-то до сих пор, к своему ужасу, еще не прочитал, – но я жду пенсии какой-то абстрактной. Я все надеюсь, что у меня будет когда-нибудь свободное время, когда нервная система будет спокойна настолько, чтобы для литературы ее хватило. Все-таки рок-н-ролл будоражит нервную систему, согласись, да? ЛИПНИЦКИЙ: Согласен. ВАСИЛЬЕВ: "Улисс" надо дочитать и все такое. Закрыть эти белые пятна. Но, вообще, да, все детство прошло в чтении. Это очень хорошо, что не было ни компьютера, ни магнитофонов, ничего. Они были, но, естественно, не было такого большого количества записей и разнообразия, и было время для чтения. А чтение, вообще, я считаю основополагающим фактором для развития ребенка – наш ребенок сейчас пичкается чтением с утра до вечера. ЛИПНИЦКИЙ: А будешь его ограждать от компьютера, от телевизора? ВАСИЛЬЕВ: Нет, ни в коем случае. Он сам должен в какой-то момент отпрянуть от всего этого. Для этого, видимо, надо насытиться. Надо дать возможность ребенку нахлебаться этим, чтобы самому отойти. А насильно его не оттащишь никогда – это преступление против личности. Все-таки дети – они там считывают информацию, и каким-то образом все-таки развивают свой мозг, даже когда по много раз смотрят одни и те же мультфильмы. Вроде бы тупое занятие, а потом оказывается, ребенок снял все: первый, второй, третий план с кадра, он помнит все детали, помнит все интонации. Он развивает таким образом память, интеллект, IQ повышает и так далее, и зачем ему мешать в этом? ЛИПНИЦКИЙ: Надо сказать, что названия с вашего последнего альбома, который у меня перед глазами, они весьма многозначные. Есть "Корабль" был глум-глум-глум, то "Ковчег" – что это? ВАСИЛЬЕВ: "Ковчег" – это как раз ожидание ребенка, это наблюдение за беременной женщиной. ЛИПНИЦКИЙ: Тема очень интересная. Слушаем. "Ковчег", "Сплин". (Звучит песня "Ковчег".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, мы слушаем программу "Содержание" с Александром Васильевым из группы "Сплин", и идем уже к концу нашей встречи. "Ковчег"… Хочется еще детей? Ведь есть люди, которые любят много детей. У тебя есть настроение, чтобы была большая семья? ВАСИЛЬЕВ: Слушай, надо же детям внимание уделять. Когда их много – надо много внимания уделять. Но не знаю, может, мое предназначение в другом немного. Может быть, пусть будет один ребенок, но зато он получит максимум внимания, чем много детей, обделенных вниманием. Не знаю. И если сложится жизнь, так пусть будут еще дети. Мне не жалко совершенно ничего. ЛИПНИЦКИЙ: От этой весны что-нибудь ждешь особенного? ВАСИЛЬЕВ: Конечно, да. Конечно, жду. Думаю, может она еще интереснее будет. ЛИПНИЦКИЙ: Это год Дракона. ВАСИЛЬЕВ: А мне плевать на это. ЛИПНИЦКИЙ: Ты на это никогда не обращал внимание? ВАСИЛЬЕВ: Я обожаю китайскую культуру, но именно на эти дела – они для меня прикладные, все-таки. Больше ритуальные, чем те вещи, о которых стоит задумываться всерьез. Знаешь, к примеру, как гороскопы в газетах составляются, кем они составляются и в каком настроении. А так – все время ждешь, действительно, чего-то нового жизни, и хочется верить, что она будет развиваться, что-то более интересное появляться. ЛИПНИЦКИЙ: А есть ли в вашей гастрольной деятельности такие, так скажем, вспышки, такие события, которые вы ждете в течение года? Какие-то фестивали любимые? ВАСИЛЬЕВ: Ты знаешь, надо кайф из всего извлекать. Мы сейчас на Дальний Восток летим. Но это экзотика, это долгий перелет тяжелый. Но тем не менее. И интересно, как мы через это пройдем. Мы раз в два года это делаем. Это эксперимент всегда. ЛИПНИЦКИЙ: Во Владивосток? ВАСИЛЬЕВ: Не только. Там и Сахалин, и Благовещенск, и Хабаровск. И мы каждый раз новую программу им везем. Сейчас мы с акустикой ездим, с электронной акустикой. ЛИПНИЦКИЙ: Без барабанов? ВАСИЛЬЕВ: Нет, барабаны есть, но в половине песен они электронные, а во второй половине песен Алеша играет щетками, а не палочками. То есть тихая программа такая, в сидячих залах-тысячниках. ЛИПНИЦКИЙ: Ты обмолвился, что в московских концертных залах ты себя чувствуешь дискомфортно. Это из-за архитектуры или из-за публики? ВАСИЛЬЕВ: Конечно. Да и вообще, из-за ауры, потому что Москва – это город-базар, город-маркет. А я в маркетах очень неуютно себя ощущаю, мне хочется сразу убежать оттуда. Там атмосфера покупки, продажи: "А, дорогой, купи, возьми". И все это – это утечка энергии. ЛИПНИЦКИЙ: А где тебе в родном городе, в Питере, особенно спокойно гулять с ребенком? Где ты любишь? ВАСИЛЬЕВ: Ты знаешь, у нас тихий центр, у нас можно просто ходить по переулкам, их масса вокруг. Там очень мало людей, там есть детские площадки, где можно лазать, можно просто перемещаться. Есть Таврика рядом – Таврический сад, конечно. Для нас это достаточно среднее путешествие, не далекое, но среднее. Переулков и дворов вот так хватает. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, мы немножко попутешествовали по Петербургу с местным уроженцем Сашей Васильевым из группы "Сплин". Мне кажется, нелегко найти человека, который настолько органично себя чувствует в своем городе, как ты. Спасибо, Саша. Что будем слушать на дорожку? "Выпусти меня отсюда" – как раз, это же не о Питере песня? ВАСИЛЬЕВ: И о Питере тоже, но у вас же радиостанция рок-боевиков, да? ЛИПНИЦКИЙ: Да. ВАСИЛЬЕВ: Вполне себе впишется и закроет программу рок-боевик. ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо, до свидания. ВАСИЛЬЕВ: Спасибо, счастливо. (Звучит песня "Выпусти меня отсюда".) 57:13 no http://finam.fm/archive-view/5572/ В студии: Андрей Кагадеев, вокал, бас-гитара; Николай Гусев, синтезатор, ЭВМ, вокал.  Выпуск от 12.02.2012   ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И у меня, вашего ведущего Александра Липницкого, в гостях представители такой, я б сказал, рок-субкультуры – группа "Н.О.М.", легендарный ансамбль из Петербурга. Знакомьтесь. Основатель группы Андрей Кагадеев. КАГАДЕЕВ: Здравствуйте. ЛИПНИЦКИЙ: И Николай Гусев – мой старый приятель, про его проекты отдельно, примкнувший к группе уже достаточно давно. Здравствуй, Коля. ГУСЕВ: Добрый день. ЛИПНИЦКИЙ: Я пригласил для участия в передаче все-таки, на мой взгляд, самого строгого критика русского рока Артема Троицкого, моего коллегу на радиостанции "Финам FM", с вопросом: "Н.О.М.", "Неформальное объединение молодежи", группа, которая занимает явно особое место на карте русского рока. Я его не могу, честно говоря, сформулировать. Попробуй ты. В чем их особость? ТРОИЦКИЙ: "Н.О.М.", конечно – уникальная группа в нашей стране. В первую очередь, по своему, скажем так, формату. Дело в том, что это не просто музыкальный коллектив, это целая большая... ]]> Sun, 12 Feb 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: группа Н.О.М. В студии: Андрей Кагадеев, вокал, бас-гитара; Николай Гусев, синтезатор, ЭВМ, вокал. ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И у меня, вашего ведущего Александра Липницкого, в гостях представители такой, я б сказал, рок-субкультуры – группа "Н.О.М.", легендарный ансамбль из Петербурга. Знакомьтесь. Основатель группы Андрей Кагадеев. КАГАДЕЕВ: Здравствуйте. ЛИПНИЦКИЙ: И Николай Гусев – мой старый приятель, про его проекты отдельно, примкнувший к группе уже достаточно давно. Здравствуй, Коля. ГУСЕВ: Добрый день. ЛИПНИЦКИЙ: Я пригласил для участия в передаче все-таки, на мой взгляд, самого строгого критика русского рока Артема Троицкого, моего коллегу на радиостанции "Финам FM", с вопросом: "Н.О.М.", "Неформальное объединение молодежи", группа, которая занимает явно особое место на карте русского рока. Я его не могу, честно говоря, сформулировать. Попробуй ты. В чем их особость? ТРОИЦКИЙ: "Н.О.М.", конечно – уникальная группа в нашей стране. В первую очередь, по своему, скажем так, формату. Дело в том, что это не просто музыкальный коллектив, это целая большая художественная культурная артель. Такого рода объединения в мировой культуре последнего времени, последних десятилетий имеются. Скажем, можно вспомнить знаменитую "Фабрику", "Factory" Энди Уорхола, где, с одной стороны, был сам Энди Уорхол, с другой стороны, были всякие перформанс-артисты, с третьей стороны, была, естественно, группа "Velvet Underground", которая эти перформансы музыкальным образом сопровождала. И можно еще вспомнить, что Энди Уорхол со своими товарищами еще и фильмы снимал, плюс, разумеется, все его поп-артистические художества. Похожим объединением, но гораздо более близким к нам по времени, а также близким к "Н.О.М." по духу и содержанию, можно считать словенский "Neue Slowenische Kunst" – "NSK", который гремел в 80-е, особенно в 90-е годы, в том числе и к нам в Москву приезжал, и посольство тут было "NSK" на Ленинском проспекте – я сам его открывал, и это была, с одной стороны, знаменитая музыкальная группа "Laibach", с другой стороны, это был театр "Red Pilot" – "Красный пилот", с третьей стороны, это были и художники, которые, собственно, и назывались "Neue Slowenische Kunst". И у "Н.О.М." примерно то же самое. Начинали они как нормальная группа ленинградского рок-клуба в конце 80-х, потом начали снимать видеоклипы, потом эти видеоклипы постепенно переросли в настоящее кинопроизводство, и таким образом "Н.О.М." и их друзья сняли, я уж не знаю даже, где-то, наверное, около полудюжины полнометражных фильмов: "Фантомас снимает маску", "Геополипы", теперь еще "Звездный ворс". И, разумеется, у них имеется и художественное отделение тоже, это так называемые Колдовские художники во главе с Андреем Кагадеевым и Колей Копейкиным, и, конечно же, то, что они делают – это очень интересно, очень свежо. Если, скажем, словенские "NSK" исследуют, в основном, искусство и природу тоталитарного строя, то я бы сказал, что стержень идеи "Н.О.М." и прилегающих к ним художественных объединений – это исследование подсознания русского человека со всеми его прекрасными и уродливыми чертами. ЛИПНИЦКИЙ: Свою точку зрения на группу "Неформальное объединение молодежи" нам высказал Артем Троицкий. Ребята проездом в Москве, "Н.О.М." расширяет свою географию и в самые морозные и циклонные времена сейчас отправляется в Сибирь. "Н.О.М.", на самом деле, уже много-много лет, хотя, я уверен, большинство моих радиослушателей и не слышали никогда песен "Н.О.М.". Так уж, собственно, сложилось, что группа имеет абсолютно культовый статус в столице. И первый мой вопрос к Андрею. Было ли вот это культовое, как я считаю, существование и популярность в узких кругах твоей целью и целью музыкантов первого состава "Н.О.М.", или это случилось само собой? Вопрос довольно неуклюже поставлен, но, тем не менее, наверное, ты понял. КАГАДЕЕВ: Ничего такого вообще мы не думали. Вообще, группа получилась случайно. Мы собирались, мы, как люди того поколения, работали где-то какими-то инженерами, кто-то еще учился. ЛИПНИЦКИЙ: Середина 80-х годов прошлого века. КАГАДЕЕВ: Да. И как-то мы с моим однокурсником, начав еще и по выходным сочинять что-то именно литературное – впоследствии мы даже издали две повести, – захотелось нам еще какие-то делать литературно-музыкальные композиции, для чего мы привлекли ближайших моих знакомых: моего же младшего брата и его одноклассника. ГУСЕВ: Далеко ходить не надо было. КАГАДЕЕВ: Поскольку тот учился в музыкальном училище или джазовом, и играл на фортепиано. Мы таким образом просто досуг скрашивали. Собирались по воскресеньям, и что-нибудь за воскресенье сочиняли, тут же на катушечный магнитофон записывали. И делалось это исключительно просто для собственного удовольствия. Ни о каком культовом статусе, да и вообще, какое там, о будущем мы не думали. Случайно попавшееся потом, в годы перестройки, объявление о том, что на "первый телевизионно-концертный приглашаются любые желающие творческие силы", и Александр Ливер взял, и как в шутку подал туда заявку. Причем как появилось даже название группы. У нас и группы-то не было, мы просто шутили о том: "Мы, типа, тут собираемся по выходным. Кто мы такие? Мы типичное неформальное объединение молодежи". Он и написал в графе, когда подавал заявку, просто нарицательно: "Неформальное объединение молодежи". Когда мы приперлись, пройдя какие-то этапы, увидели там большую афишу, где перечислялись участники, нас написали: "Группа "Неформальное объединение молодежи". Было смешно ж нам. Мы, в общем-то, это название оставили. ЛИПНИЦКИЙ: Я бы сказал, что это наиболее животворное название, потому что, на самом деле, все рок-группы, начиная от "Beatles" и кончая "Аквариумом" – это именно те самые неформальные объединения молодежи. Но вы единственные, кто смело назвали себя тем, что есть все рокеры. Давай послушаем первую песню с альбома 1989 года. Это ваш первый альбом "Брутто", да? КАГАДЕЕВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: И песня с характерным для "Неформального объединения молодежи" названием "Королева-гадина". (Звучит песня "Королева-гадина".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем беседовать с музыкантами "Неформального объединения молодежи", группы из Петербурга, послушали песню с их первой пластинки "Брутто" 1989 года – "Королева-гадина". Я думаю, что хорошо бы подключить к разговору моего второго гостя Николая Гусева, который уже к тому времени, когда "Н.О.М." только-только начинал, был уже знаменитым музыкантом, одним из лидеров группы "Странные игры" и "Авиа". Коля, на первые эксперименты молодых своих соплеменников-неформалов как смотрели вы, "Авиа"? Я же знаю, потом вы как-то сотрудничали в рамках... ГУСЕВ: Очень хорошо, и, на самом деле, мы сразу почувствовали в определенной степени родство какое-то такое по подходу к жизни и к музыке и ко всем этим делам. ЛИПНИЦКИЙ: А родство, я добавлю, я долго думал: "Что же, вот какое слово объединяет и "Странные игры", и "Авиа" и "Н.О.М."? Слово "ерничество". Очень… ГУСЕВ: Не знаю, не знаю… ЛИПНИЦКИЙ: Какое бы ты другое, скажем, прилагательное придумал? Метафору… ГУСЕВ: "Веселье", хорошее такое… ЛИПНИЦКИЙ: Просто веселье? ГУСЕВ: Борьба с международным идиотизмом. И, действительно, мы очень быстро подружились и очень плотно всё время общались, вплоть до того, что даже проходили у нас совместные съезды в доме у Ливера, так сказать, на природе. И мы даже подписали пакт о ненападении между двумя группами, в котором предусматривались элементы взаимопомощи какой-то. Поэтому совершенно естественно, что, когда в "Н.О.М." произошли перемены состава, и оказалось вакантным место исполнителя на клавишных инструментах, то я там, собственно, и оказался, и с большим удовольствием влился в коллектив, и принимаю посильное творческое участие во всем, что тут делается. Потому что всё это очень близко. ЛИПНИЦКИЙ: У меня вопрос к Андрею. Безусловно, когда слушаешь ваши пластинки одну за другой, читаешь ваши книжки (музыканты "Н.О.М.", вы выпускали и книги), и, главное, смотришь ваши видеоклипы и фильмы, в которых "Н.О.М.", вообще-то, в российском роке, наверное, нет равных – и по остроумию, и по количеству выпущенной видеопродукции – безусловно, вспоминаешь обэриутов, и вот эту сугубо питерскую традицию (почему слово все-таки "ерничество" идет рука об руку с "весельем"). Ты пытался осмыслить свою культурную генеалогию "Н.О.М." в рамках питерской художественной культурной традиции? КАГАДЕЕВ: Даже не то, чтобы пытались. Мы, в общем-то, сознательно это делали. И даже спустя много лет мы выпустили специально к столетию Хармса альбом "Альбом реального искусства". Мы сделали свой четвертый – как у них будут "Три левых часа" в свое время – и мы, как дань уважения и, собственно, считая себя какими-то, надеемся, продолжателями, выпустили даже свой "четвертый час". Очень к сожалению, что все эти, большинство… Вообще, всё это довольно быстро закончилось, когда уже к 1940 году там, практически, никакого ОБЭРИУ не было. ЛИПНИЦКИЙ: Их уничтожили просто. КАГАДЕЕВ: Да, их просто уничтожили. Но при этом это всё осталось как… Это жить, значит… Вполне себе, как писал Хармс: "Следует отличать производительность от плодливости. Производительность – это способность производить долговечное и живучее потомство, тогда как плодливость – просто многочисленное". ЛИПНИЦКИЙ: Просто размножение. КАГАДЕЕВ: Поэтому можно сказать, что, несмотря на очень короткий период существования всего этого объединения ОБЭРИУ – все они очень молодые были – они ухитрились создать что-то, что, в общем-то, достаточно вечное, и оно интересное, и занимает. И я очень рад, что мы пытались своими силами к этому прикоснуться и развивать эти традиции. ЛИПНИЦКИЙ: Да, и, конечно, эти традиции очень трудно уживаются в стране, которая всё время балансирует на том, чтобы куда-то низвергнуться в невежество – я имею в виду в современную Россию, – и, я думаю, пора поставить песню с очень характерным и для обэриутов, и для "Н.О.М.", и для Франца Кафки названием – "Насекомые", "Н.О.М." (Звучит песня "Насекомые".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы прослушали песню моих гостей из группы "Неформальное объединение молодежи" (Санкт-Петербург) – "Насекомое". Насколько я помню, музыканты вашей группы придумывали себе разного рода образы и клички. Апофеозом, конечно, является появление героев вашего музыкального художественного объединения в фильмах. Чем это обусловлено? Мне кажется, люди из круга ОБЭРИУ тоже любили какие-то такие прозвища и клички? КАГАДЕЕВ: Да, там же постоянно, что тот же Хармс всё время экспериментировал, себя называл по-разному. Мы с самого начала, когда мы начали только репетировать уже более-менее, уже не на квартире – первое, что мы сделали – мы устроили как бы офис. Мы приходим, и как бы снимаем свои личины обычные, мы превращаемся в других людей. ГУСЕВ: А, кстати, расскажи, кто в кого превращался, и эти клички и прозвища. КАГАДЕЕВ: Я сейчас даже… То ли мы их друг другу так дали – это было по принципу, но они прилипли, потому что сейчас тот же самый… Мало кто знает и Юрия Салтыкова – зато всем известный артист Иван Николаевич Турист. Кто его так обозвал?.. Мы просто императивно были назначены: "Ты будешь Александр Ливер, ты такой-то, такой-то". Всё это зафиксировали в каких-то бумагах, подписали. И даже у нас стенгазета выпускалась. Помимо репетиций мы еще вели такую смешную общественную жизнь внутреннюю для себя. ЛИПНИЦКИЙ: Коля (вопрос к Николаю Гусеву), вот не помню, выступали ли "Н.О.М." и "Авиа" вместе в Москве? А были ли у вас какие-то совместные гастроли в те годы, на рубеже 90-х? ГУСЕВ: Нет, к сожалению, нет. ЛИПНИЦКИЙ: Нет? Так не пересекались? ГУСЕВ: Не пересекались. КАГАДЕЕВ: Я могу сказать, что одно из первых наших выступлений – уже нормальных, публичных – было именно благодаря "Авиа". Потому что я помню, как мне лично вдруг позвонил Алексей Рахов и сказал, что "у нас большой концерт, у "Авиа", во Дворце молодежи питерском, и мы вас приглашаем". Это было, да. "Авиа"-"Н.О.М." – такая афиша. И даже, в качестве гонорара мы получили несколько часов работы в студии, где мы, собственно, и записали первые две песни. Вообще, в студии-то нормальной. ЛИПНИЦКИЙ: Я подумал, что если бы "Н.О.М." соревновался с другими – не только ленинградскими, петербургскими, но и всеми остальными российскими рок-группами в области видео и видеоискусства, то равных бы вам не было. Но мне всегда казалось, кстати, Андрей, что ваше такое уж совсем разбрасывание по всей культурной плоскости немножко даже мешает, потому что столько сил уходит на создание этих фильмов, клипов. Нет ли некоторого перекоса? Потому что группы, скажем, сконцентрированные на музыке, такие, как "Аквариум", условно говоря, Боря – всё, что он делает в области видео, это всегда, в общем, имеет жалкий вид, на мой взгляд. Вы же имеете… Я б сказал, очень весомый внесли вклад в советское рок-видео. Расскажи немножко об этом. Главное – это ни на что не похоже. КАГАДЕЕВ: Мы, видите, получается, и не разделяли все эти сферы и роды деятельности. Делаем то, что было интересно. Не знаю, если оценивать: "Может быть, если б мы чисто занимались музыкой, мы бы там что-то создали более…". Я не знаю, у нас как-то так был процесс. Театральная часть, постановочная часть всегда была нам интересна. Мы не просто давали рок-концерты, мы каждый делали как следующий какой-нибудь спектакль. ГУСЕВ: Это, кстати, одна из основ нашей близости с "Авиа", так сказать, между "Авиа" и "Н.О.М.". Потому что общий подход к этому делу. КАГАДЕЕВ: В любом случае, это какое-то шоу, это не только музыка. Соответственно, дальше мы всегда – нам было интересно кино и прочее – всегда хотелось это как-то отснять, и поэтому, как только где-то появился какой-то интерес тогдашнего телевидения, возможное что-то, мы сразу туда кучу своих идей вывалили, и по максимуму их реализовывали. Чем дальше, тем стало технически это возможно. Сейчас камера, компьютер – это, вообще, вещи доступные. Это можно делать теперь без помощи профессионалов. ЛИПНИЦКИЙ: О самых последних ваших достижениях в области киноискусства поговорим в конце. А сейчас я поставлю песню с очень характерным для "Н.О.М." названием, для неформалов – "Хор затейников" с альбома, который был очень популярен, по-моему, в начале 90-х. И название мне очень нравится, "К чертям собачим" называлась эта пластинка. (Звучит песня "Хор затейников".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем разговор о группе "Н.О.М." с моими гостями из Питера Андреем Кагадеевым и Николаем Гусевым, и только что прослушали их песню "Хор затейников". В 90-е годы, я помню, "Н.О.М." очень много гастролировал. И вы выезжали и во Францию, мне кажется. Языковой барьер, мне кажется, для такой группы, как "Н.О.М.", является очень большим препятствием. Удавалось ли вам сломить этот барьер? КАГАДЕЕВ: Тут сейчас, я скажу, что всё было как раз обратно. В 1990 году мы сочинили эту пластинку "К чертям собачьим". От нас ушел гитарист. Были опять эксперименты с формой музыкальной. Это достаточно там было необычным. И презентовали мы ее как раз на фестивале журнала "Аврора" в Петербурге. До этого мы были известны, как веселые рок-скоморохи – альбом "Брутто", песня "Ламца-дрица", рок-частушки – и от нас ожидали чего-то подобного. А тут под какую-то синтезаторную музыку выходят – у меня лично была вот такая борода наклеена, был в красном трико, все в гриме, в каких-то персонажах совершенно – и начинается концерт со слов "Я есть инопланетный жрец". Публика абсолютно это не воспринимала. Мало того, нас просто послали. При этом в этом же году мы впервые выехали за рубеж в Италию. Учитывая наше прошлое инженерное, с большими проблемами получение каких-то паспортов. И, наконец, мы за границей. ЛИПНИЦКИЙ: Я хочу добавить, молодежи непонятна твоя фраза. Что такое инженерное прошлое? Раньше почти все инженеры Советского Союза работали в закрытых учреждениях, которые назывались "почтовый ящик". КАГАДЕЕВ: Давали подписку. ЛИПНИЦКИЙ: И не выпускали за границу. Давали подписку о неразглашении и о невыезде. КАГАДЕЕВ: А там даже такая формулировка была: "мне объявлено об ограничении выезда", и понимай, как хочешь. В общем, перестройка, все-таки были, действительно, сдвиги по части свобод. В общем-то, нас выпустили. Мы вырвались, скажем, Рим, Италия, какие-то огромные студенческие концерты впервые. И там, когда мы со своим этим шоу… Я более чем понимаю, что никто там не понимал ни слова по-русски, но это воспринялось просто реально "на ура". Всем было очень интересно. Поэтому я не знаю, сейчас языковой барьер… И мы вот в это начало 90-х довольно активно ездили по каким-то фестивалям и концертам по Европе. ЛИПНИЦКИЙ: А давай послушаем еще песню с этого альбома, который мне очень нравился – "К чертям собачьим". Песня называется "Самба Хопкинс". Откуда такое название? КАГАДЕЕВ: Это очередной вымышленный персонаж – некий борец чернокожий за всеобщее право плясать вместо работы. (Звучит песня "Самба Хопкинс".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня группы "Н.О.М." "Самба Хопкинс". Еще ведь тогда апартеид в Южной Африке существовал, и песня была актуальна и с политической точки зрения. Вопрос к Андрею. Я помню, что был какой-то супервояж на корабле (ленинградских, в основном, групп). КАГАДЕЕВ: Это супер, супервояж был. ЛИПНИЦКИЙ: Был ли "Н.О.М." на борту? КАГАДЕЕВ: Да, конечно. Это да, самый был излет. Это тоже какой-то 1991 год, наверное, во французском городе Нанте. Видимо, местный муниципалитет решил проводить такие ежегодные фестивали, посвященные какому-нибудь одному городу на земном шаре. ГУСЕВ: "Les Alume". КАГАДЕЕВ: "Les Alume", там что-то, связанное с зажиганием. ГУСЕВ: Безумие, да… КАГАДЕЕВ: Поэтому там у них были и дни Каира, Гаваны еще, и были дни Петербурга. Это, по-моему, две недели длилось. Для экономии средств, видимо, это всё было на уровне двух мэрий и городов. И, соответственно, туда ездил, естественно, и балет, и прочая официальная культура, но по перестроечным временам решили еще, как же, вот вся и рок-культура. Поэтому туда вписались, действительно, все. Но, опять же, из экономии средств мы туда не полетели ни самолетом, ни поездом… ГУСЕВ: Всех посадили на баржу такую. КАГАДЕЕВ: …А нам просто выдали небольшой такой корабль учебный "Профессор Хлюстин", просто выдали всем по каюте, и мы неделю через всё Северное море, пролив Скагеррак туда в устье Луары. ЛИПНИЦКИЙ: На группу по каюте или на человека? ГУСЕВ: Нет, на группу. КАГАДЕЕВ: Нет, мы там жили по четыре, по пять человек. ЛИПНИЦКИЙ: На группу по каюте. КАГАДЕЕВ: Это такие учебные, где, видимо… ГУСЕВ: Вместо курсантов, да. КАГАДЕЕВ: …Какие-то курсанты. ЛИПНИЦКИЙ: А что было на концертах? Понятно, какая пьянка была на пароходе. КАГАДЕЕВ: Пьянка была какое-то время. Потом валюты нет, всё закончилось, а мы плывем в нейтральных водах – поэтому наступили трезвые будни. Но мы тоже находили. Например, мы заранее подготовили с собой, это группа "Н.О.М." имеется в виду – несколько "Веселых Роджеров" черных. Поэтому каждый вечер, напившись, мы залезали на корму, снимали флаг, который был, и поднимали черного этого "Веселого Роджера", которого на утро увидел капитан – его снимали. На следующий день мы его опять. Также мы подготовили несколько воззваний для пассажиров с призывом: "Наконец, с этим пресноводным увальнем-капитаном мы скоро пойдем ко дну, как оторванный румпель. Поэтому предлагаю всем довериться мне, Джиму-Пустой бочонок", потому что я знаю бухту Черных камней, где зарыты сокровища Черного Гаррисона, как свои пять пальцев". Таким образом мы веселились. ГУСЕВ: Можно вспомнить о том, как вообще там весело было. Стенгазету выпустили ансамбль "Два самолета", когда покойный, к сожалению, Дюша Романов… КАГАДЕЕВ: Плясал на кнехте и упал с него. ГУСЕВ: В нетрезвом виде, естественно. Он упал, рассадил себе лоб, на что был сфотографирован. И, значит, стенгазету выпустили "Два самолета" под заголовком: "Таких ли артистов ждет Нант?". ЛИПНИЦКИЙ: А Дюша был, наверное, с "Трилистником", да? ГУСЕВ: Да, с "Трилистником". Может быть, тогда там же была и "Поп-механика", там, где тоже, по-моему, все-все перемешались, играли. ЛИПНИЦКИЙ: Весь пароход, наверное, входил в состав "Поп-механики", вместе с "Веселым Роджером". ГУСЕВ: Да, там, по-моему, предлагали многим. КАГАДЕЕВ: Там еще "Лицедеи" были, были и художники авангардные. ГУСЕВ: Да, еще и "Лицедеи" с нами ехали. КАГАДЕЕВ: Это было очень весело. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, я думаю, я, вместе со своими радиослушателями могу только позавидовать, что нас не оказалось на борту. Послушаем память о том замечательном вояже во Францию, песню группы "Н.О.М." "Дедушкин табак". Пластинка называлась "Сенька-Мосгаз". (Слушаем песню "Дедушкин табак".) ЛИПНИЦКИЙ: Это был "Дедушкин табак" с альбома группы "Н.О.М." "Сенька-Мосгаз". Названия придуманы, что называется, на пустом месте? Или это тоже какой-то персонаж – Сенька-Мосгаз? В свое время "Мосгаз" – это была кличка серийного убийцы, если вы помните. КАГАДЕЕВ: Да, это один из наших приятелей, известный рок-деятель из Ивано-Франковска Олег Гнатив. Как-то в гостях, будучи в Питере, спал он у кого-то у нас в гостях. Услышав звонок в дверь, он вскочил – а сам он человек такой огромный, бородатый, безумный – вскочил с криком: "Это Сенька-Мосгаз!" ЛИПНИЦКИЙ: "Н.О.М." всегда славился своими очаровательными названиями что песен, что кличек для музыкантов, что альбомов, что фильмов. И один из альбомов, по-моему, он уже второй половины 90-х годов – это пластинка "8 УЕ". Расскажи про эту пластинку. КАГАДЕЕВ: Это как раз тот период группы "Н.О.М.", когда мы начали плотно уже с Николаем Гусевым. Когда наш клавишник Александр Ливер женился и уехал делать карьеру и строить семейную жизнь во Франции, наш солист – мой брат, уехал в Москву, собственно, тем же самым заниматься. Мы, оставшись, в общем-то, втроем-вчетвером начали, собственно, и с Николаем, экспериментировать с компьютерной больше музыкой. Если раньше группа "Н.О.М." 90-х – это, все-таки, более традиционные (это барабан, гитара, рояль, клавиши и прочее), – то здесь мы стали обращать внимание на другие инструменты, технологии. В общем, такой же творческий процесс, только немного с другими вещами. Вот, в общем, и это наш такой второй был альбом совместно с Николаем. ЛИПНИЦКИЙ: А вы не боялись, что приход такого матерого композитора, как Николай Гусев, в какой-то степени подавит ваше такое веселье? КАГАДЕЕВ: Многие, кстати, до сих пор так и считают. Потому что, конечно, любая творческая личность – она за собой тащит много. Но тут как раз и наступает, мне кажется, момент интересный, потому что Николай Гусев в "Авиа", Николай Гусев в группе "Н.О.М.". Понятное дело, что можно уловить все композиторские ходы… ГУСЕВ: Человек один, а что же делать? КАГАДЕЕВ: …Но, тем не менее, как-то мы вполне органично уже больше десяти лет сотрудничаем, и, в общем-то, на мой взгляд, если мы дождемся, дальше уже нашей последней пластинки что-то поставим, мне кажется… ГУСЕВ: Только набираем обороты. КАГАДЕЕВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Давай мы пока послушаем одну из первых ваших совместных работ с альбома "8 УЕ" – песню "Хватит". (Звучит песня "Хватит".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня с пластинки "8 УЕ", песня называлась "Хватит". Нулевые годы, с чем вы пришли в 21 век. Насколько "Н.О.М." легко… Вы уже существуете больше 20 лет. КАГАДЕЕВ: У нас 25 будет весной будущего года. ЛИПНИЦКИЙ: Невероятно. В моем сознании вы такая молодая группа. ГУСЕВ: Жизнь прошла. ЛИПНИЦКИЙ: Удалось ли найти контакт с совершенно новым поколением слушателей? Потому что на концерты, скажем, "Машины времени" ходят бабушки с внучками. Вот такой разрыв в поколениях слушает такие группы. Как у вас? Собственно, вот это то офисное поколение, которое торчит от "Ленинграда" и от таких заплечных шуток Шнура – с ними вы нашли общий язык? КАГАДЕЕВ: Частично. Мы же все-таки клубные, представители клубной культуры, как сейчас можно сказать. В клуб, естественно, бабушки никакие не ходят. В любом случае, наша аудитория – это, все-таки, достаточно молодые люди, потому что они в основном заполняют. Корпоративная судьба у нас не ахти, какая. К вопросу об офисных работниках. Потому что, видимо… Не знаю, вечеринка именно с группой "Н.О.М." в каком-то офисе – наверное, это что-то специальное, надо очень сильно любить. Поэтому достаточно редко выступаем. А дальше, не знаю… Вполне нормальная, думающая, хорошая публика. Ничего не могу сказать. ГУСЕВ: Сколько мы вместе? Лет 12, наверное? КАГАДЕЕВ: Ну, с 1998 где-то года. ГУСЕВ: С 1998, да. 13-й год. За это время видно же, собственно говоря, кто ходит, по публике. Она постоянно подпитывается более молодыми какими-то людьми. Опять же, то, что говорил Андрей – это не группа массовой популярности. Это достаточно ограниченное количество, но очень преданных, в общем-то, поклонников, которые знают вещи, подпевают и всё прочее. Они постоянно омолаживаются, в общем-то. ЛИПНИЦКИЙ: Подавали ли на вас в суд какие-нибудь ревнивые борцы с гей-парадами? Ведь это же целая история и в Питере, и в Москве. С одной стороны, вы, безусловно, на стороне того, чтобы все табу были сняты, и все люди были свободны во всех своих… КАГАДЕЕВ: Мы, как бы, и ни за тех, и ни за этих. Просто не надо упираться лбом, и не надо… Как-то ширше надо смотреть на вещи и творчески. Да не было. На самом деле, как ни странно, видимо, это тоже становится понятно. Нас точно так же боялись, когда мы выпускали фильм "Геополипы", который посвящен, в общем-то… Такие, как политнекорректная комедия, в которой, собственно, четыре новеллы, там и Ленин, Ким Ир Сен, Гитлер, и вся нынешняя политическая элита, например, российская. Когда этот выходил фильм, то жена нашего оператора сказала, что, когда она увидела там женщину, играющую как бы роль Матвиенко со стаканом в руке: "Я с тобой разведусь. Ты что делаешь? Ты нашу семью сейчас под монастырь…". ГУСЕВ: Поцелуй ее. КАГАДЕЕВ: К чести сказать, что, вообще, люди понимают, что это комедия, что это не политика – это разные вещи. Конечно, у меня есть свой взгляд, и то же, видимо, касается таких песен, как "7%". К счастью, никто... Мало того, у меня в прошлом году даже ее пытались купить для фильма про гей-культуру, то есть она у них планировалась как центральная песня по фильму. Но, правда, ее продюсеры потом зарубили все-таки. ЛИПНИЦКИЙ: А может, мы ее послушаем сейчас? КАГАДЕЕВ: Ну, если… Да, пожалуйста, всегда. (Звучит песня "7%".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "7%" группы "Н.О.М.", которая была под большим вопросом для самих создателей. И мы сейчас уже будем приближаться к концу нашей быстро пролетевшей беседы. Давай поговорим уже о кино. Я уже, собственно, озвучил свою мысль о том, что "Н.О.М." в этом смысле – абсолютно передовой коллектив в плане видеоклипов и фильмов. Что движет номовцев в создании фильмов, и чем, скажем, ваши фильмы выделяются на фоне остальной кинопродукции отечественной? КАГАДЕЕВ: Они лучше. ЛИПНИЦКИЙ: Они смешнее, да. Я когда смотрел последний ваш фильм "Звездный ворс", я еще делал паузы. А вот моя подруга, художница Юля Косульникова, хохотала все… Сколько он идет? Час двадцать? КАГАДЕЕВ: Час пятьдесят. ЛИПНИЦКИЙ: Час пятьдесят. Она хохотала все час пятьдесят. КАГАДЕЕВ: Благодарный зритель. Привет ей. ЛИПНИЦКИЙ: Это значит, что у фильма "Звездный ворс" есть шанс в большом прокате. А как возникла, собственно, генеральная идея сценария этого фильма "Звездный ворс"? КАГАДЕЕВ: Тут мы как раз не так давно познакомились с художником Копейкиным, с которым вдруг быстро оказались очень во многих вещах единомышленниками. Поэтому первый наш замысел просто был, знаешь, как из воздуха. Где-то мы были на даче, вышли вечером, а там какие-то ульи стоят. Он: "Представляешь, а вот в этих ульях в коконах люди". Я говорю: "Пасека". Вот, как бы, из этого. Дальнейшее – это уже дело техники. Просто сели и две недели писали. И что-то подобное было со "Звездным ворсом", у нас где-то, видимо, уже копились, копились какие-то идеи. Плюс, скажем, тот же альбом наш "Во имя разума", который был тоже посвящен ироничному подходу к фантастике, к этим всем межпланетным. И тут мы также сели и погрузились просто в этот мир, недели три мы писали, сделали сценарий, успокоились. Дальше начали пытаться, поскольку поняли, что мы себя совсем уж ни в чем не ограничивали в плане фантазий. Поняли, что мы просто своими руками, как мы это обычно делали – с применением двух-трех друзей, прочее-прочее, тут взять и снять – мы не можем, потому что там уже всё, пошла графика: павильоны какие-то, фантастика. ЛИПНИЦКИЙ: Кто вам давал деньги? Ведь это дорогой получился проект. КАГАДЕЕВ: Да, получил, да, появился. У нас сценарий пролежал года два-три. Его пытался и Шнуров, поскольку он достаточно активно снимается в кино и он, в общем-то, наш приятель и единомышленник. Но ему не удалось, естественно, в мир официального кино это продвинуть, никак. Поэтому сказал: "Если сами найдете, я обязательно, конечно, поучаствую". Тоже дело случая. Так же человек как-то, по сути – частный инвестор из публики. ЛИПНИЦКИЙ: Давай разбавим рассказ о фильме "Звездный ворс" песней с вашей последней пластинки "Превыше всего". Коля, давай, какую еще песню ты вспомнишь? ГУСЕВ: "Подшиток". КАГАДЕЕВ: "Подшиток". Хорошая песня. (Звучит песня "Подшиток".) ЛИПНИЦКИЙ: "Подшиток" – это, наверное, имеется в виду завязавший алкаш? ГУСЕВ: Да, совершенно верно. Следует из текста. Это его переживания. КАГАДЕЕВ: Да, безусловно, песня об этом. ЛИПНИЦКИЙ: Вы это знаете не понаслышке, эту тему. Видимо, были такие друзья, да? КАГАДЕЕВ: Да куда ж. Не то, что друзья – родной брат, в общем-то. ЛИПНИЦКИЙ: Вы рискнули не приглашать известных актеров, но зато в процессе фильма я встретил на экране очень много знакомых физиономий из андеграунда, да? Это была… ГУСЕВ: Это был концепт. Это как раз когда у нас этот сценарий лежал, просто как… Мы выдохнули, мы решили, написали историю. А потом следующим толчком было, на самом деле, пришла в голову мысль: наделить, всех персонажей взять из всей этой андеграунд рок-культуры. И тут сразу по-другому мозг начал работать: кого на какую роль. Так мы, например, познакомились с Михалком, которого отродясь бы не знали. Для нас это был персонаж клипов типа "Ау-ау-ау", некий с усами полный мужчина, и подумали: "Вот, у нас есть некий персонаж Богдан Шерстюк. Неплохо бы его, вроде как". И так случайно Лаэртского тоже. Ну, знали и знали его творчество, но никогда бы и не позвали. И так, выбирая людей именно из близкой культуры, мы собрали целую команду этого космохода таких единомышленников. По-моему, получилось здорово. ЛИПНИЦКИЙ: А кому пришла в голову идея использовать моего коллегу с радиостанции "Финам FM" Артема Троицкого в роли всевидящего ока Божьего? ГУСЕВ: Это я не помню. Мы, наверное, вместе с Копейкиным. Я скажу по секрету: на самом деле, мы хотели изначально – это не в обиду – мы хотели Мамонова сначала. И даже ведь, потому что, грубо говоря, если так выстраивать этих всех персонажей рок-культуры и прочее, и вот тут в качестве Бога, да, Мамонова. И, по идее, было неплохо. Но с ним не удалось вообще никак договориться ни о чем. Поэтому Артемий Троицкий, как актер, там абсолютно, по-моему, адекватный. ЛИПНИЦКИЙ: Это его лучшая роль, уверяю тебя. ГУСЕВ: А как персонаж, по-моему, тоже он не менее, как бы. Вполне, по-моему, всё сложилось. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, друзья, группа "Н.О.М." отправляется прямо после студии в большие гастроли по Сибири. Любите ли вы ездить по нашей большой, и не всегда и не всюду гостеприимной стране? Я имею в виду, что условия гастролей все-таки отличаются от европейских. ГУСЕВ: У нас нет таких длинных гастролей. КАГАДЕЕВ: Редко, редко. Кстати, по Европе чаще ездим. В смысле, более длительные. Во-первых, туда и дешевле, и более развиты структуры. Поэтому по стране мы, кстати, не так… ГУСЕВ: В основном, Москва, Питер, собственно говоря. КАГАДЕЕВ: Вписываемся даже в такие редкие, как сейчас, просто даже из разнообразия. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, я вам желаю взбодрить Сибирь своими веселыми ерническими песенками. Тебе, Коля, желаю найти, может быть, и с нашей с Артемом помощью, площадку, чтобы показать обновленную "Авиа" в 2012 году в Москве. ГУСЕВ: Спасибо, да. В Москве… Хотелось бы. ЛИПНИЦКИЙ: Для поколений, которые только легендами кормятся о великой питерской группе. А вам вместе, в первую очередь, тебе, Андрей – удачной прокатной судьбы фильма, который меня восхитил, "Звездный ворс". КАГАДЕЕВ: Спасибо. ЛИПНИЦКИЙ: Давай на прощание послушаем песню с вашего последнего альбома "Превыше всего" с очень характерным для Питера названием "Ты ушла". До свидания, друзья. КАГАДЕЕВ: До свидания. ГУСЕВ: До свидания. 57:16 no http://finam.fm/archive-view/5517/ В студии: Сергей "СиЛя" Селюнин, лидер группы "ВЫХОД".  Выпуск от 05.02.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И у меня, вашего ведущего Александра Липницкого, сегодня гость, которого я ждал целый год-полтора. Это Сергей Селюнин, СиЛя, как зовут его музыканты и немногочисленные андерграундные группы людей по всему Советскому Союзу, по всей России. Здравствуй, СиЛя. СЕЛЮНИН: Здравствуйте, Александр. ЛИПНИЦКИЙ: Группа "ВЫХОД", Санкт-Петербург. И у меня было два подзаголовка к сегодняшней передаче по дороге в студию: "Историческая справедливость" – это то, что я слямзил у своего коллеги Коли Арутюнова, который отдает дань тем западным музыкантам, которые недостаточно известны в нашей стране. К группе "ВЫХОД" и, собственно, к СиЛе это относится в большей степени, чем к кому-либо другому. Воздать дань исторической справедливости по отношению к человеку, написавшему столько прекрасных песен. И второй подзаголовок – "Музыкант в собственном соку", потому что именно мой гость для меня является символом рок-музыканта, который никогда не запаривается о каких-то... ]]> Sun, 05 Feb 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: группа "ВЫХОД" В студии: Сергей "СиЛя" Селюнин, лидер группы "ВЫХОД". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И у меня, вашего ведущего Александра Липницкого, сегодня гость, которого я ждал целый год-полтора. Это Сергей Селюнин, СиЛя, как зовут его музыканты и немногочисленные андерграундные группы людей по всему Советскому Союзу, по всей России. Здравствуй, СиЛя. СЕЛЮНИН: Здравствуйте, Александр. ЛИПНИЦКИЙ: Группа "ВЫХОД", Санкт-Петербург. И у меня было два подзаголовка к сегодняшней передаче по дороге в студию: "Историческая справедливость" – это то, что я слямзил у своего коллеги Коли Арутюнова, который отдает дань тем западным музыкантам, которые недостаточно известны в нашей стране. К группе "ВЫХОД" и, собственно, к СиЛе это относится в большей степени, чем к кому-либо другому. Воздать дань исторической справедливости по отношению к человеку, написавшему столько прекрасных песен. И второй подзаголовок – "Музыкант в собственном соку", потому что именно мой гость для меня является символом рок-музыканта, который никогда не запаривается о каких-то планах на будущее, рекламе своих песен где-либо и как угодно. И перед тем, как мы вошли в студию, он сказал: "И группы такой никогда не было, и играю, с кем ни попадя". На самом деле группа "ВЫХОД" мне известна с начала 80-х годов. Давай, Сережа, пойдем сначала. Все-таки название группы определяет в какой-то степени ее суть и, мне кажется, название "ВЫХОД" было очень удачным выходом. Она осталась и жива (уже, собственно, группе четвертый десяток лет). Правильно? СЕЛЮНИН: Примерно так, да. ЛИПНИЦКИЙ: Вот так. Так иногда и не считаешь себя ветераном, а, по сути, им являешься, и перед твоими глазами прошел весь питерский рок. СЕЛЮНИН: Нет, если по большому счету сказать, скажите, пожалуйста, Александр, являются ли серьезными группами "The Pogues"? ЛИПНИЦКИЙ: Являются. СЕЛЮНИН: Ник Кейв? Смотрите, их стали знать у нас последние, наверное, 10 лет, а до этого самые любимые российские группы были "Deep Purple", "Uriah Heep", "Nazareth". Оказывается, есть далеко не такие раскрученные команды, на самом деле. Конечно, возможно, я идиот, но мне сейчас стыдно за то, что я слушал в детстве, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Высказывание сильное. Если ты слушал "Beatles" и "Rolling Stones"… СЕЛЮНИН: Нет, "Beatles" и "Rolling Stones" – это вещь. Я сейчас говорю, те команды, которые у нас были очень популярны. Вот сейчас, например, мне действительно стыдно за то, что я слушал "Uriah Heep", например. Я считаю сейчас, что это ужасно дохлая команда. ЛИПНИЦКИЙ: А я вот ее никогда не слушал. Вот так. СЕЛЮНИН: Да? А у меня это любимая группа школьных времен, так сказать, 9-го класса, 10-го. ЛИПНИЦКИЙ: Я считаю, это нормально. Ты выбрал песню на зачин нашей передачи "Ночь с пятницы на понедельник". Давай, мы ее послушаем, а потом мы поговорим о первых песнях группы "The ВЫХОД". СЕЛЮНИН: Отлично. (Звучит песня "Ночь с пятницы на понедельник".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" и у меня в гостях Сергей Селянин, лидер группы "ВЫХОД" или, как зовут его все музыканты и поклонники – СиЛя. Кстати, такое прозвище милое – СиЛя – ты получил, наверное, еще в школе или уже когда стал… СЕЛЮНИН: Да, с первого класса. ЛИПНИЦКИЙ: С первого класса, как и я – Липа. СЕЛЮНИН: Да? ЛИПНИЦКИЙ: Да, с первого класса. СЕЛЮНИН: Производная от Селюнина. Вот так в первом классе назвали, и оно так и прилипло. ЛИПНИЦКИЙ: Ленинградский рок-клуб недавно отпраздновал свое 30-летие, и я с некоторым удивлением узнал, что ты на этом большом юбилейном концерте, куда собрали всех этих наших толстопузых хэдлайнеров, не участвовал. Вопрос: не позвали? Почему, как тебе кажется? СЕЛЮНИН: А вот как вам кажется, Александр, мне обидно или нет? ЛИПНИЦКИЙ: Мне кажется, насколько я тебя знаю, тебе не обидно. СЕЛЮНИН: Да, мне абсолютно насрать, на самом деле, по большому счету. ЛИПНИЦКИЙ: Но мне, честно говоря, не понятно. Я помню, когда 20 лет назад отмечалось 10-летие Ленинградского рок-клуба, так же не позвали Майка. СЕЛЮНИН: Да? ЛИПНИЦКИЙ: Да. Так его вытащил на сцену только, собственно, "Аквариум", и они исполнили вместе "Пригородный блюз", и больше уже Майка на сцене в Питере не видели, о чем они горько пожалели. Чтобы они горько не пожалели, что не позвали группу "ВЫХОД" на свое уже 30-летие, я хочу поставить сейчас песню, без которой питерский рок себе не представляю. Она называется "Бедное животное". (Звучит песня "Бедное животное".) ЛИПНИЦКИЙ: Это был хит группы "ВЫХОД", написанный моим гостем Сергеем Селюниным. В каком, Сережа, году написана песня "Бедное животное"? СЕЛЮНИН: Где-нибудь в 1988 году. Точно не помню. ЛИПНИЦКИЙ: Расскажи немножко про первые составы "ВЫХОДА". Кого из ребят тебе особенно хочется вспомнить, тем более, что нескольких музыкантов уже нет в живых, насколько я знаю. СЕЛЮНИН: Самый первый состав "ВЫХОДА" был довольно смешной, на самом деле, который записал альбом "Брат Исайя", там был такой Александр Андреев на басу, Михаил Брук на барабанах, он уже умер, Заблудовский был на скрипке, который сейчас "Секрет". Еще был такой Вова Захаров на клавишах. Но этот состав группы "ВЫХОД" фактически никогда ничего не играл, записал только альбом "Брат Исайя" и дружно развалился, потому что все разбежались по разным командам. ЛИПНИЦКИЙ: Я тебя опять-таки перед эфиром спросил: "Как там Питер поживает?" А ты говоришь: "А я там и не живу, играю по 25 концертов в месяц". СЕЛЮНИН: Я живу в Петергофе, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. Играть по 25 концертов в месяц группе, которая никак не поддерживается, условно говоря, радиостанциями, телевидением, рекламой, продажей пластинок какой-нибудь солидной фирмой, значит, существует какое-то сарафанное радио какого-то круга продюсеров по всей стране. Как вы, собственно, организовываете гастроли? Кто этим занимается? СЕЛЮНИН: Я сам себе директор, исполнитель, певец, композитор, музыкант. Я просто звоню в некоторый клуб, допустим, в городе Уфе, например, и говорю: "А почему бы нам у вас не сыграть?" А они говорят: "Отлично, приезжай". Я говорю: "Когда? Меня устраивает 18-19 число, скажем, декабря". Они говорят: "Отлично, у нас свободно". Так все и делается. ЛИПНИЦКИЙ: Деньги зарабатываете всегда, собственно, со входа? Сколько народу пришло, столько и… СЕЛЮНИН: Нет, если они сами зовут, то я, бывает, но очень редко, требую какую-нибудь гарантию. Естественно, когда я сам напрашиваюсь – со входа. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. Удавалось ли тебе за всю такую уже длинную карьеру выезжать за рубеж с концертами? СЕЛЮНИН: Что такое "за рубеж"? ЛИПНИЦКИЙ: Израиль, где много нашего народу. СЕЛЮНИН: На Украине мы играем, по меньшей мере, два раза в год. А также я еще играл в Казахстане и в Германии. Если это "зарубеж", то… ЛИПНИЦКИЙ: А как же? Германия – это… СЕЛЮНИН: Если вы знаете, такой человек Андрей Муратов. ЛИПНИЦКИЙ: Конечно. Это клавишник "Зоопарка" и "ДДТ". СЕЛЮНИН: Бывший, да. Он говорит: "Почему бы тебе не приехать в Германию?" ЛИПНИЦКИЙ: Андрей – "Мурзик", да, его звали – он там живет? СЕЛЮНИН: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. Занимается прокачкой нашего рока? СЕЛЮНИН: Нет, он занимается более серьезными группами, обычно, но тут он говорит: "Давай, скучно мне, – говорит, – летом нечего делать, давай, ты приедешь в Германию". Я говорю: "Давай". ЛИПНИЦКИЙ: Понимаешь, я никогда не задавал вопрос своим гостям, а это, как правило, лидеры группы, авторы песен, связанных с историями, с написанием и песнями, а ведь это очень интересно. Следующую песню будем слушать "Шел, нашел и потерял". Есть у тебя какие-то воспоминания о том, в каких обстоятельствах иногда, может быть, написан тот или иной хит? Ведь бывают разные такие ключики, истории, какие-то осколки воспоминаний, которые связаны с песнями. СЕЛЮНИН: Вот про эту песню я ничего не могу сказать. Я не помню, как она была написана. Но, вообще, на мой взгляд, самые лучшие песни – они ловятся. ЛИПНИЦКИЙ: Как рыбак? СЕЛЮНИН: Песня – это такая бабочка, летающая над чистым полем и ее нужно, так, сачком "оп", и быстро поймать, на самом деле. Просто сидеть и долго вымучивать – обычно ничего не получается. Напишешь что-нибудь, а утром просыпаешься – дерьмо песня, на самом деле. Самые лучшие песни – они как бы так, очень случайно получаются. Вот про эту не могу сказать, не помню. ЛИПНИЦКИЙ: А когда написана "Шел, нашел и потерял?" СЕЛЮНИН: В 1995 году. ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, мы в основном будем слушать песни сегодня с альбома "Полуживой Выход". Кто придумал такое название и почему "полуживой"? СЕЛЮНИН: Потому что он как бы живой, но не совсем. Дело в том, что мы его записали вот так: пришли в студию и… Но потом, спустя два года, на него наложили виолончель и клавиши. Поэтому он "полуживой". А гитару выкинули. ЛИПНИЦКИЙ: Твою? СЕЛЮНИН: Там играл такой товарищ, который потом ушел в металлическую группу "Август". Гитару мы убрали, а вместо нее наложили виолончель. Поэтому он "полуживой". ЛИПНИЦКИЙ: Мы слушаем с этого альбома "Полуживой Выход" песню "Шел, нашел и потерял". (Звучит песня "Шел, нашел и потерял".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Шел, нашел и потерял" моего гостя СиЛи, Сергея Селюнина из группы "ВЫХОД". Мне, знаешь, какие-то интонации этой песни, какая-то ее свобода напомнила лучшую группу нашу 70-х годов "Последний шанс" и Володя Леви, который в "Тамбурине", помнишь, играл. Я сейчас подумал о том, был ли у тебя, может быть, какой-то круг музыкантов, который был, безусловно, у "Аквариума", "Кино", "Зоопарка" – они как-то кучковались вместе, а в начале 80-х была ли у вас своя какая-то тусовка? Или ты всегда странник? СЕЛЮНИН: Нет, я же не питерский, я же приблудный. Честно скажу, что я никогда не тусовался ни с кем, но, наверное, это плохо, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: С другой стороны, таким образом, легче сохранить какую-то такую свободу и самобытность, возможно, и для меня песни "ВЫХОДА" всегда особняком стоят. СЕЛЮНИН: Вот так же Джордж говорит: "Неужели ты никогда не слышал?" ЛИПНИЦКИЙ: Иэна Андерсона, "Jethro Tull"? СЕЛЮНИН: Я говорю: "Нет". Он говорит: "Как? У вас же так много от "Jethro Tull". Я говорю: "Честно скажу, никогда не слышал". Это плохо, это мой недостаток. ЛИПНИЦКИЙ: А с другой стороны, идеи лучших западных – английских, американских групп, могли привнести такие люди, как Андрей Заблудовский или Олег Сакмаров. Да? Сакмаров – просто меломан с большой головой. А по составу в концерт, посвященный 10-летию фирмочки "Геометрия", он для тебя… Это братки? Это люди с которыми тебе как-то интересно пересекаться в одном концерте? СЕЛЮНИН: Нет. Фирма "Геометрия" – они же не музыканты. ЛИПНИЦКИЙ: А сейчас я хочу познакомить аудиторию программы "Содержание" с фрагментами моей беседы с основателями лейбла "Геометрия" Пашей Кострикиным и Вадимом Ульянкиным. Как раз по поводу твоей персоны, Сережа. ЛИПНИЦКИЙ: Чем вам он дорог этот артист – Сергей Селюнин, лидер группы "ВЫХОД", СиЛя? Вадим Ульянкин. УЛЬЯНКИН: Я могу сказать, дорог тем, что он вообще гениальный товарищ. Я уже не помню, в 2005-2006 году, в каком, я у него спрашивал: "Где, собственно, новые пластинки?" и так далее. Он сказал: "Если у меня песни хорошей не получается, я ее не пишу, не записываю, потому что незачем плодить уродов. Будет свыше – напишу, запишу, будет. Не будет – не будет". И я думаю, реалия такова, что все пластинки, которые им записаны, они все классные, действительно, и ровно по такому большому, гамбургскому счету. Тут еще можно вспомнить, что еще до того, как появился, вообще, лейбл "Геометрия", СиЛя играл у меня в квартире квартирник, потому что мы его давно-давно любим, и у меня, собственно, было всего два квартирника, и оба артиста у нас потом изданы: СиЛя и Леня Федоров тоже играл у нас в 2000 году. СиЛя, надо сказать и отметить, квартирник сыграл со второй попытки, потому что на первой… КОСТРИКИН: Доза была выбрана неправильно. ЛИПНИЦКИЙ: Да, неудачно опохмелился, я понимаю. УЛЬЯНКИН: Он ждал Ковригу где-то в метро 40 минут. Тягостное было ожидание. Соответственно, потом, на следующий или через день, когда он сказал: "Не состоялось, я честно исполню взятые на себя обязательства", и он это сделал. Концерт был офигенный, он записан. Мы его, может быть, где-нибудь, кусочками… ЛИПНИЦКИЙ: Когда-нибудь издадите, да? КОСТРИКИН: А можно я немножко дополню, чуть-чуть в другую сторону уведу разговор? СиЛя. Можно сказать, у нас, у издательства два направления: одно архивное, как было уже сказано, и второе – это современные музыканты, которые на наш взгляд, к сожалению, к огромному сожалению, являются недооцененными. И СиЛя – это как раз очень такой пример, на мой взгляд. Это группа, которая существует… ЛИПНИЦКИЙ: 30 лет. КОСТРИКИН: Ну, да. Это первый состав… Они не входили в рок-клуб, но можно сказать так, что первый состав ленинградского рок-клуба тех времен до сих пор существует. Написали огромное количество совершенно гениальных песен, в общем-то, хорошо записанных, хорошо звучащих. И при этом не в эфире. Ни в эфире радиостанций, я имею в виду, ни по телевидению, нигде особо не представлены. Это нам очень обидно и мы как-то пытаемся хоть что-то сделать в этом направлении. ЛИПНИЦКИЙ: Комплимент, который я бы им сейчас выдал, сформулировал: это наименее амбициозный человек из всех, кого я знаю из гениальных людей. ЛИПНИЦКИЙ: Видишь, как ребята из лейбла "Геометрия" Паша, Вадим и ваш покорный слуга, хорошо о тебе, Сергей думаем? Сережа, если вернуться к прошлогоднему юбилейному концерту "Геометрии" в московском клубе "Хлеб", есть ли у тебя единомышленники в музыкальной конюшне "Геометрии?" СЕЛЮНИН: Ну, какие? Какие-то да. ЛИПНИЦКИЙ: Скажем, с "АукцЫоном". Мне кажется, с "АукцЫоном" по музыке у тебя есть, у группы "ВЫХОД", какие-то пересечения. СЕЛЮНИН: Да? ЛИПНИЦКИЙ: Ну, скажем, мне кажется, и музыканты "АукцЫона" не раз участвовали в составах. СЕЛЮНИН: Только Рубанов, разве что. ЛИПНИЦКИЙ: Литвинов Паша не играл никогда? СЕЛЮНИН: Нет, Литвинов у нас никогда не играл. Литвинов же умер уже. Рубанов в "ВЫХОДЕ" играл раньше, чем в "АукцЫоне", еще в 1986 году. Есть записи с Колей Рубановым. ЛИПНИЦКИЙ: Ты грустил, когда музыканты уходили из "ВЫХОДА" в какие-то проекты, более пафосные? СЕЛЮНИН: Нет. Наверное, только когда Петр Акимов ушел к Арефьевой. Когда несколько лет играешь с человеком – уже, так сказать, все звучит, начинает отскакивать как бы от зубов. И тут он "хлоп", и… ЛИПНИЦКИЙ: Он ушел в "Ковчег?" СЕЛЮНИН: Да. И опять приходится начинать все сначала, конечно. Не очень приятно. С другой стороны, я прекрасно понимаю, рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. ЛИПНИЦКИЙ: Давай-ка послушаем песню, которая для меня такая симпатичная загадка – "Пионеры еще вернутся". А вот с ней как-то связано, ты, вообще, себя пионером помнишь? СЕЛЮНИН: Конечно. И пионером, и комсомольцем. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, комсомольцем, конечно, героя моей сегодняшней передачи я себе слабо представляю, со значком. СЕЛЮНИН: Нет. Я сейчас, пока она будет играть, расскажу еще про партию прекрасную историю. ЛИПНИЦКИЙ: А ты мне расскажи сейчас историю про партию. СЕЛЮНИН: Просто когда Черненко умер, наша коммунистическая партия решила вместо одного Черненко принять еще миллион членов. А я как раз тогда работал на заводе "Ленполиграфмаш", и был таким начинающим рабочим. Мне говорят: "А почему бы тебе в партию не вступить?" А мне что-то так не хотелось в партию вступать. Я говорю: "Я, конечно, с удовольствием, но я песни пою". А начальник говорит: "Какие?" Я ему принес альбом "Брат Исайя". Он сделал оформление, приклеил мою фотографию, тогда еще магнитофонная кассета такая была, написал: "Брат Исайя", "ВЫХОД". И сказал: "Хорошая музыка, но в партию мы тебя принимать не будем". ЛИПНИЦКИЙ: И так пошли на мировую? СЕЛЮНИН: Да. Нет, вначале было потрясающе. Он издавал и Шинкарева, перепечатывал. Он такой, так сказать… ЛИПНИЦКИЙ: Продвинутый. СЕЛЮНИН: Умер, к сожалению, тоже. Но это хорошая музыка. ЛИПНИЦКИЙ: Вот мы и слушаем песню "Пионеры еще вернутся". (Звучит песня "Пионеры еще вернутся".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня про пионеров моего гостя Сергея "СиЛи" Селюнина из группы "ВЫХОД". Ты бы, кстати, хотел, СиЛя, чтобы пионеры вернулись в каком-то качестве? СЕЛЮНИН: Там же не про этих пионеров, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: А я-то тебя спросил про этих. Сейчас вот у нас одни выборы прошли, вторые впереди. У тебя нет никаких симпатий по отношению к советскому прошлому? СЕЛЮНИН: Я еще раз скажу, что это не про тех пионеров, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Хорошо, мы проехали, а все-таки на мой вопрос. СЕЛЮНИН: В общем-то, ничего в этом плохого не было точно, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Так скажем, твой образ мысли больше, может быть, принимает систему, в которой мы жили, социализм, чем та жесткая структура капитализма, в которую мы попали? СЕЛЮНИН: Знаете ли, Александр, когда я тусовался в Дании и в Норвегии, я считаю, что у них этот самый социализм там реализовался, на самом деле. То, что у нас понимали под социализмом – это уравниловка. ЛИПНИЦКИЙ: И обезличка, я бы так сказал. СЕЛЮНИН: Ну, не знаю, опять же, так сказать… ЛИПНИЦКИЙ: Надо было видеть сейчас мимику, потому что, конечно, не можете понять отношения моего гостя к социализму, если вы его не видите живьем. СЕЛЮНИН: Нет, в общем-то, я должен сказать, что, не знаю, может быть, потому что был маленький, жил в социализме в школьные времена. Я бы не сказал, что меня там что-то очень сильно ломало, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Разве что в партию тебя из-за твоего первого альбома не приняли. СЕЛЮНИН: Да, но зато пионером и комсомольцем я был. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, "Год Козла" является одной из ключевых группы "ВЫХОД", и мне всегда казалось, что это животное, а может быть, год Козла играет для тебя какую-то особую роль, или я ошибаюсь? СЕЛЮНИН: "Год Козла" был написан в 1991 году, когда там все случилось. 1991 год меня очень сильно обломал. У меня было на книжке куча денег, я думал, что я такой счастливый и богатый. И тут "раз", и все сломалось, и оказалось, что я нищий и у меня ничего нет. Для меня "Год Козла", так сказать, был переломным. ЛИПНИЦКИЙ: Вообще-то, если не секрет, расскажи, как ты, будучи независимым музыкантом или в прошлом рабочим, сумел заработать довольно приличные деньги? СЕЛЮНИН: Нет, почему? Я же до 1991 года работал на заводе "Ленполиграфмаш". ЛИПНИЦКИЙ: И было возможно заработать много денег на зарплату? СЕЛЮНИН: Конечно. Я получал рублей 600, по советским временам это огромные деньги, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: На какой должности работал? СЕЛЮНИН: Инженер-регулировщик 6 разряда. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, в общем, ты, как и моя мама, потерял все сбережения? СЕЛЮНИН: Да, и тогда я сказал себе: "Все, Сережа, больше ты никогда не будешь работать на дядю". ЛИПНИЦКИЙ: Видишь, нет худа без добра. "ВЫХОД" за эти 20 лет, в отличие от многих других групп, остался на плаву. СЕЛЮНИН: Да, только пришлось 20 лет ничего еще и не есть, а так все нормально. ЛИПНИЦКИЙ: С другой стороны, мало кто из моих гостей вот так хорошо сохранились, как ты, потому что, в основном, приходят, не буду переходить на личности, с животиками уже все. СЕЛЮНИН: Потому что я пью юную кровь. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, раз ты пьешь юную кровь, мы к этому еще вернемся, но песню "Год Козла" мы послушаем сейчас. (Звучит песня "Год Козла".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня эпохи распада Советского Союза, хит моего гостя, лидера группы "ВЫХОД" "Год Козла". А теперь давай вернемся к юной крови. Я вспомнил, у тебя же есть такая песня, песня про… Ну, во-первых, все сейчас ее послушают и поймут, про что это. Мне тоже такому, уже пожившему плейбою, она была очень близка. Тебе удается и сейчас в этом смысле быть на плаву? Собственно, не каждый мужчина в нашем возрасте пользуется любовью молодых девушек. Не то что нелюбовью, а, скажем так, не в каждого влюбляются, и не каждый интересуется молодыми девушками. СЕЛЮНИН: Есть такой еврейский анекдот: "Абрам, а как вам удается сохранять такой прекрасный внешний вид, и при этом у вас постоянно молодые красивые женщины?" Он говорит: "Любой еврей может этого достичь, если не ссыт". ЛИПНИЦКИЙ: Ну что же, мы всем так и пожелаем, и не только евреям. Слушаем песню, которая особенно мне всегда была близка из творчества группы "ВЫХОД", "Юная кровь". (Звучит песня "Юная кровь".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем разговаривать с Сергеем Селюниным в рамках программы "Содержание", и только что послушали песню о том, как не стоит, в общем, чего-то опасаться, да? Почему, кстати, альбом, на котором записана эта песня, называется "Рыжий"? Почему вы так назвали? "Год Козла", "Рыжий альбом", что-то в этом есть такое. СЕЛЮНИН: Потому что тогда у нас играла рыжая флейтистка. ЛИПНИЦКИЙ: Подожди, а у вас же еще играл тоже такой рыжеватый замечательный альтист Ванька Воропаев. Это было раньше. СЕЛЮНИН: Да, не хочу я сейчас говорить про Воропаева. Как сказала его бывшая жена, он сейчас лежит в "дурке" всерьез и надолго. ЛИПНИЦКИЙ: Ну ладно. Как копнешь прошлое, оно частенько оказывается грустным. СЕЛЮНИН: Ну да. Нет, ну Воропаев же он еще в "Аквариуме" играл, в "Адо" еще, много этих… ЛИПНИЦКИЙ: А вот если вспомнить альбом "Популярный психоанализ", название ты сам придумал? СЕЛЮНИН: Да. ЛИПНИЦКИЙ: А интересовался психоанализом? СЕЛЮНИН: Ну, я читал Фрейда, да. ЛИПНИЦКИЙ: И вот эта пластинка навеяна какими-то историями? СЕЛЮНИН: Не знаю. Еще раз говорю, что сейчас мне очень трудно сказать, навеяна, не навеяна. Скорее всего, нет. Я же глубоко ни во что не вникал, только так, по верхам. ЛИПНИЦКИЙ: Но, тем не менее, ты сказал, что в одно ты вникал глубоко, что никакие религии тебя не затронули. Что является в какой-то степени исключением на фоне питерского рока. СЕЛЮНИН: Ну, я же физик. Физики приходят к религии либо на склоне лет, как Эйнштейн или Паули, либо до конца остаются материалистами. ЛИПНИЦКИЙ: У тебя еще, собственно, есть время к этому прийти. А вот песня "К чертям" имела какие-то аллюзии у Фрейда? СЕЛЮНИН: Знаете, я говорю, не надо всерьез принимать то, что музыканты пишут, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: И то, что ловится сачком хорошим июньским утром. Песня "К чертям", альбом группы "ВЫХОД" "Популярный психоанализ". (Звучит песня "К чертям".) ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем беседу с Сергеем "СиЛей" Селюниным лидером группы "ВЫХОД". Хотя СиЛя и не считает, что это питерский состав, но для меня "ВЫХОД" – это именно ленинградская рок-музыка. А сам ты считаешь себя, скажем так, ну вот что, "перекати-поле", да? Человек, который с котомкой и с гитарой всюду находит себе место, всюду органичен, и в какой-то степени, можно вспомнить 60-е – они вообще тебе близки, 60-е годы, по духу? Битничество, хиппи. СЕЛЮНИН: Нет, 60-е – вряд ли. В 60-е годы я был совсем уж школьником, скорее всего, 70-е годы, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, в 70-е годы сформировалось то, что стало называться системой, да? Хиппи. Твои песни у хиппи популярны? У нас же есть группы, которые конкретно… СЕЛЮНИН: Хвастаться не буду, наверное, по части хиппарства я – второй после Умки, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Надо сказать, что у тебя есть песня "Черные портреты", в которой я сразу вспоминаю и 60-е годы, и все группы, которые отдали дань эпохе хиппи, начиная от "Grateful Dead" и "The Doors". СЕЛЮНИН: Нет, ну насчет доброты – все-таки она довольно злобная песня, у хиппи все было мягче. ЛИПНИЦКИЙ: Я согласен. Но вот, собственно, очень популярная у московских хиппи группа "Крематорий" – там тоже песенки все злые. Как раз вот эта песня близка к творчеству Григоряна, такое очень пересечение для меня удивительное. Когда я первый раз услышал, сразу вспомнил их главный хит "Мусорный ветер", вот по духу и по качеству. Давай послушаем, может быть, какие-то хиппари нам напишут, прав ли я. "Черные портреты", Сергей Селюнин группа "ВЫХОД". (Звучит песня "Черные портреты".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Черные портреты", написанная моим гостем Сергеем Селюниным. "Мерзких людей, политиков всяких..." – это твое кредо? Никогда не думал, что среди политиков могут все-таки возникнуть люди, меняющие мир к лучшему? СЕЛЮНИН: Вот честно скажу, я таких не вижу… ЛИПНИЦКИЙ: Обозревая, скажем, историю… СЕЛЮНИН: …Особенно у нас, на самом деле. Еще раз говорю, что вот говорят: "Путин, Медведев нам не нужен". А кто нам нужен, на самом деле? ЛИПНИЦКИЙ: Есть какие-то любимые политики в русской истории у тебя? СЕЛЮНИН: Кто? ЛИПНИЦКИЙ: Ну, я не знаю, Петр Первый. У Пушкина вот был любимый политик. СЕЛЮНИН: Я не знаю, я таких не вижу. ЛИПНИЦКИЙ: Вон Петька Мамонов Ивана Грозного сыграл. СЕЛЮНИН: Ну, Иван Грозный – это тоже очень сомнительный товарищ, на самом деле. Тем более такой, которого сыграл Петр Мамонов. Был такой Иван Грозный… ЛИПНИЦКИЙ: Черкасова. СЕЛЮНИН: Да, Черкасова, там он все-таки симпатичнее. А тут такой очень неприятный тип на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно, ладно. Про политиков ты написал песню, которую мы послушали. Пойдем-ка мы уже ближе с тобой к концу. Очень быстро пролетела наша встреча, и даже не знаю, что сказать, трудно говорить с музыкантом "в собственном соку", я повторяю фразу, которая мне пришла в голову. С человеком, который пишет столько песен и постоянно их исполняет, говорить о чем-либо… СЕЛЮНИН: Я не очень много песен написал. У меня их не больше семидесяти, к сожалению. Я очень хотел бы быть плодовитым, но не получается. Вот я завидую Гребенщикову, Гребенщиков пишет и пишет, пишет и пишет. ЛИПНИЦКИЙ: Да, он это дело поставил на какой-то свой внутренний поток. СЕЛЮНИН: Да, вот у меня не получается. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, он не любит исполнять своих старых песен. А ты любишь петь свои старые песни на концертах? СЕЛЮНИН: Я честно скажу, что мои старые песни – они такие же новые, как и новые. Они никогда не были привязаны ни к определенному времени, ни к определенной ситуации. Когда мне говорят, что "а вот всякое старье", я говорю: "Слушайте, это так называемое "старье" – это такие же новые песни, как и те, что я написал сейчас". Единственное, что раньше получалось лучше, потому что, на мой взгляд, все-таки новые песни пишут сексуально озабоченные подростки. К сожалению, я уже вышел из того возраста, когда вот так все легко получается. ЛИПНИЦКИЙ: Я подумал о том, что у нас в Москве есть музыкант, которого так же, наверное, любят как тебя. Он, может быть, более популярен. Но его старые песни, ты, конечно, понимаешь, о ком я говорю – это Леша Романов. У вас есть что-то по жизни с ним общее. СЕЛЮНИН: А он пишет новые песни? ЛИПНИЦКИЙ: Он пишет все-таки новые песни. СЕЛЮНИН: Просто я знаю "Воскресенье" только старое. ЛИПНИЦКИЙ: Ну вот, так как те песни, действительно, на все времена, как и песни группы "ВЫХОД", то они больше остаются в памяти. А когда Лешка у меня был здесь в гостях программы "Содержание", он попросил, чтобы мы ставили только новые его песни. И они были, конечно, для аудитории неожиданные. А ты предложил на прощание поставить песню "Сумарь", которая вообще одна из ранних, да? СЕЛЮНИН: Нет, это 1980 год, мне было тогда 22 года. Нет, я считаю, что это классика русского рок-н-ролла. Никто более рок-н-ролльной песни у нас не написал. ЛИПНИЦКИЙ: Надо было сейчас видеть лицо и жестикуляцию моего гостя. СЕЛЮНИН: Нет, я прекрасно знаю свои сильные и слабые стороны. Вот честно скажу, что никто более рок-н-ролльного ничего не написал, на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: И я, на самом деле, с этим согласен. СЕЛЮНИН: Потому что, что такое рок-н-ролл? Рок-н-ролл – это "хей-хей", на самом деле. ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо тебе, СиЛя, что пришел к нам в гости, и песней "Сумарь" мы прощаемся с тобой. СЕЛЮНИН: Всего вам хорошего, живите в кайф, друзья. (Звучит песня "Она несла сумарь".) 57:28 no http://finam.fm/archive-view/5484/ В студии: Александр Самойлов, один из основателей группы "Последний шанс".  Выпуск от 29.01.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и я, ваш ведущий Александр Липницкий, представляю своего гостя. Знакомьтесь: Александр Самойлов. Здравствуй, Саша. САМОЙЛОВ: Здравствуй, Саша, и здравствуйте, дорогие слушатели. ЛИПНИЦКИЙ: Уверен, для большинства радиослушателей "Финам FM", которые торчат на западном рок-н-ролле, это имя ничего не скажет, но для российского рока и в частности для Москвы Александр Самойлов – одна из ключевых фигур. Он – один из основателей легендарной московской группы "Последний шанс". Александр, скажи, пожалуйста, дебют "Последнего шанса" – когда он состоялся? САМОЙЛОВ: Дебют состоялся очень давно, даже боюсь вспоминать об этом, в 1975 году, в конце. ЛИПНИЦКИЙ: Не в "Баррикадах"? "Баррикады" уже были позже? САМОЙЛОВ: Нет, "Баррикады" были через полгодика. ЛИПНИЦКИЙ: Легендарное, я бы даже сказал, многомесячное выступление группы "Последний шанс". САМОЙЛОВ: Ну, не многомесячное, а три или даже четыре года мы там играли. ЛИПНИЦКИЙ:... ]]> Sun, 29 Jan 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Группа "Последний шанс" В студии: Александр Самойлов, один из основателей группы "Последний шанс". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и я, ваш ведущий Александр Липницкий, представляю своего гостя. Знакомьтесь: Александр Самойлов. Здравствуй, Саша. САМОЙЛОВ: Здравствуй, Саша, и здравствуйте, дорогие слушатели. ЛИПНИЦКИЙ: Уверен, для большинства радиослушателей "Финам FM", которые торчат на западном рок-н-ролле, это имя ничего не скажет, но для российского рока и в частности для Москвы Александр Самойлов – одна из ключевых фигур. Он – один из основателей легендарной московской группы "Последний шанс". Александр, скажи, пожалуйста, дебют "Последнего шанса" – когда он состоялся? САМОЙЛОВ: Дебют состоялся очень давно, даже боюсь вспоминать об этом, в 1975 году, в конце. ЛИПНИЦКИЙ: Не в "Баррикадах"? "Баррикады" уже были позже? САМОЙЛОВ: Нет, "Баррикады" были через полгодика. ЛИПНИЦКИЙ: Легендарное, я бы даже сказал, многомесячное выступление группы "Последний шанс". САМОЙЛОВ: Ну, не многомесячное, а три или даже четыре года мы там играли. ЛИПНИЦКИЙ: Вот так. Ну, кажется, что это было так стремительно, потому что мы с Артемом Троицким ходили туда регулярно, и это было, скажем так, одним из главных развлечений столичной богемы. "Последний шанс", как и знаменитые московские художники-концептуалисты: Кабаков, Булатов – авторы термина "соц-арт", мимикрировал в детской музыке. Так же, как художники, которые были вынуждены зарабатывать себе на хлеб работой во всяких детских журналах типа "Мурзилки", так и замечательные музыканты из "Последнего шанса" Владимир Щукин и наш сегодняшний гость Александр Самойлов, стали известны в Советском Союзе как авторы абсолютных нетленок, замечательных хитов в разнообразных и самых лучших советских мультфильмах. Скажи, пожалуйста, мне очень интересно. Ведь советская идеологическая машина была очень бдительна. Удавалось ли вам всегда их обманывать? САМОЙЛОВ: Нам даже не приходилось их обманывать, хотя у нас были такие тексты, как "Ворона и корона", которые якобы намекали на преемственность власти и так далее. Но настолько это было все весело, легко, непринужденно и иносказательно, что все органы, которые следили и охраняли покой нашей страны, они все были наши прекрасные поклонники и ходили на все концерты. Потом я вдруг узнал, что, оказывается, ведутся даже списки всех песен и всех слов, что мы произносим на концерте, то есть все это регистрировалось там с 1977 года. Был один случай у нас в Новосибирске, после которого московские органы заинтересовались. ЛИПНИЦКИЙ: Получается такая же история, как с песнями Владимира Высоцкого, которого зажимали и давили, при этом всенародно любили. САМОЙЛОВ: Да, конечно. Не могу сравниваться с Высоцким, но это тоже приятно было всем слышать. ЛИПНИЦКИЙ: Что любопытно, песня, которую ты упомянул – "Про ворону и корону", сегодня, особенно после 24 сентября минувшего года, стала куда более актуально, чем в 70-е годы. Согласен? САМОЙЛОВ: Хочу сказать, что песни вообще все – они вылетели от нас, и они живут своей жизнью абсолютно. Вдруг некоторые песни появляются, ведь это уже целая история, почти 36 лет. Вот "Ворона и корона" сейчас появилась в Интернете, по поводу этого съезда, когда они опять друг друга назначили, переизбрали заранее, потому что она как раз именно об этом. И в Интернете кто-то выложил видеоклип на эту тему. ЛИПНИЦКИЙ: Давайте мы ее сейчас послушаем, тем более что это последний эфир "Содержания" перед очередным большим митингом, шествием в Москве. САМОЙЛОВ: Давайте. Да, эта песенка была в 1976 году. ЛИПНИЦКИЙ: "Ворона и корона", "Последний шанс". (Звучит песня "Ворона и корона".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Последнего шанса" "Ворона и корона", которая неожиданно, после известной рокировочки, снова стала актуальной. Печально, Александр, что мы все время возвращаемся в одну и ту же какую-то воронку. Оказывается, снаряд в России попадает… бомба падает в одну и ту же яму. САМОЙЛОВ: Да, грабли одни и те же. И сейчас такое, вообще, состояние у всех людей, кто переживает именно, это такие высокопарные слова, за нашу Землю, за нашу Россию, мы уже не можем, действительно, терпеть. Это очень прискорбно. И у нас пропала надежда, у народа, мы ни во что не верим. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, не пропала, Александр, все-таки не пропала. САМОЙЛОВ: Ну, согласен. Я понимаю, я уже говорю, я сгущаю краски, но я хочу, чтобы люди понимали. Ну, люди умные, люди все понимают. Мы не хотим больше этого. ЛИПНИЦКИЙ: Если учесть, что "Последний шанс", несмотря на свою внешнюю абсолютную безалаберность и легкомыслие, что особенно любят дети, за что ваши песни так любимы уже несколькими поколениями сначала советских, а теперь уже российских детей, тем не менее, во всех протестных акциях советского периода "Шанс" участвовал наравне с "Зоопарком", "Аквариумом", "ДК" и "Звуками Му", как ни странно. Я вспоминаю, что вы были всегда на главных, значимых концертах. Явление Майка вместе с "Аквариумом" в 1981 году и украшение концерта тогда на Варшавской, "Последний шанс". САМОЙЛОВ: Да, помню. ЛИПНИЦКИЙ: Дебют "Звуков Му" тоже представлял ваш солист Сережка Рыженко со своими песнями. Потом уже концерт, разогнанный кагэбэшниками на Николиной Горе летом 1984 года. Вы тогда, кстати, назвались как-то по-другому даже, мне кажется, тогда приходилось всем мимикрировать. САМОЙЛОВ: Саша, название "Последний шанс" официально нигде не разрешалось. Мы придумали некий такой альтернативный ход, как музыкально-сценические игры, хотя народ говорил: "Мы знаем, что это "Последний шанс" – и все шли только на "Последний шанс", естественно. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, а чтобы наша аудитория смогла разобраться, почему вы так любимы детским населением нашей страны, мы должны вспомнить одну из ваших абсолютных нетленок. Тем более, автор этой песни Михаил Яснов, поработал и на новом альбоме. Главное, что у нас есть совершенно новостной повод. Приглашение Самойлова на "Финам FM" – это долгожданная новая пластинка "Последнего шанса", но о ней пойдет речь сразу после "Свинки в облаках". Хит 70-х годов. (Звучит песня "Свинка в облаках".) ЛИПНИЦКИЙ: Александр. САМОЙЛОВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Наверное, тебе было в какой-то степени обидно, если я поставлю себя на твое место, что тебя опередили твои партнеры по группе, в частности на "Финам FM" Володя Щукин и Сережа Рыженко… САМОЙЛОВ: Как они меня опередили? Каким образом? ЛИПНИЦКИЙ: Опередили, потому что они уже были гостями нашей студии. Но на самом деле здесь у меня была долгоиграющая пластинка, так как я люблю "Последний шанс" уже скоро будет почти 40 лет… САМОЙЛОВ: Не пугай людей, Саша, такими сроками. ЛИПНИЦКИЙ: Нет, на самом деле "Шанс" и "Машина времени" – две самые маститые московские группы. Тут уж никуда не деться. САМОЙЛОВ: "Машина времени" подольше. ЛИПНИЦКИЙ: Да, на несколько лет всего. Так вот, именно моему гостю удалось держать группу на протяжении такого долгого времени. Я знаю, насколько это сложно и вообще, долгожители в мировой рок-музыке, и в частности, в российской – это уникальная штука. Я бы хотел, чтобы ты поделился, были ли на заре "Последнего шанса" заложены какие-то базисные основы, которые позволяют группе и выдерживать свой музыкальный стиль, при том, что практически все артисты сменились за эти годы, к сожалению или, может быть, к счастью, во всяком случае, это же… САМОЙЛОВ: Кто к счастью, кто к сожалению. ЛИПНИЦКИЙ: Что было таким, ключевым моментом, который направил "Шанс" на эту замечательную музыкальную дорожку? САМОЙЛОВ: Мне кажется (я тоже задумывался над этим), мы действительно здесь что-то задержались, очень долго существуем. Я думаю, что самый ключевой момент – это импровизационность и принцип "Последнего шанса". Принцип "Последнего шанса" – это выходить на сцену и сгорать. Каждый концерт, как последний. Я думаю, что это главный принцип. Каждый концерт новый, публика новая, и ничего не повторяется, песни все меняются, песни постоянно новые. Щукин много писал, сейчас я пишу с 1983 года очень много песен, новых именно. Когда я делал новую пластиночку "Я иду по камушкам", я выбирал из порядка 40-50 песен, что пойдет в эту пластинку. Другие песни для меня также актуальны, также любимы, но мы их чуть позже издадим. ЛИПНИЦКИЙ: Интересно, когда ты делал этот альбом, вспоминал человека, который стоит у истоков этой группы – Евгения Харитонова? САМОЙЛОВ: С Евгением Харитоновым вообще связано… Я считаю, что это ключевая фигура в "Последнем шансе". Женя Харитонов задал нам очень точный и хороший поэтический градус, во-первых. Это в свое время был известный режиссер, тоже такой, андерграундный, потому что у него буквально был один спектакль в Театре мимики и жеста – "Очарованный остров". А закончил он студию у Ромма, Михаила Ромма. Учился там вместе с Шукшиным, с Носиком, многими известными людьми. А этот градус нам задал именно Женя, и он нам дал точное поэтическое направление, точный слог, точное слово, которое мы, например… Мы знаем для себя, этих поэтов давайте не трогать по неким своим, внутренним соображениям, а у нас есть такое направление, как Хармс, Гумилев, Бальмонт, Ходасевич, даже Цветаева отчасти, Андрей Белый и так далее. И вот Женя нам привил вкус просто к этой хорошей поэзии. ЛИПНИЦКИЙ: Давай-ка начнем знакомить нашу аудиторию с новым альбомом. Его заглавная песня прозвучит в самом конце. Называется пластинка "Я иду по камушкам", и ты замечательно рассказал о смысле жизни поэта и художника именно исходя из названия этой пластинки и песни. Ребята могут прочесть это на сайте, кому интересно. Первая же песня альбома "Я – сова" для меня послужила мостиком между старым "Последним шансом" и новым. Опять-таки обращение и к детям, и к взрослым. САМОЙЛОВ: Безусловно. ЛИПНИЦКИЙ: То, что является уникальным умением "Последнего шанса" – не делить людей на молодых и старых, маленьких и больших. САМОЙЛОВ: Да. Вообще, этот альбом он такой, семейный. У нас даже принимал участие и мой Егор, и Ксюша – мои дети, и он такой, для людей, которые понимают жизнь, как большую семью. ЛИПНИЦКИЙ: "Я – сова", "Последний шанс" и Мария Моравская – поэтесса Серебряного века. Да? САМОЙЛОВ: Да. (Звучит песня "Я – сова".) ЛИПНИЦКИЙ: Вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И мы с моим гостем, лидером "Последнего шанса" Александром Самойловым только что познакомили вас с первой песней нового, самого свежего альбома "Последнего шанса" "Я – сова". САМОЙЛОВ: "Я иду по камушкам". ЛИПНИЦКИЙ: "Я – сова" – это была песня, альбом "Я иду по камушкам", и насколько я понимаю, вы технологически вывели эту пластинку на самый современный уровень. Ты мне сказал: "Мы будем ее смотреть и слушать на новом сайте". САМОЙЛОВ: Да. У нас в связи с этой пластинкой открылся новый сайт, который тоже очень интересно создавался. Мы сначала, естественно записывали эту песню, долго отбирали песни, потом записывали. У нас в записи принимали участие как участники "Последнего шанса", так и много людей. Там действительно много людей. Это Илья Оленев, Сергей Гопэн, Ксюша Самойлова, Рыженко Сережа, Паша Сакута специально из Мадрида приезжал, Шепелев Андрей – это известный человек, банджист, который и записывал весь этот диск. А потом я уехал в Германию дальше его доводить до финала. Там мы все сводили и делали мастеринг. ЛИПНИЦКИЙ: А Илья Оленев – это тот самый молодой человек, которого я вам рекомендовал когда-то? САМОЙЛОВ: Вот именно, Саша. Оказывается, ты тоже приложил свою руку. В свое время ты мне порекомендовал одного музыканта, чудесный совершенно музыкант. Сейчас, кстати, он уже закончил ВГИК, сценарный, и сейчас работает главным криэйтором в "Leo Burnett". ЛИПНИЦКИЙ: Неплохо. САМОЙЛОВ: Очень многих достиг вершин в своей профессии. ЛИПНИЦКИЙ: Вернемся к сайту. Он очень красив. САМОЙЛОВ: Да. Сайт делал некий Мигель. Это вообще была длинная история. Мы ведь, помимо сайта, делали оформление диска, он у нас уже готов к выходу, мы просто ждем определенного момента. Сейчас расскажу. Значит, сначала мы выпустили сайт и выложили его для всех людей, кто нас, в первую очередь, знает, конечно. Мы долго к этому шли. Нам делал один дизайнер известный в Москве, нам это не понравилось. Потом Ксюша мне предложила свою знакомую группу "Little Dragons". ЛИПНИЦКИЙ: Ксюша – это дочка? САМОЙЛОВ: Да, Ксюша – это дочка. "Little Dragons", где ее хорошо знакомый Юсуки. Для нее делал художник Юкими оформление. Юкими. Мы связались с ним, он согласился, ему очень понравилось, он делал-делал, сделал, прислал – нам это не понравилось. ЛИПНИЦКИЙ: Японцы? САМОЙЛОВ: Японец, да. У нас есть этот вариант. Мы ему, конечно, написали, поблагодарили. Дальше нашелся, вдруг неожиданно появился, просто космический человек, не знаю, ниоткуда – Мигель. ЛИПНИЦКИЙ: Испанец? САМОЙЛОВ: Нет, не испанец, но очень интересный человек. И мы начали тогда думать, что делать вместе. И мы начали делать огромную фотосессию всех наших инструментов. В записи этой пластинки задействовано порядка 50 инструментов. И мы из этих инструментов начали делать коллаж. Ксюша предложила сделать человечка, как некий символ, людское душевное начало, объединяющее эти инструменты. ЛИПНИЦКИЙ: Для тех, кому не терпится сразу сейчас залезть в сеть и посмотреть ваш сайт, я назову его аббревиатуру: thelastchance.ru САМОЙЛОВ: Да или просто в поиске, в "Яндексе" – "ансамбль "Последний Шанс", он сразу выскакивает. ЛИПНИЦКИЙ: Ну и отлично. Александр, давай-ка мы продолжим слушать альбом, а о сайте можно будет поговорить и позже. Вот, песня, которая обратила мое внимание, она написана на немецком языке. Что связывает группу "Последний шанс" с немцами и вообще, о чем эта песня, потому что я немецкий не знаю совершенно, даже не могу назвать-то ее толком. САМОЙЛОВ: Я прочту это стихотворение. Это Даниил Хармс: "Речку переплыли ровно в полминyтки цыпленок на утенке, а курица на утке". И в середине там есть такой рефрен: "Und jetzt schwimmen wir in die andere richtung", это "А теперь мы плывем в другую сторону". То есть они переплыли речку, а теперь плывут в другую сторону. И вот так плавают. ЛИПНИЦКИЙ: Давай теперь послушаем эту песню, спетую "Шансом" на немецком языке, а потом ты расскажешь, что вас вообще связывает с Германией. САМОЙЛОВ: Давай. (Звучит песня "Цыпленок на утенке".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Это был "Цыпленок на утенке", да еще на немецком языке в исполнении "Последнего шанса". Итак, "Последний шанс" и немцы. САМОЙЛОВ: Ой, немцы. Ну, мы в Германии действительно провели почти 10 лет, и у нас там, естественно, много поклонников, много друзей, и они нам сейчас и помогли организовать сведение альбома и мастеринг. ЛИПНИЦКИЙ: А что, русская группа 10 лет ездила по Германии с концертами? САМОЙЛОВ: Ну, не только по Германии. Германия была базой всей Европы. Там было агентство немецкое. Сначала был один менеджер, потом было агентство. Нас пригласила, например, в первый тур Ольга Гайгемюллер, она осталась у нас координатором. ЛИПНИЦКИЙ: Получается так, что вы там могли легко пересечься с питерской группой "АукцЫон", которая также лет 10 по Германии ездила. Московская и питерская история. САМОЙЛОВ: С питерской историей мы пересеклись только с "Лицедеями" там. Был один там один концерт фестивальный, где мы с ними играли. Одно отделение "Лицедеи", второе мы. То есть наоборот, мы сначала, музыка, потом был клоун. ЛИПНИЦКИЙ: Итак, Хармс и немцы. САМОЙЛОВ: Значит, немцы, вообще, очень любят Даниила Хармса, и очень много переводов Хармса на немецкий язык. Последняя была презентация, перевел книжечку Хармса, вот, я могу тебе показать, Андреас Третнер. Вот эта книжечка. И мы эту песенку – "Цыпленок на утенке", сначала написали, как всегда, на русском языке. Потом я нашел текст "Цыпленок на утенке" на немецком языке и спел ее по-немецки. Вот он, видишь, какой коротенький? ЛИПНИЦКИЙ: Да. Рисунки. Немцы? САМОЙЛОВ: Рисунки? Нет. Рисунки – наш один мальчик, Константинов Виталий. И в этой пластинке, естественно, принимал участие Кайге Гайгемюллер. Он был как музыкальный руководитель этого проекта, подключился, и Томас – проработал в студии и все это мастерил. Вот, им огромное спасибо. Вообще всем спасибо: и Мигелю, что организовал нам кавер этой пластинки, и сайт этот сделал. Чудесный, сайт такой необыкновенный, мне кажется, на мой взгляд, поэтому меня это все очень радует. Хотя, все это долго шло, и мы все волновались: "Что же это все не выходит в финал-то?" ЛИПНИЦКИЙ: Да уж, я два года ждал. САМОЙЛОВ: Да, я помню, Саша. Я помню твое первое приглашение, которое было год назад, когда была музыка готова. Понимаешь, мне нужен весь объем и вся полнота. Сейчас надо сказать по нашим песенкам. Как у нас было однажды соприкосновение с Венгрией, мы записали ведь 22 песни для венгерского радио в 1977 году, наши их не принимали. Потом наши отсеяли венгров, им не отдали эти записи и начали издавать пластинки по этим записям. Вот, такой был грабеж. А сейчас в немецких школах преподают русский язык по нашим песням. В Кельне у нас там есть такая есть Хильда Зан, известный человек, она делала очень много передач о поэзии "Последнего шанса", и вообще по этому явлению на "Немецкой волне" и на "WDR 2". Так что, ну, как-то Германия – близкая очень по духу нам страна и, как ни странно, в связи с выходом этого сайта уже есть одно интересное предложение, но я сейчас не буду его озвучивать. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, ты вообще, насколько я тебя знаю, весьма осторожно говоришь о будущем. САМОЙЛОВ: Ты даже знаешь, почему. ЛИПНИЦКИЙ: Да, давай вернемся к поэзии Серебряного века, которая всегда являлась для музыкантов "Последнего шанса" одним из главных вдохновляющих моментов в творчестве. Да? Вот, очередная песня "Розы", кто написал стихи? САМОЙЛОВ: "Розы" – Константин Бальмонт. Я вообще пригласил в этом альбоме поучаствовать Артемия Троицкого. Артем знает всю нашу историю с 1976 года. Он всегда нам помогал, ему огромное спасибо. Он нас отправил и на фестиваль в Виннипег, он для нас открыл фактически Европу, потому что мы с тоталитарной зоны с 1990 года получили все контракты европейские, и вообще, является нашим хорошим, добрым другом. ЛИПНИЦКИЙ: И вообще, является, между прочим, диджеем радиостанции "Финам FM". САМОЙЛОВ: Да. И надо сказать, как он сработал в этой ситуации. Я ему отправил три песенки, он, видно, их готовил дома. Он приехал, и он эти вещи записал за 40 минут в студии. ЛИПНИЦКИЙ: Вот это профессионал! САМОЙЛОВ: Вот, что значит… ЛИПНИЦКИЙ: "Розы", "Последний шанс" на стихи Константина Бальмонта, на бэк-вокале Артем Троицкий. САМОЙЛОВ: Ну, там не только бэк. (Звучит песня "Розы".) ЛИПНИЦКИЙ: Это были "Розы" Константина Бальмонта с музыкой "Последнего шанса", и с моим другом на вокале Артемом Троицким. САМОЙЛОВ: Которому дорог ум. ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, ну вот "Шанс", как и "АукцЫон", как и многие другие русские группы, пытались покорить мир, вам это удалось, но, как это ни печально… САМОЙЛОВ: Но, это не так громко, конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Но, как это ни печально, я крайне редко вижу в афишах имя группы "Последний шанс", что в Москве, что в Питере, вы очень редкие гости в последние годы. Почему? САМОЙЛОВ: Саша, я же сейчас уже режиссер, понимаешь? Это же мое второе, нет… да, второе образование, правильно. Первое – строитель я был когда-то. Ты понимаешь, сейчас мы много работаем в области всяких ивентов, и создания фестивалей и всяких событий. "Последний шанс", его динамика, именно сценическая динамика должна все-таки быть такая, как задумывалась эта группа. ЛИПНИЦКИЙ: Всегда хэппенинг, всегда шанс, всегда случай. САМОЙЛОВ: Да, всегда очень напряженный. Этому надо посвящать всю жизнь. Нельзя делать одно дело, а потом вечерком пойти попеть, как у нас сейчас любят наши ребята известные это сделать. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно, на "Голубом огоньке" появиться. САМОЙЛОВ: Ну, это нет, "Голубой огонек" – это не самое плохое. А вот пойти где-то подыграть, почесать свои старые репертуары. Это не по мне, понимаешь? Если надо, мы сейчас готовим, например, эту пластиночку к выходу, хотя не, известно, кто сейчас возьмется за это. Тогда, в свое время, Андрей Гаврилов, "Solid Records" выпустил сразу два диска в 1996 году, приятно. У нас появляются, песни живут своей жизнью, и у нас появляются люди, которые нам помогают в этих вопросах. Поэтому я сейчас открыт, и сейчас этот новый сайт, там много инструментов, там дети уже могут играть. И я сейчас, то, что на инструменты выложены, там можно искать всякие… там очень много загадок. Поэтому я жду, я открыт всегда к каким-то предложениям. Пластинка готова, я ее сейчас очень хочу выпустить, потому что у меня все: и оформление, и запись, – все готово. ЛИПНИЦКИЙ: Давай прослушаем песню, которая мне лично понравилась даже больше других, в ней есть какая-то своя психоделика. Я считаю, что вообще у "Последнего шанса" есть такая своя очень индивидуальная музыкальная составляющая. "Падение вод" с последнего альбома "Последнего шанса" "Я иду по камушкам". (Звучит песня "Падение вод".) ЛИПНИЦКИЙ: Вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99.6, и только что мы с моим гостем, лидером "Последнего шанса" Александром Самойловым, познакомили вас с совсем новой песней нового альбома. Песня "Падение вод", которая мне очень напомнила мое посещение водопада Ниагара. САМОЙЛОВ: Вот как, Ниагара. Мы в свое время не доехали до Ниагары, были совсем рядом, в Торонто, нам предлагали эту экскурсию, мы как-то не попали. ЛИПНИЦКИЙ: Вы сыграли в Торонто? САМОЙЛОВ: В Торонто играли. ЛИПНИЦКИЙ: Хороший город, много русских, много украинцев. САМОЙЛОВ: А там везде одни украинцы да русские. ЛИПНИЦКИЙ: Вот ты рассказала вскользь очень, что вы работаете над ивентами, фестивалями, событиями, познакомь, пожалуйста. На самом деле, вот эта часть вашей работы, а вы сотрудничаете, ты и Аня, как такой семейный подряд, с помощью детей. А что это такое? Что это за ивенты? САМОЙЛОВ: Ну, не с помощью детей, у нас дети самостоятельные. Ксюша в рекламе работает, а Егор занимается музыкой и в институте учится, на философском. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. САМОЙЛОВ: Дети, наверное, дети морально нам помогают, конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Рекламой Ксюша вас не обеспечивает, когда вы делаете какие-то фестивали? САМОЙЛОВ: Нет, у нее свои проекты. ЛИПНИЦКИЙ: Так вот, еще раз, ведь на самом деле, не скрою, все коммерческие фестивали последних десятилетий, как правило, собственно, ставят нас в положение зависимое от той самой власти, которая нам так опостылела. В какой-то степени мы являемся заложниками ситуации. Так или иначе, практически нет человека, даже из тех, кто сейчас входит в "Лигу избирателей", который не зависим от этой государственной машины, и использует художников. Вам удается сохранять независимость? САМОЙЛОВ: Независимость в полной мере, конечно, не удается сохранять. Но мы, ты понимаешь, мы же не можем отказаться все равно, мы уже долгое время занимаемся этим принципом "Последний шанс" и все до миллиметра, до точного, до гвоздя мы проверяем, как тебе сказать, что такое, чем мы занимаемся? Мы создаем некое событие, готовя его, бывает, три месяца, потом в один день оно совершается, и все расходятся. И чтобы это свершилось так, чтобы потом осталась какая-то еще история после этого, мы должны очень тщательно и кропотливо все сделать. У нас такое эксклюзивное агентство, мы занимаемся с делами очень кропотливыми. Естественно, там я и пишу музыку для этих всяких событий, и ставлю как режиссер-постановщик эти вещи. Мы очень кропотливо все делаем, тщательно, мы немножко… Кто знает, чем мы занимаемся, то вообще у нас это все представлено на рынке ужасно. ЛИПНИЦКИЙ: Как правило, насколько я знаю, такого рода обслуживание корпоративов, я, собственно, о деятельности вашего агентства имею весьма приблизительное представление, но действительно, как правило, это ужасно, это набор одних и тех же артистов, под которыми три прихлопа, три притопа. САМОЙЛОВ: Правильно совершенно. ЛИПНИЦКИЙ: А чем ваше агентство отличается? САМОЙЛОВ: Смыслом, Саша. Понимаешь, что такой смысл – провести на уровне концепции, выдержать эту концепцию до конца, и все организовать, все нанизать, и чтобы был результат такой, чтобы тебе было не противно после этого. Вот и все, очень просто. ЛИПНИЦКИЙ: Я вспомнил, насколько это сложно, если ты помнишь, в 1984 году меня пригласили сыграть с группой на одной свадьбе. Ты уже засмеялся, да? Я понял, что "Звуки Му" вряд ли порадуют свадьбу целиком. САМОЙЛОВ: Это если поклонников "Звуков Му". ЛИПНИЦКИЙ: И поэтому я пригласил "Последний шанс" и "Браво". САМОЙЛОВ: И мы играли на свадьбе? ЛИПНИЦКИЙ: И мы вместе сыграли. Да, вы нас поддержали, мы сыграли на одной свадьбе. САМОЙЛОВ: Где это? ЛИПНИЦКИЙ: Но ни "Браво" с Агузаровой, ни "Последний шанс", ни, тем более, "Звуки Му", не могли понравиться. Что-то я там не продумал, и в итоге нас всех усадили за один большой стол и сказали: "Ребята, вы хорошие, но петь мы будем сами". "Мы поем лучше" – сказали украинские жены военнослужащих. САМОЙЛОВ: Слушай, Саня, я что-то не помню. ЛИПНИЦКИЙ: Я тебе фотографии покажу. САМОЙЛОВ: Ладно. ЛИПНИЦКИЙ: Чего только не было в жизни. Но главное, что даже Жанну они абсолютно на дух не приняли, настолько ее вокал был к тому времени новаторский. САМОЙЛОВ: А зачем же они пригласили тогда? ЛИПНИЦКИЙ: Они пригласили нас, но я решил подстраховаться, решил в агентство сыграть, не удалось. САМОЙЛОВ: Понятно, эти игры – они такие. Нас бы растерзали на свадьбе. Мы там всяким "Мегафонам" делаем, "Джипы танков не боятся" делаем, которые для "Крайслер РУС" создавались, давили танками джипы. ЛИПНИЦКИЙ: То есть это такое большое зрелище? САМОЙЛОВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Когда танки давят автомобиль? САМОЙЛОВ: Танки давят автомобили, а тем, кто отдал свой старый автомобиль раздавить танком, им давали огромную скидку на покупку нового автомобиля. ЛИПНИЦКИЙ: А вам хотя бы давали порулить? Или в танке посидеть? САМОЙЛОВ: В танке посидели. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. Я хочу на контрасте предложить послушать очередную песню с нового альбома. На самом деле, наши с тобой вкусы почти совпали, и "Я тихо сплю" на стихи Константина Бальмонта. (Звучит песня "Я тихо сплю".) ЛИПНИЦКИЙ: В программе "Содержание", только что прозвучала новая песня группы "Последний шанс" "Я тихо сплю" на стихи Константина Бальмонта. Александр, а вот такой разброс: с одной стороны Серебряный век, с другой стороны обэриуты – это такой специальный ход "Последнего шанса", чтобы все время разбегались глаза, уши и души? САМОЙЛОВ: Конечно специальный, Саша, но этот ход потому, что нам это все нравится. Мне в первую очередь, когда я вижу эту поэзию, она звучит вся поэзия. Не зря, например, Михаил Кузьмин сам писал музыку. И, наверное, тоже использовал какие-то свои стихотворения. И очень многие поэты, особенно Бальмонт, особенно, я даже не буду перечислять все это количество поэтов. Ну и обэриуты в том числе, Хармс удивительно звучит, причем мы же не иллюстрируем то, что звучит в стихотворениях Хармса, понимаешь? Мы даем какой-то другой пласт музыкальный. И вот когда два этих явления совмещаются, то на сцене возникает третье еще явление, сценическое. И тогда у людей уже возникают настоящие образы, и у них сознание начинает работать. Но, ни в коем случае не идти по пути иллюстрации, что иногда мои старые коллеги делают в настоящей жизни. ЛИПНИЦКИЙ: Да, это так, не будем переходить на личности. САМОЙЛОВ: Зачем? ЛИПНИЦКИЙ: Если вернуться к нашему разговору перед студией, ты мне рассказал, что один наш общий приятель, замечательный музыкант, по поводу вашего вокалиста и моего коллеги Артема Троицкого выказал свое недовольство поведением нашего товарища. К сожалению, это разделение происходит сейчас уже и в музыкальной среде. "С кем вы, мастера культуры?" – как говорил товарищ Сталин. САМОЙЛОВ: Да, да. ЛИПНИЦКИЙ: И что делать? САМОЙЛОВ: Ну как же, власть поработала, прикормила наших друзей в буквальном смысле слова, что касается актеров и что касается музыкантов. Хотя бы прикормила тем, что им комфортно, и они не пойдут ни на какие митинги, они отсидятся, а когда все там уляжется, они опять появятся. Вот это очень плохо. Хотя сейчас, если мы всегда говорили: "Никогда музыканты не лезли в политику, это не надо, делайте хорошо свое дело" – сейчас не то время, сейчас всем нужно сплотиться и делать одно дело. ЛИПНИЦКИЙ: Да, ради наших детей и наших внуков. САМОЙЛОВ: Конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Так что мы послушаем песню "Где волк…" на стихи моего любимого поэта Велимира Хлебникова, где опять-таки Артем Троицкий участвует в полный рост. (Звучит песня "Где волк…".) САМОЙЛОВ: Это не совсем песня, если вы слышали. Это стихи, прочитанные Артемом Троицким, стихи Велимира Хлебникова, на нашу музыку. ЛИПНИЦКИЙ: А тебе показалась именно сейчас актуальность этих стихов, вот сейчас, в 2012 году? САМОЙЛОВ: Саша, ты понимаешь, мы записывали это стихотворение с ним год назад, в марте месяце, наверное, прошлого года, когда события еще не были так горячи. Не было его всех этих дел с Ленинским проспектом и с Болотной. ЛИПНИЦКИЙ: Сейчас мы уже, собственно, должны с тобой идти к концу. Быстро очень пробежала наша встреча, и всегда мне не хватает времени с тобой наговориться. Приятно, что рядом сидела твоя верная спутница по жизни и участница "Шанса", Анна. САМОЙЛОВ: Анна – участница этого проекта, Анечка наша. Она продюсер этого проекта, она все это и продвигает. ЛИПНИЦКИЙ: Спасибо вам за этот альбом. Мне бы хотелось все-таки для тех, кто поленится и не залезет на ваш сайт, чтобы ты немножко рассказал о смысле песни "Я иду по камушкам". Так, как ты это сделал на сайте. САМОЙЛОВ: Вот, я сейчас покажу, как звучат инструменты. Сейчас я расскажу, тут собраны все инструменты, которые заняты в пластинке. Ты меня спросил, Саша, повтори-ка еще. ЛИПНИЦКИЙ: Я тебя спросил, как ты песню прокомментировал "Я иду по камушкам", текст песни? САМОЙЛОВ: "Иду по камушкам" – это некий выбор, понимаешь? Это всегда сомнение, это всегда выбор, всегда это бесстрашие некое, потому что ты попадаешь в воду, и ты понимаешь, что ты совершил некую оплошность, но не ошибку. У нас вообще всегда принцип "у нас ошибок нет". Это некая стремнина несущаяся, и человек, идущий по камушкам, камушки – это и наши друзья, и наши поэты, и какие-то ситуации. ЛИПНИЦКИЙ: Кто не рискует, тот не пьет шампанского. САМОЙЛОВ: Да, это все – некий выбор, и постоянный выбор и постоянное сомнение. Что главный принцип, любого, я считаю, художника, который понимает, чем он занимается – это всегда выбор. У тебя сто дорог, и ты выбираешь только одну, и уж тогда отчитайся перед всеми, что "это я выбрал эту дорогу, и я лягу грудью за свой выбор". Вот так. ЛИПНИЦКИЙ: Вот так. Ну, а я хочу посвятить, если ты не против, всю нашу сегодняшнюю встречу юбилею нашей школы №30 на Большом каретном, где однажды "Последний шанс" выступил, вчера ей исполнилось 75 лет, где мы с Петькой учились. И я уверен, что кто-то из выпускников этой школы, может быть, даже нынешних учеников, послушает наш сегодняшний эфир. Александр, спасибо, вам с Анной за новый альбом, за то, что пришли сегодня к нам на эфир. И до встречи на митинге, уже в ближайшую субботу. САМОЙЛОВ: Да, Саша, спасибо, я надеюсь, что все разумные люди туда придут. И я хочу сказать большое спасибо всем, кто принимал участие и в этой программе, и в создании этого нового сайта, и альбома нашего. Спасибо. ЛИПНИЦКИЙ: Я мечтаю прийти на концерт, когда "Последний шанс" уже живьем будет рекламировать свой новый альбом "Я иду по камушкам". До свиданья, Саша. САМОЙЛОВ: Добро пожаловать. Спасибо. (Звучит песня "Я иду по камушкам".) 56:56 no http://finam.fm/archive-view/5450/ В студии: Вадим Демидов, лидер группы "Хроноп".  Выпуск от 22.01.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99 и 6, и я – ее ведущий, Александр Липницкий, продолжаю знакомить вас, мои радиослушатели, с героями рок-н-ролла прошлого века. И, безусловно, сегодняшний гость, лидер горьковской, сегодня – нижегородской группы "Хроноп", Вадим Демидов – один из таких героев. Надо сказать, что Горький, а именно так в моем сознании ассоциируется этот город, потому что уж больно много лет я туда ездил, под таким названием – он у меня ассоциируется с полным отсутствием рок-музыки. Однажды только мой старый приятель, Артем Троицкий во второй половине 80-х годов, приехав с какого-то рок-фестиваля, сказал: "Слушай, в Нижнем появилась хорошая группа – "Хроноп". Советую тебе послушать". Я его совета тогда не услышал. И на самом деле мое личное знакомство с группой "Хроноп", а личное знакомство – это именно побывать на концерте – состоялось совсем недавно, в прошлом году, на концерте, посвященном 10-летию лейбла "Геометрия", где я наконец-то услышал живьем эту группу... ]]> Sun, 22 Jan 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: группа "Хроноп" В студии: Вадим Демидов, лидер группы "Хроноп". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99 и 6, и я – ее ведущий, Александр Липницкий, продолжаю знакомить вас, мои радиослушатели, с героями рок-н-ролла прошлого века. И, безусловно, сегодняшний гость, лидер горьковской, сегодня – нижегородской группы "Хроноп", Вадим Демидов – один из таких героев. Надо сказать, что Горький, а именно так в моем сознании ассоциируется этот город, потому что уж больно много лет я туда ездил, под таким названием – он у меня ассоциируется с полным отсутствием рок-музыки. Однажды только мой старый приятель, Артем Троицкий во второй половине 80-х годов, приехав с какого-то рок-фестиваля, сказал: "Слушай, в Нижнем появилась хорошая группа – "Хроноп". Советую тебе послушать". Я его совета тогда не услышал. И на самом деле мое личное знакомство с группой "Хроноп", а личное знакомство – это именно побывать на концерте – состоялось совсем недавно, в прошлом году, на концерте, посвященном 10-летию лейбла "Геометрия", где я наконец-то услышал живьем эту группу и тут же пригласил ее лидера, Вадима, в наш эфир. Здравствуй, Вадим. ДЕМИДОВ: Здравствуй, Александр. ЛИПНИЦКИЙ: Ты сделал удивленное лицо, когда я сказал, что я впервые вас услышал живьем. Вот так получилось. В Подольске нас не было. "Звуки Му" в 1987 году беспрерывно гастролировали и не попали на этот легендарный рок-фестиваль, где вы впервые грянули. Но я думаю, что об этих славных (вторая половина 80-х) годах ты расскажешь сам. ДЕМИДОВ: Ну, я просто привык уже к тому, что нас называют "самые великие из неизвестных", поэтому это очень часто, что нас никто не видел, не слышал. Но когда кто-то попадает на наш концерт, или к кому-то попадают наши пластинки – все делают круглые глаза: "Как же мы пропустили?" Просто я к этому привык, как-то к этому уже спокойно отношусь. Но наши фэны до сих пор в Интернете часто обсуждают: "Ну как же, такая вот группа, вот она не известна широкой аудитории?" Но мы о 80-х, да? ЛИПНИЦКИЙ: Да. И когда мы с тобой придумали, какая песня откроет нашу музыкальную часть программы, ты сказал: "Костер". Я сразу вспомнил знаменитую песню "Машины времени" про костер. У вас, наверное, не впервые такие ассоциации? ДЕМИДОВ: Да нет, не припомню такой ассоциации. Но костер – это что-то рок-н-ролльное. Вот когда мы говорим "рок-н-ролл" – сразу вспоминаются какие-то обшарпанные стены, какая-то старая семирублевая гитара, возможно, и костер там, да, песни у костра. Первый рок-н-ролл, наверное, был все-таки – это костровые песни. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, так, наверное, все и было, во всяком случае, в Советском Союзе. Поэтому мы слушаем "Костер". Ваш "Костер", "хроноповский". (Звучит песня "Костер".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, у меня в гостях Вадим Демидов, лидер группы "Хроноп" с берегов Волги. Вадим, а чем отличалось создание группы в "закрытом" городе от создания группы в "открытом" городе? Напоминаю, что Нижний Новгород, а тогда – город Горький, был совершенно закрыт для иностранцев, и неслучайно коммунисты сослали Андрея Сахарова именно туда. ДЕМИДОВ: Да, действительно, отличалось существенно, я об этом написал уже роман. Называется он "Сержант Пеппер, живы твои сыновья!". Суть в том, что, записав первый альбом в 1985 году, мы где-то, наверное, с год его не давали никому слушать, представляя, что за этим последует. А если кому-то давали – самым большим друзьям, то говорили, что это какая-то запись неизвестной питерской команды. Но нам, правда, никто не верил. А что касается песни "Костер", то вот прозвучала наша самая первая студийная запись. Это был такой проект: "Next stop Rock’n’roll". То есть в Питер приехали датчане и продюсировали вот этот проект, отобрав 14 групп от СССР и 14 групп – от Дании. И вот мы попали в это заветное число. Но могу сказать, что сейчас ни одна из этих групп, по-моему, не существует. Ну, из известных там были "Гражданская оборона", "Джунгли", "Препинаки". И когда мы приехали к датчанам, это ощущение было, что мы попали куда-то на Abbey Road, ну как минимум. Потому что все так было услужливо: "Нужно гитарку? Вот мы сейчас сбегаем в гостиницу, принесем свою". Ну, это было для нас что-то необычное. 1989 год это еще, да, Горький был "закрытый". ЛИПНИЦКИЙ: А вот само присутствие в городе сосланного великого человека, академика Сахарова, как-то вас грело? Было ли каким-то культурным, философским, политическим раздражителем для молодых ребят? ДЕМИДОВ: Не припомню разговоров об этом. Это все происходило как-то отдельно, и власть подбрасывала, наверное, каждые полгода в молодежные газеты горьковские какой-то такой черный пиар этому делу, что вот он голодовку объявил, еще какие-то его акции. Но все это было, понимаете, замешано на таком количестве лжи, а мы живем в "закрытом" городе, ничего вообще не знаем о мире. ЛИПНИЦКИЙ: А как же радиостанции? Вы же, наверное, все-таки песенки-то западные, судя даже по первой вашей записи, очень даже слушали. Видно, большая культура меломанская стоит даже за первой песней "Костер". ДЕМИДОВ: Ну, естественно, "хронопы" познакомились на "куче", где все менялись винилом, это еще было в начале 80-х. ЛИПНИЦКИЙ: Это – ваша "толкучка" пластиночная? ДЕМИДОВ: Это – наша пластиночная "толкучка", да. Мы собирались, такое было сакральное место – под трамплином, каждое воскресенье. И через некоторое время организовалась просто такая тусовка, которая любит там вот арт-рок, там, "новую волну", типа "The Police", да? И вот из этих людей и организовался "Хроноп". То есть когда мы послушали очень много музыки – мы обнаглели до того, что мы решили, что мы знаем, как это делается. ЛИПНИЦКИЙ: А вот расскажи, может быть, немного, о том самом фестивале, на котором вы познакомились с Троицким, о котором Артем мне рассказывал. ДЕМИДОВ: Это был очень смешной фестиваль, он назывался "Первый горьковский рок-фестиваль". Рок-групп в Горьком не было, поэтому это были ВИА, которые пели какие-то комсомольские песни, что-то "за мир"... Было очень много участников, всем дали там спеть по две песни. Но вот организатор фестиваля, Вячеслав Уланов, он уже покойный – это такой горьковский пассионарий, то есть весь рок, джаз – он держался в Горьком на нем. Он организовывал фестивали, он был директором ДК, и в его ДК это происходило. Это – совершенно феноменальная личность. И ему обязательно нужно было, чтобы "Хроноп" выступил. Мы, конечно, играли тогда ужасно, у нас не было своих гитар, он даже дал мне гитару (он тоже когда-то играл в группе). И вот то прослушивание, которое комсомольцы проводили, он его сделал таким, ну, мягким. Мы, в общем, прошли это прослушивание. И когда мы вышли на сцену, то зал просто на глазах поделился надвое. Ну, могу сказать, что после нашего выступления в оргкомитет пришла записка, что "Хроноп" надо кастрировать, потому что они там какие-то фашиствующие молодчики. Это мы не пели абсолютно социальных песен, просто это были песни на простом разговорном языке. Это не звучало тогда в эфире, и для Горького это было совершенно в новинку. И вот это вот, значит, вышли... "Их надо кастрировать"... ЛИПНИЦКИЙ: Сейчас мы можем, конечно, на эту тему смеяться, и молодая часть моей радиоаудитории вообще, конечно, не в теме, как такого рода высказывание могло испугать молодых людей. А на самом деле давление со всех сторон было такое мощное. И, тем более что Перестройка в "закрытых" городах шла гораздо медленнее, это известно... ДЕМИДОВ: Да, конечно. ЛИПНИЦКИЙ: ...Чем в Москве и в Питере. И именно поэтому, мне кажется, здесь-то и кроется объяснение, почему вы – самая знаменитая из неизвестных групп. Потому что сочетание "закрытого" города и определенной элегичной манеры и стихосложения, и музыкальных композиций в то время, когда всюду гремели лозунги от таких групп, как "ДДТ", "Наутилус" и прочее, я уже не говорю про панк, на этом фоне вы занимали свою нишу, которая, на самом деле, всплыла чуть позже. Я имею в виду, что уже вот альбом ваш, "Легче воды", он уже стал знаменитым. ДЕМИДОВ: Мне кажется, что знаменитым стал альбом предыдущий – "Здесь и сейчас", который вышел на виниле на "Мелодии" в 1991 году. И да, у нас было немного такое шапкозакидательское настроение, что если у нас вышел винил – сейчас все потечет. Ну и тут же страна изменилась в одночасье. ЛИПНИЦКИЙ: Потекла. Все рассыпалось. ДЕМИДОВ: Да. И рок, вот тот старый, в общем-то, где-то в 1991-92 году вообще никому не нужен был. Все думали о выживании там, ну, в общем, о каких-то других вещах, не о роке, не о рок-музыке. И остались единицы, да, вот... ЛИПНИЦКИЙ: "Полковник" у вас все-таки активно тогда пел и ездил на фестивали. Ну и еще в Нижнем Новгороде как-то о себе заявлял в первой половине 90-х годов. ДЕМИДОВ: Я вообще в 80-х и в 90-х такую шутку придумал, что последний арт-проект в Горьком – это был Максим Горький. Но сейчас мы можем там гордиться. У нас есть Захар Прилепин. Очень хорошая поэтесса вот как раз заявила о себе в середине 80-х, она выступала на первом горьковском фестивале – Марина Кулакова. ЛИПНИЦКИЙ: Да, я ее знаю. Мы с ней знакомы. ДЕМИДОВ: В то время это был очень сильный голос, который совпал вот с тем, что мы хотели слышать. ЛИПНИЦКИЙ: А мы с ней познакомились тогда, когда "Звуки Му" выступали в Горьком. ДЕМИДОВ: А мы тоже с "хронопами" там же тусовались. Вот в этом домике, где все напились просто в хлам. ЛИПНИЦКИЙ: Да. Но мы тогда почувствовали, что в Горьком очень бедно с рок-музыкой, что здесь как бы такое, достаточно выжженное поле. И особенно поэтому, по этой причине, мне и важен разговор сегодняшний с тобой, потому что, несмотря на выжженное такой советской идеологией место и военно-промышленным комплексом, который, можно сказать, заменил собой весь старый Нижний Новгород, потому что Горький – это был, в первую очередь, город военно-промышленного комплекса, и мы с тобой это хорошо знаем. И, тем не менее, возникла такая группа, которая записала альбом с таким поэтичным названием "Легче воды", и песню с которого я предлагаю сейчас послушать. Давай-ка начнем. У нас все-таки первая половина дня. "Кофе". (Звучит песня "Кофе".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Кофе" волжской группы "Хроноп", с лидером которой, Вадимом Демидовым, мы продолжаем беседу. Альбом "Легче воды" вот попал, к сожалению, в это самое безвременье, когда все рассыпалось, и было не до покупки пластинок. И думаю, что эта причина и была залогом того, что группа распалась в начале 90-х, насколько мне известно. ДЕМИДОВ: Нет, нет. Мы распались в 2000 году. Просто все 90-е мы впали в какой-то анабиоз. Тогда, когда все группы поняли, что нужно играть поп-рок, мы, наоборот, ушли в какие-то заумные тексты, в какие-то странные размеры. У нас был альбом "Где-то в Европе", 1995 года, так там почти все песни были с кривыми размерами – пять восьмых, там, пять четвертей. То есть нас вот занимало тогда это. ЛИПНИЦКИЙ: Я думаю, что одна из любимых групп "хроноповцев" была "King Crimson" Роберта Фриппа. ДЕМИДОВ: Ну, в шутку я говорю, что нас испортил как раз вот "King Crimson". Мы зашли в тупик, но на самом деле нам нравились вот эти все гитарные контрапункты, все-все летает. ЛИПНИЦКИЙ: Удалось ли, кстати, познакомиться с Фриппом или с Адрианом Белью, гитаристом Роберта Фриппа, когда они приезжали? Ведь уже не раз они посещали Россию в последние 15 лет. ДЕМИДОВ: Нет, я не был никогда на их концерте, но наш гитарист, который как раз вот большой "кримсоновед", или как, который собрал все их пластинки, все сольники Белью, все сольники Фриппа. ЛИПНИЦКИЙ: Как его зовут? ДЕМИДОВ: Александр Терешкин. Он даже ездил в Барселону на их концерт. Вот это я помню такой случай. ЛИПНИЦКИЙ: То есть такая инъекция прямая, конечно, в вашей музыке присутствует. Да, интересно, а была ли в Нижнем аудитория для такой музыки? Обычно вокруг даже весьма специфических музыкантов в большом городе все-таки возникает небольшой круг узких ценителей и фэнов. Был ли такой маленький фэн-клуб у "Хронопа" в Нижнем? ДЕМИДОВ: Скорей всего, он был в начале 90-х, когда, мы играли музыку такую – гитарную волну – что-то вроде "Cure", там, "U2", которую мы тоже любили. Много играли как раз электрическую программу, ездили по разным фестивалям, в том числе "Рок чистой воды" – гремел фестиваль. Потом было продолжение – "Байкал" в 1990-м. Да, как-то все складывалось очень удачно, и вот граница между нами и какими-то известными группами, она постепенно утончалась. ЛИПНИЦКИЙ: Это же приходит с опытом. То есть группа матереет и становится все более уверенной на концертах. ДЕМИДОВ: Да. ЛИПНИЦКИЙ: Вадим, в альбоме, который называется "Легче воды" есть песня с очень интересной, я бы сказал, внутренней историей – нетипичная для тематики российских групп. Это "Португальские женщины". Связана ли как-то эта песня, может быть, с твоими мечтами юности о путешествиях. Как ты придумал? Потому что история там чудесная. ДЕМИДОВ: Думаю, что в 1990 году нужно было петь песни, как "Телевизор" – то есть песни социального звучания. ЛИПНИЦКИЙ: Как группа "Телевизор" Михаила Борзыкина, ты имеешь в виду. ДЕМИДОВ: Да, как песня "Телевизора" – да, Борзыкина. Вот 1989-90 год – это был, мне кажется, пик, кульминация вот этого социального рока. Но "Хроноп", как всегда, тогда, когда… Но нам просто уже надоел к этому времени социальный рок, мы перешли на чистую лирику. А ведь в это время слово "любовь" – оно, практически, вообще, утратило… Его боялись рокеры, в нем что-то было эстрадное. ЛИПНИЦКИЙ: Пожалуй, я вспомнил, что единственный человек, который всегда отстаивал слово "любовь" среди наших рок-музыкантов, это, конечно, был Борис Борисович. ДЕМИДОВ: А Цой? "Это не любовь". "Португальские женщины". Я помню, что одна моя знакомая – это уже было позже намного, это уже было в нулевые годы, – она послушала песню о красоте португальских женщин и сказала: "Слушай, я была в Лиссабоне, они такие некрасивые". (Звучит песня "Португальские женщины".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Португальские женщины" с альбома группы "Хроноп" "Легче воды". ДЕМИДОВ: Как я сказал, мы пошли не по тому пути. Нам больше нравилось усложнение материала, и, конечно, мы тут же потеряли вот эту всю наработанную нашу публику просто, можно сказать, в два года. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно, понятно. И ты сказал, что я ошибся по поводу времени распада группы. И это было одной из причин того, что в конце прошлого века вы разошлись? ДЕМИДОВ: Тут дело в том, что я ощущал этот тупик, и я решил группу немного реформировать. Мне очень нравился в то время трип-хоп, и вот я сочинил трип-хоповую программу, которую пытался играть вместе с "Хронопом". Но материал был настолько необычен для нашей группы, что она просто расползлась. Группа расползлась. Группа распалась, и я эту программу потом записал с (такое было) трио "Замша". ЛИПНИЦКИЙ: Тоже нижегородские музыканты? ДЕМИДОВ: Да, это нижегородские музыканты, и в каком-то смысле она даже там звучала на "Нашем радио", Козырев ее любил. Вот песня "Моя Чечня" – были в "Чартовой дюжине", какой-то был локальный успех там этой песни. Но это был уже не "Хроноп". ЛИПНИЦКИЙ: Тем не менее, вы уже в XXI веке, вновь собрались, и я хочу поставить песню, которую ты мне рекомендовал. "Когда ты курила" – это?.. ДЕМИДОВ: 2006 год. ЛИПНИЦКИЙ: "Когда ты курила", "Хроноп". (Звучит песня "Когда ты курила".) *** ЛИПНИЦКИЙ: "Когда ты курила". Как назывался альбом, на котором эта песня присутствует? ДЕМИДОВ: Он называется "Любитель жидкости". ЛИПНИЦКИЙ: "Легче воды" и "Любитель жидкости" – есть какая-то связь? Все-таки вы живете на берегу великой русской реки. Думал об этом, об этой связи? ДЕМИДОВ: Думаю, что "Любитель жидкости" – это говорит о том, что принимают вовнутрь. Ну, а "Легче воды" – да, может быть, это Волга. Вообще, "Любитель жидкости", эта песня – ее прославил "ЧиЖ". Нашу песню спел "ЧиЖ", и она стала популярной. И теперь, в общем, если мы играем какие-то двухчасовые концерты, обычно мы ею завершаем концерт. Просто что-то типа такой визитной карточки, немножко устаревшей. ЛИПНИЦКИЙ: А с другой стороны, известные песни редко портят, скажем так, радиоэфир. И давай мы послушаем вашу одну из самых известных песен. В каком бы ты хотел ее исполнении слушать – в своем или "ЧиЖа"? ДЕМИДОВ: Ну, "ЧиЖа"-то зачем? В своем, конечно. (Звучит песня "Любитель жидкости".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была одна из самых известных песен волжской группы "Хроноп", "Любитель жидкости". Ты сказал, что ее прославил "ЧиЖ". А вот о взаимоотношениях самых известных рок-музыкантов Горького, ныне Нижнего Новгорода, немножко расскажи. Насколько я знаю, и "Полковник" о вас был высокого мнения. Была у вас какая-то своя такая чисто особенная волжская тусовка, которая бы отличалась, скажем, от Ленинградского рок-клуба, от взаимоотношений в Свердловске эпохи "Наутилуса", "Чайфа"? ДЕМИДОВ: Ну, Лешка "Полковник", собственно, он наш ученик, он все время тусовался с "хронопами", потом решил тоже песни петь. И, собственно, впервые он вышел на сцену во время нашего концерта поэтому, ну, как я к нему отношусь? Почти как отец. Даже могу вспомнить, что как-то у "Полковника" была какая-то практика – ну, мы все из Политеха. Но он туда не поехал и затусовался у Кирилла Кобрина, тоже одного из отцов-основателей "Хронопа". Затусовался на месяц. Все думали, что он уехал в другой город. И вот Кирилл ему давал такое задание: давал ему каждый день пишущую машинку – сам уходил на работу. "Вот тебе пишущая машинка – "Москва", – как сегодня помню, вставлял листы, – пиши". И вот, по-моему, тогда "Полковник" написал большую часть своего творчества. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно. А "ЧиЖ"? ДЕМИДОВ: С "ЧиЖом" мы, конечно, меньше общались. Во-первых, он из Дзержинска, это пригород. Но с Чижом мы ездили на такие локальные гастроли по Нижнему Новгороду. Мы вообще абсолютно разные. "ЧиЖ" – он из тусовки какой? Училищевской. ЛИПНИЦКИЙ: ПТУ, да? В какой-то степени, что такое училище в советскую эпоху? ПТУ. ДЕМИДОВ: То есть он любил ВИА, там он… ЛИПНИЦКИЙ: Да. ДЕМИДОВ: ..."Там, где клен шумит". Вот все … ЛИПНИЦКИЙ: Вовсе не Роберт Фрипп и не Фрэнк Заппа, а что попроще. ДЕМИДОВ: Просто боюсь соврать. Может быть, он дикий поклонник "King Crimson", не помню такого. ЛИПНИЦКИЙ: Нет, вряд ли. ДЕМИДОВ: Я знаю, что он поклонник "Битлов" и Пола Маккартни, это точно, он собирает все на виниле. Но вот когда мы ехали назад на автобусах, обычно вот он пел что-то из репертуара вот как раз таких ВИА, которые просто я ни на дух не переносил в то время. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно, у вас эстетические разногласия. ДЕМИДОВ: Но с другой стороны, когда ему понадобилось там писать вот этот кавер-альбом в 1995 году, вот он мне позвонил, ему надо 2 песни. "Ну пожалуйста, пой" – ну просто, без раздумий. ЛИПНИЦКИЙ: А какая была вторая им спетая? ДЕМИДОВ: Вторая – она называется "Still Life" ЛИПНИЦКИЙ: " Still Life". Да, это тоже известная ваша песня, я вспомнил, я ее слышал по радио в вашем исполнении, мне кажется. Этого не может быть? ДЕМИДОВ: Нет, нет, мы ее даже не записывали в студии. ЛИПНИЦКИЙ: Да? Понятно, значит, я ошибся, значит, все-таки видимо в его. ДЕМИДОВ: Конечно. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, вот смотри, во второй части нашей программы мы выбрали песни, которые явно имеют какой-то особый социальный подтекст. Тебя по-прежнему сильно колышет то, что происходит в нашей политике, в нашей социальной сфере? Многие музыканты во второй половине, скажем так, жизни и творчества уходят в чистое искусство, если вообще остаются в рок-музыке. Но, судя по таким названиям, как песня "Мы", это какой-то отголосок к нашему, я бы так сказал, освободительному движению русского общества. ДЕМИДОВ: Ну, "Хроноп" году в 1987-м... То есть, собственно, если мы играли, то очень много было песен социальных. Вот я помню, такая была песня "Мы гибкие люди, мы шланги", вот чем-то напоминает, да, вот это "Мы", хотя между ними там почти 20 лет. И сейчас, вот на двух последних альбомах, это "Венецианский альбом" и "12 писем на небо", скажем, треть песен, как бы сказали, гражданского звучания. ЛИПНИЦКИЙ: Давай послушаем вот первую песню с гражданским звучанием, это "Мы". (Звучит песня "Мы".) ЛИПНИЦКИЙ: Отличная песня, мне очень понравилась, спасибо, Вадим, я первый раз слушаю. Это была песня "Мы" волжской группы "Хроноп", и Вадим Демидов продолжает беседу с вашим покорным слугой. Вадим, чем сегодня жизнь в Нижнем Новгороде отличается от Москвы, в двух словах? Возникла ли какая-то новая, скажем, аудитория у вас? ДЕМИДОВ: Безусловно, безусловно, это молодые люди, которые ходят на наши концерты. Забавно, что процентов 75 на наших концертах – девушки. ЛИПНИЦКИЙ: Это приятно. ДЕМИДОВ: Да, но выступаем мы нечасто, но раз в месяц-то точно. ЛИПНИЦКИЙ: Что с клубной жизнью, она как-то наладилась в твоем родном городе? ДЕМИДОВ: Нет, очень мало мест, я не знаю, с чем это связано. Я сам журналист и иногда задаю такие вопросы, вот: "Легко ли творить в Нижнем, там да?" – хороший вопрос. И недавно услышал такое интересное мнение, что вообще сейчас, так как демография провисла, некому просто на концерты ходить. Хорошее объяснение, да? ЛИПНИЦКИЙ: Да, наверное, это то, что сильно отличает вот взгляд на действительность тебя, журналиста Вадима Демидова, и меня, журналиста Александра Липницкого, потому что когда ты 40 километров, как я вчера, едешь за три часа, ты понимаешь, что здесь слишком много людей. Все уехали из Нижнего Новгорода, из Дзержинска в единственное место раздачи денег, титулов и всего прочего. Вы остались на месте и некому ходить на ваши концерты? ДЕМИДОВ: Я могу сказать так, что вот у городов, которые расположены рядом с Москвой, искусство вообще очень сложно живет, потому что где-то еще ну чуть ли не в студенческом возрасте те люди, которые чувствуют в себе силы и уверенность, они, конечно, уезжают в Москву. И отношение такое, что если ты остался, ну значит, ты говно. ЛИПНИЦКИЙ: А у тебя такой соблазн и предложения были? ДЕМИДОВ: Ой, нет, я ленивый слишком для этого. ЛИПНИЦКИЙ: Вот есть песня с таким названием, которая хорошо корректирует то, что ты сказал: "Ленивый", да вот песня "Напиваются", она мне очень понравилась на последнем концерте прошлогоднем, давай, предлагаю ее послушать, и мы на эту тему сразу продолжим. (Звучит песня "Напиваются".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня группы "Хроноп" "Напиваются". И, по-моему, ты что-то хотел о ней добавить. ДЕМИДОВ: Когда мы в 2006 году снова собрались в оригинальном составе после пятилетнего небытия... ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, перечисли оригинальный состав. ДЕМИДОВ: Александр Терешкин, гитара; Алексей Максимов, бас-гитара; Андрей Малых, флейта; Павел Носков, барабаны. И я песни сочиняю. ЛИПНИЦКИЙ: Так. Когда вы собрались... ДЕМИДОВ: Да, мы собрались в оригинальном составе. Но к тому времени, несмотря на то, что группы не было долгое время, песни я все равно сочинял. И каждый день рождения "Хронопа" 3 мая мы все равно собирались в центре Нижнего, покупали вина, ходили по нашему Арбату, да, пьяненькие – у нас такая традиция. И иногда заходил разговор, что нужно бы еще поиграть, и в 2005 году такой был любопытный эпизод – пошли на концерт "Аквариума", это была, по-моему, презентация " Z OOM ZOOM ZOOM " , могу ошибаться, потому что на все концерты практически хожу. И стояли после концерта, и вдруг подходит человек и говорит: "Ребята, я очень хочу, чтоб вы записали альбом". Ну, мы там: "Ха-ха-ха. И группы-то уже давно не существует". А он продолжает: "Вы знаете, ваши песни помогали мне жить еще в 80-е годы. У меня сейчас есть возможность. Соберитесь, запишите новый альбом". И практически в этот же день, вернее ночью, в общем, было решено, что видимо группа возродится. ЛИПНИЦКИЙ: Потому что в какой-то степени возродилась идея нижегородского купеческого меценатства, да, вам человек местный помог? ДЕМИДОВ: Я могу сказать, что вот сейчас мы записываем пятый альбом после вот этого распада. Практически каждый год мы записываем по альбому, всегда кто-то находится, кто помогает, даже вот там кризис, но все равно сбрасываются понемногу. ЛИПНИЦКИЙ: А вообще возродился дух, коммерческий дух Нижнего Новгорода? Ведь этот город славился не только своими богатеями, но и вообще одними из самых предприимчивых людей в России были предприниматели из Нижнего Новгорода. Вот эта вот ниточка сумела как-то дожить до XXI века? Предприимчивы ли местные дельцы, скажем так? ДЕМИДОВ: Я немножко знаю историю нижегородской благотворительности. Ведь в основном благотворительность касалась детских приютов... ЛИПНИЦКИЙ: Храмов, монастырей. ДЕМИДОВ: ...И, не знаю, там – Дом трудолюбия, Вдовий дом. Просто я сейчас не в теме. Мне кажется, что как раз в этой области сейчас мало чего происходит. Что касается меценатства – я только знаю по отношению к "Хронопу". Не знаю, видимо, мы какую-то точку занимаем все же в Нижнем, если находятся люди, которые нам помогают. ЛИПНИЦКИЙ: А если вернуться к названию и смыслу песни, которую мы только что слушали, "Напиваются", продолжают у вас мужики напиваться, пьянство по-прежнему остается одной из самых тяжелых проблем российской действительности? Тебе, как журналисту, вопрос. И только ли власть в этом виновата? ДЕМИДОВ: Мне кажется, власть никак не виновата в том, что все напиваются. Напиваться будут всегда. ЛИПНИЦКИЙ: Но подожди, смысл песни, как я его услышал еще на концерте "Геометрии", что "люди хорошие напиваются, потому что жизнь безрадостная" – это же все-таки один из смыслов этой песни? ДЕМИДОВ: Да, это помогает выжить в плохие времена, безусловно. ЛИПНИЦКИЙ: Плохие времена... А бывают хорошие времена? ДЕМИДОВ: Нет, не бывают, поэтому напиваются всегда. ЛИПНИЦКИЙ: Понятно, да. Ответа мы на вопрос о корнях русского пьянства сегодня явно не нашли с Вадимом. ДЕМИДОВ: Нет. ЛИПНИЦКИЙ: Да, мы просто констатируем факт. Вот песня, которая мне очень понравилась опять-таки в концерте, она называется "Даже если на это уйдет вся моя жизнь". Предлагаю ее послушать, а потом ты немножко расшифруешь смысл этой песни. (Звучит песня "Даже если на это уйдет вся моя жизнь".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была песня "Даже если на это уйдет вся моя жизнь", волжская группа "Хроноп". Вадим, эта песня, мне кажется, является одной из главных, во всяком случае, так она прозвучала на последнем концерте. Так ли это? ДЕМИДОВ: Безусловно, это одна из наших главных песен. Мне кажется, что все дело в том, что у меня очень много песен лиричных, очень много песен о любви и всегда герои, ну, на развилке какой-то – уход и возвращение. Мне кажется, что это просто архетипы страсти, любовной истории, поэтому у меня часто герои уходят, думают – вернутся ли они. Просто может быть эта песня самая знаковая, самая удачная на эту тему. ЛИПНИЦКИЙ: Я согласен. И в концерте, в котором ты, так скажем, в хорошем смысле конкурировал с такими группами как "АукцЫон", "Вежливый отказ", она была одной из сильнейших вот в моем восприятии. ДЕМИДОВ: Тут надо сказать, что (как мы конкурировали) у нас песни – это такой старый, наверное, русский рок, где есть какой-то смысл в песнях. Сейчас же в основном это шаманство, да, шаманские песни, где филология, там звуки, какие-то слоги, игра вот этих вот фонем – вот что сейчас важно. ЛИПНИЦКИЙ: Согласен, и это больше всего относится как раз к группам, которые я упомянул. ДЕМИДОВ: Да-да-да. Поэтому мы тут вообще никак не в поле, мы гнем свою линию. Я не играю в слова, мне важен смысл. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, я тебе и дальше рекомендую гнуть свою линию, потому что это, скажем так, мэйнстрим русского рока – именно то, что ты сформулировал – смысл, содержание, имеющее прямое отношение к названию моей передачи и к тому, что русский рок делал всегда в лучшие свои годы. Поэтому последней песней я хочу завершить нашу встречу. Перед песней, которую мы выбрали на концовку, что бы ты хотел сказать? Это будет песня "Стоять". ДЕМИДОВ: Я скажу, что это удачный выбор для последней песни – собственно, это кредо, да, жизненное: "Не стоит прогибаться под изменчивый мир..." – что-то в этом духе и "Стоять". ЛИПНИЦКИЙ: Еще это такая, думаю, волжская пословица: "Где родился, там и пригодился", и свой родной город нужно все время подпирать своей работой, своим творчеством. Наверное, ты согласен с этим? ДЕМИДОВ: Я бы сказал, что у "Хронопа" есть все же какая-то такая своя фишечка в том, что как бы ни менялся мир, "Хроноп" никогда не пытается его переломить и его изменить, он всегда свыкается с обстоятельствами, пытается совпасть с ними. И вот так и живем. ЛИПНИЦКИЙ: Что ж, спасибо за интересный разговор. И песней "Стоять" мы заканчиваем встречу с Вадимом Демидовым и группой "Хроноп". До новых встреч и песен. ДЕМИДОВ: До свидания. Очень приятно было поговорить, Александр. (Звучит песня "Стоять".) 57:24 no http://finam.fm/archive-view/5416/ В студии: Сева Гаккель, виолончелист группы "Аквариум", основатель альтернативного клуба "ТаМ-тАм".  Выпуск от 15.01.2012     ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. Программа "Содержание" на "Финам FM", 99,6 возвращается в новогодний эфир, праздники остались позади. И я, Александр Липницкий, представляю своего гостя. Это обещанный мною еще в декабре прошлого года Сева Гаккель – вновь, на этот раз уже собственной персоной, в одиночестве. Привет. ГАККЕЛЬ: Привет, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: Со всеми прошедшими праздниками! Надеюсь, что в отличие от большинства моих радиослушателей ты совершенно не потерял здоровье на этих праздниках, потому что, признаюсь вам, Сева на моей памяти уже 25 лет старается воздерживаться от всяких пагубных, свойственных рок-н-роллу, увлечений, как то – sex, drugs и рок-н-ролл. ГАККЕЛЬ: Ну, 25-28… ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, мой гость на примере совей жизни доказал, что вот эта триада, как бы в сознании многих и почитателей рок-музыки, и самих музыкантов, не является такой нерасторжимой, неразрубаемой, и одно не всегда вытекает из другого. Я имею в виду, что нормальный, здоровый образ жизни нисколько не мешал и не мешает моему гостю заниматься рок-музыкой в полный рост. Для этого у... ]]> Sun, 15 Jan 2012 12:05:00 +0400 Русский рок в лицах: Питерский клуб "ТаМ-тАм" В студии: Сева Гаккель, виолончелист группы "Аквариум", основатель альтернативного клуба "ТаМ-тАм". ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. Программа "Содержание" на "Финам FM", 99,6 возвращается в новогодний эфир, праздники остались позади. И я, Александр Липницкий, представляю своего гостя. Это обещанный мною еще в декабре прошлого года Сева Гаккель – вновь, на этот раз уже собственной персоной, в одиночестве. Привет. ГАККЕЛЬ: Привет, Саша. ЛИПНИЦКИЙ: Со всеми прошедшими праздниками! Надеюсь, что в отличие от большинства моих радиослушателей ты совершенно не потерял здоровье на этих праздниках, потому что, признаюсь вам, Сева на моей памяти уже 25 лет старается воздерживаться от всяких пагубных, свойственных рок-н-роллу, увлечений, как то – sex, drugs и рок-н-ролл. ГАККЕЛЬ: Ну, 25-28… ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, мой гость на примере совей жизни доказал, что вот эта триада, как бы в сознании многих и почитателей рок-музыки, и самих музыкантов, не является такой нерасторжимой, неразрубаемой, и одно не всегда вытекает из другого. Я имею в виду, что нормальный, здоровый образ жизни нисколько не мешал и не мешает моему гостю заниматься рок-музыкой в полный рост. Для этого у меня есть очень хорошее подтверждение: более 20 лет (уже скоро будет как 21 год) тому назад возник клуб "ТаМ-тАм". Это был первый клуб независимой музыки, тогда еще, можно сказать, в возвращенном, своим первозданным именем, Петербурге, и это уже совершенно не ленинградская рок-музыка, которой мы уходили прощаться с 2011 годом, с участием того же Севы. И собственно, разговор пойдет о независимой музыке. О той музыке, которой Сева отдает последние десятилетия своей жизни. И опять-таки, на примере моего последнего посещения Питера, эта музыка здравствует до сих пор и пользуется большой опекой и любовью как самого Севы, так и его друзей. Уже на этот раз в клубе "Китайский летчик", питерский вариант. Сева, что послужило отправной точкой для создания "ТаМ-тАма"? ГАККЕЛЬ: Давай разберемся сначала в терминологии. Что такое "независимость"? И независимость от чего? В тот момент времени, когда я почувствовал этот импульс, я совершил первое путешествие за море, в частности, Нью-Йорк, Лондон, и соприкоснулся с современной музыкальной сценой того времени. И в первую очередь соприкоснулся с местами, где это все происходит. Получилось так, что та рок-музыка моего поколения, к которой мы с тобой принадлежим, к этому моменту времени вышла за формат таких залов, как тот же самый "Ленинградский рок-клуб", вышла практически на стадионы: огромные концертные залы, концерты захлестнули всю Россию. Все концертные организации, которые… типа областные Филармонии, Росконцерты и Госконцерты, мгновенно перепрофилировались и стали заниматься беспардонным чесом: устраивать концерты совершенно неподготовленных к этому групп на гигантских стадионах, футбольных полях… ЛИПНИЦКИЙ: На совершенно неподготовленных площадках, я думаю. ГАККЕЛЬ: Площадках, совершенно технически не экипированных соответствующим образом. И у меня это выбило табуретку из-под ног. ЛИПНИЦКИЙ: Не только у тебя. Это выбило табуретку у всего вот этого советского рока. И я считаю, что во многом падение интереса к нему уже в конце 90-х было обусловлено тем самым несоответствием замаха и реализации. ГАККЕЛЬ: Да. И когда я сам очутился на этих стадионах – ну, не так много… ЛИПНИЦКИЙ: По секрету скажу вам, дорогие радиослушатели, что Сева Гаккель много лет играл в группе "Аквариум", и не случайно оказался на стадионах со своей виолончелью. ГАККЕЛЬ: Да, это была нелепость полная. Мало того, что нелепость именно с моим инструментом, в этом конкретном случае, в принципе само нахождение группы на стадионе было гипертрофированным. Я помню себя, играющим для достаточно обозримой аудитории, и прекрасно помню набор эмоций, и вот этот обмен реальный, когда ты видишь лица. И вдруг ты оказываешься на стадионе, когда ты видишь толпу. ЛИПНИЦКИЙ: Ну, лучше, чем Владимир Семенович Высоцкий, об этом никто не сказал: "Я не люблю манежи и арены, на них мильон меняют по рублю. Пусть впереди большие перемены, я это никогда не полюблю". Но в частности, не полюбил это из всего "Аквариума", в основном, ты. Кстати, чтобы напомнить о том, что ты делал со своим инструментом, я хочу фрагментик моей любимой песни "Аквариума" "Прекрасный дилетант". Сева Гаккель. (Звучит песня "Прекрасный дилетант".) ГАККЕЛЬ: Могу сказать, что это одна из немногих записей, которая меня устраивает и за которую мне не то, чтобы не стыдно, это вот что-то такое, что действительно передает какое-то ощущение моего восприятия, моего участия в такой группе. На тот момент времени мне случайно довелось соприкоснуться с приездом группы "Sonic Youth" в Петербург. ЛИПНИЦКИЙ: Это, наверное, был… ГАККЕЛЬ: 1989 год. Мои друзья, даже знакомые просто, попросили меня поучаствовать в плане перевода элементарного, свести какие-то концы с концами. Концерт группы "Sonic Youth" произошел во Дворце Молодежи, в совершенно пустом зале, там было, может быть, максимум, человек 150-200, при куцем техническом обеспечении. И я увидел вот эту пропасть, что группы такого класса, такого масштаба, готовые приезжать в Россию, они вынуждены играть на площадках, совершенно к этому неприспособленных. И никто не несет никакой ответственности за то, чтобы такой концерт прошел в балансе с тем, что из себя представляет эта группа. ЛИПНИЦКИЙ: В гармонии. ГАККЕЛЬ: Элементарно, да. И я увидел, что эти вещи можно попробовать свести воедино. Нужна элементарная площадка, нужен постоянно действующий клуб с постоянной аудиторией. Что послужило некоторой альтернативой тому рок-клубу образца 80-х годов, о котором мы недавно говорили, что площадка рок-клуба была, в первую очередь, смотровой площадкой. Там проходили какие-то разовые концерты, группы проходили какой-то отбор, и потом в конце года это венчалось фестивалем, в котором участвовали в течение трех дней 10-15 групп. Все это было здорово – для того времени. Но когда я оказался в Нью-Йорке, я увидел, что в Нью-Йорке, по крайней мере, может быть, я не знаю точное число, минимум 100 мест, где ежедневно звучит музыка. Притом, что такие группы, как "Rolling Stones", концерт которых нам, Сашка, с тобой довелось увидеть в Лондоне еще в 1990 году, и Дэвид Боуи, Боб Дилан и прочие играют в "Madison Square Garden". ЛИПНИЦКИЙ: И на "Wembley". ГАККЕЛЬ: На "Wembley" и прочее-прочее. И получается, что это не отменяет всего того, что происходит одним, двумя, тремя, десятью уровнями ниже. А это повседневная, ежедневная, чрезвычайно насыщенная музыкальная сцена. ЛИПНИЦКИЙ: Давай-ка твой монолог разбавим группой, которая, во-первых, называется замечательно "Нож для фрау Мюллер", а название песни "Аэровафли атакуют" просто восхитительное. Группа, пожалуй, не является выдающейся, так скажем, если брать Ленинградский рок-клуб, но она была вот той самой, я бы сказал… ГАККЕЛЬ: Лакмусовой бумажкой. ЛИПНИЦКИЙ: Да-да, лакмусовой бумажкой для той эпохи – начало 90-х годов. "Нож для фрау Мюллер", "Аэровафли атакуют". (Звучит песня "Аэровафли атакуют".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, что вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99,6. И я, ваш ведущий, Александр Липницкий, беседую с гостем из Петербурга, Всеволодом Гаккелем. Сева, надеюсь, сейчас продолжит свой рассказ о предпосылках создания первого клуба независимой музыки в начале 90-х в Петербурге "ТаМ-тАм". ГАККЕЛЬ: Так вот, в чем независимость? Независимость исключительно в позиции. Каждый музыкант по-своему тщеславен: любой юноша, который берет в руки гитару, он ждет успеха, ждет какого-то отклика. И многие юноши мечтают о том, что когда-то они станут звездами. И вдруг я соприкасаюсь и вижу, что может быть другой подход, так называемый андеграунд: осознанная позиция и нежелание развиваться по законам, которые диктует бизнес. Совсем не обязательно выходить на этот уровень, и можно получать удовольствие от осознанного нахождения на этом уровне. И вот как раз в том же самом Нью-Йорке я увидел такие клубы, как тот же самый "CBGB’s" и "Knitting Factory". "CBGB’s", многие не знают – это место, в котором сформировалась вся новая волна 70-х годов, такие группы, как "Talking Heads", "Blondie", "Television" и прочие-прочие. Имена, которые сформировали отношение… ЛИПНИЦКИЙ: К новой волне? ГАККЕЛЬ: Да. Это, получается, новая волна тех лет была альтернативой всему тому мейнстриму… И все эти группы стали очень-очень известными. Это совсем не значит, что ты предпочитаешь безвестность успеху. Нет, это тоже может становиться известным, стать известным, но не подчиняться законам шоу-бизнеса. ЛИПНИЦКИЙ: Да, если тебе по пути, попадется такой человек, как Сева Гаккель. ГАККЕЛЬ: Ну вот, и получилось так, что мне повезло, что в тот момент, когда мне взбрела эта шальная идея – открыть такой клуб в Петербурге, не имея средств, не имея возможности такое место купить и даже арендовать – мне посчастливилось такое место случайным образом найти. Я нашел единомышленников, в лице Саши Кострикина, руководителя Молодежного центра на Васильевском острове, который пошел на то, чтобы начать этот эксперимент. ЛИПНИЦКИЙ: Я предлагаю, опять-таки, подкрепить твой рассказ, пожалуй, наиболее типичной группой тех лет. Я, кстати, бывал у тебя не раз в 90-е годы в клубе, и помню, что "Пауки" были такой, опять-таки, подкоркой всего, что происходило. Сейчас эту группу мало кто помнит, но тогда это звучало необычайно мощно. И пиратское название песни "Флаг на рее". (Звучит песня "Флаг на рее".) ЛИПНИЦКИЙ: Это был один из хитов "ТаМ-тАма" середины 90-х, группа "Пауки" с песней "Флаг на рее". Сева, продолжаем. ГАККЕЛЬ: Продолжая, вот мы пропустили уже, после того, как отзвучала песня "Нож для фрау Мюллер", которая для меня служила индикатором. Индикатором какого рода? Я увидел, что вот эти ребята сейчас живут в этом сегодняшнем дне, что опыт моего поколения, мой, некоторым образом, авторитет, участие в группе, которая к этому моменту получила статус, назовем так, супергруппы, по крайней мере, стала очень известной, для них не имеет никакого значения. Если в свое время, я принадлежу к поколению, чуть-чуть захватил 60-е годы, но скорее всего, к 70-м, мы, начиная делать что-то, собираясь в группы, формируясь, конечно же, мы имели какие-то западные образцы, мы слушали всю музыку наших современников: того же самого Дэвида Боуи, "Tyrannosaurus Rex" и прочие-прочие… ЛИПНИЦКИЙ: Так, а в чем отличие новой питерской волны от нас? ГАККЕЛЬ: Отличие в том, что вот когда я соприкоснулся с ними в 90-е годы, для них не имели никакого значения те, наши приоритеты. ЛИПНИЦКИЙ: Подожди, ты хочешь сказать, что тот же Олег Гитаркин и Олег Костров – лидеры группы "Нож для фрау Мюллер" – не были меломанами? ГАККЕЛЬ: Они были меломанами, но они слушали музыку своих современников. ЛИПНИЦКИЙ: Ну правильно. ГАККЕЛЬ: Правильно. Так я говорю, что если для меня точкой отсчета была группа "Tyrannosaurus Rex", ну, про "Beatles", "Rolling Stones" – это понятно, то для них, по прошествии 20 лет, это был пустой звук. Они слушали музыку своего поколения, это был другой звук, другой подход. И вот этот хардкор-панк как раз для меня послужил лакмусовой бумажкой. Мне понравился их подход, что они дали мне возможность посмотреть на сегодняшний день их ушами, послушать, обратить внимание на ту музыку, которую я никогда в жизни не стал бы слушать как меломан, как потребитель. Но когда я увидел, что эти группы мне нравятся больше, чем те группы, которые идут в шлейфе того же самого "Аквариума". ЛИПНИЦКИЙ: Ну вот, например, гость нашей последней, предновогодней программы, Коля Васин, известный битломан, высказал предположение, что все группы "ТаМ-тАма", а он всего лишь один раз посетил концерт "ТаМ-тАма", все-таки были группами второго ряда, и никто из них не войдет в историю. Я хочу с ним поспорить, потому что именно на подмостках "ТаМ-тАма" сформировалась музыка, которая сегодня лидирует. И сегодня, спустя 15 лет, лидирует на российской рок-сцене. Понятно, что никто из них не попал на "Голубые огоньки" Первого и Второго каналов. ГАККЕЛЬ: Слава богу! ЛИПНИЦКИЙ: Слава богу, да. ГАККЕЛЬ: Ну, мне посчастливилось быть свидетелем тех событий, когда эти группы… Первое выступление каждой из этих групп, как правило, было на сцене "ТаМ-тАма", потому что в тот момент просто в городе не существовало других площадок. Почему "ТаМ-тАм"? Потому что это было то место, в которое приходили все музыканты. Для меня это было очень важно, в том числе, что помимо того, что там сформировалась своя публика, которая приходила в количестве 300-400 человек практически каждый уикенд, иногда чуть меньше, там были все музыканты, которые ходили и слушали друг друга. Своего рода лаборатория, в правильном и единственном смысле этого слова. Когда был натуральный обмен опытом, и в этот момент я как раз был воодушевлен вот этой позицией, в первую очередь, нонконформистской позицией. Были, конечно, группы, которые относятся к разряду маргиналов. ЛИПНИЦКИЙ: "Король и шут" у тебя же начинали? ГАККЕЛЬ: Да-да. То есть группы, которые очень хотели достичь. ЛИПНИЦКИЙ: Вот они хотели, "Короли и шуты"? ГАККЕЛЬ: Конечно, безусловно. ЛИПНИЦКИЙ: Вот они и достигли. ГАККЕЛЬ: Они и достигли. Но некоторые группы, которые очень хотели достичь, но их потенциал не позволял им этого достичь. Не потому, что неудачным образом сложились обстоятельства, просто получается, что на этом фоне и на этом уровне этого успеха достичь было невозможно. Для этого надо было поступиться какими-то принципами и пойти в другие сферы. Ну и естественно, обратная сторона этой медали, всегда приходит feedback, который шарахает по башке, что группа соприкасается с неприглядной стороной бизнеса, тогда, когда появляются достаток, деньги, обеспеченность, растет живот и прочее-прочее. Плюс – теряется острота восприятия каких-то процессов. ЛИПНИЦКИЙ: Ну вот я предлагаю послушать песню "Tequilajazzz" "Кокаин". Я знаю скромность моего гостя, Сева был против именно этой песни, потому что песня, в какой-то степени, про него. (Звучит песня "Кокаин".) ЛИПНИЦКИЙ: Вы только что прослушали песню "Кокаин" группы "Tequilajazzz", и, наверное, там услышали кое-что про моего гостя, это Сева Гаккель – один из пионеров развития ленинградской рок-музыки вообще, в составе группы "Аквариум", и единственный, пожалуй, из того поколения 70-х годов, кто продолжил работать с молодыми музыкантами уже после завершения работы "Ленинградского рок-клуба". И создание клуба "ТаМ-тАм", безусловно, было очень ярким событием. После "ТаМ-тАма" стали создаваться клубы в самых разных городах России. И "ТаМ-тАм"… ГАККЕЛЬ: И в Москве в том числе. ЛИПНИЦКИЙ: Да-да. И "ТаМ-тАм", главное, был первым ориентиром. Ну вот, я помню, что ты сталкивался с невероятными сложностями, потому что, конечно, эти 300-400 человек, которые забивали относительно небольшое помещение "ТаМ-тАма", среди них, конечно, ангелов было немного, и я помню, что туалетные кабинки были завалены шприцами иногда, и прочее. И тебе, конечно, приходилось там с этим всем работать. Я знаю, что были рейды ОМОНа, и прочее. ГАККЕЛЬ: Это правда, обратная сторона, не то, чтобы неприглядная. Безусловно, это неприглядно. Безусловно, я – противник наркотиков и всего безобразия, но я ставил себя на место этих людей, которым было по 20 лет, в среднем. Кем был бы я, живи я сейчас, в начале 90-х годов? Хорошо, я был мальчиком из интеллигентной семьи, прочее-прочее, однако это, если взять историю моей семьи, не остановило моего старшего брата, пойти именно по этому пути. Поэтому я легко мог продолжить эту семейную традицию. Но когда я соприкоснулся с этой публикой, с этим слоем, я увидел очень важную составляющую рок-н-ролла: помимо нонконформизма, некоторый такой момент свободы перехождения границы. Получается, что наркотики – зло, но они к этому моменту… Не мы их придумали. И получилось так, что история рок-н-ролла полна грустных событий, когда люди эту границу переходили. И я не мог остановить этих людей от того, чтобы они не пошли по этому пути. Система, естественно, этому сопротивлялась: мы имели бесконечные обыски, рейды ОМОНа и антинаркотических разных департаментов. Но когда мы с этим все время соприкасались, я вставал на сторону этих ребят, я не мог их сдавать. ЛИПНИЦКИЙ: Тут мы не можем не остановиться, я бы сказал, на явлении, событии в истории "ТаМ-тАма". Увы, об этом событии, явлении знает относительно мало людей. Конечно, речь пойдет о группе "Химера" и о ее лидере… ГАККЕЛЬ: Эдике Старкове. ЛИПНИЦКИЙ: Да, его звали, я помню, "Рэтд". И у меня сохранились незабываемые впечатления от приезда "Химеры" в Москву, где я рискнул, с твоей подачи, организовать несколько концертов. Но я думаю, сначала мы должны послушать фрагмент песни, которая не может прозвучать целиком, она очень длинная, но вот эта "Zudwa" – это, можно сказать, тихий гимн группы "Химера". (Звучит песня "Zudwa".) *** ЛИПНИЦКИЙ: Это была группа "Химера". И у меня в гостях Сева Гаккель, который в середине 90-х с этой группой не просто носился, а я помню, Сева, у тебя была настоящая мечта, настоящего директора, менеджера и продюсера: сделать из "Химеры" вторую "Joy Division", может быть, вторую "Nirvana". Но, к сожалению, "Рэтд" повторил судьбу лидеров вот этих двух замечательных западных групп. ГАККЕЛЬ: Мне сейчас трудно передать свои ощущения: на меня эта группа действовала. И фигура этого человека, Эдика Старкова, была, безусловно… она стояла особняком. Он был человеком абсолютно уникального отношения к жизни: его никакая материальная сторона, такое ощущение, что совершенно не беспокоила, хотя он влачил абсолютно нищенское существование. Многие группы того поколения жили практически в "ТаМ-тАме", и Эдик был одним из них. Он жил там вместе со своей молодой женой, и мне было грустно это наблюдать, но безусловно, он оказывался… шел по этому пути пагубному, с этим ничего поделать невозможно. Я не давал ему денег на наркотики, у меня их не было к тому же, но этот человек… Не то, чтобы он занимался саморазрушением, он жил одним днем и жил только своими песнями. Был абсолютно адекватен тому, о чем он пел. ЛИПНИЦКИЙ: Вам же даже удалось выбраться в Европу с концертами? ГАККЕЛЬ: Это случилось… Во-первых, это удалось им самим. На каком-то этапе появилась одна группа анархистов из Швейцарии "Steine für den Frieden", которые идеальным образом совпали, они нашли их где-то через кого-то и пригласили их к себе в пару. У них был свой автобус, они чуть ли не за ними приехали и повезли их по Европам, где жили в сквотах. Я не ездил с этой группой тогда, потому что я непосредственно ими не занимался. Но года через полтора-два у нас случился культурный обмен с Гамбургским молодежным центром в городе Бергедорф, который нам предложил, они время от времени могли бы привозить какие-то группы туда, и немецкие группы, в свою очередь, могли бы ездить, выступать в "ТаМ-тАме". И конечно же, "Химера" была первой группой, которую я предложил привезти в Гамбург. Они сыграли несколько концертов в Гамбурге и близлежащих маленьких городках-сателлитах. И в частности был замечательный концерт в сквоте, такой, называется Штотебергер, даже есть видеозапись этого концерта. Это удивительным образом совпало по сути. Когда мы приехали туда, не было такого ощущения, что это происходит в Германии и чем-то отличается от того, что было в клубе "ТаМ-тАм" в Петербурге. И для меня это было очень важное наблюдение, в особенности, когда я попал еще потом в Берлин с другими группами. Как раз Берлин воссоединенный, когда огромная часть восточного Берлина, которая была за стенкой, вдруг оказалась в центре объединенного Берлина, то было несколько кварталов… Такое ощущение, что это происходило после войны Второй мировой: были огромные пустые улицы и целые кварталы брошены и захвачены анархистами. ЛИПНИЦКИЙ: И вот там "Химера" и играла? ГАККЕЛЬ: Там "Химера" играла. Это был неповторимый опыт. ЛИПНИЦКИЙ: Давай-ка мы сейчас вернем наших радиослушателей к музыке, и послушаем один из хитов "Химеры" и их лидера "Рэтда" – "Контроль". (Звучит песня "Контроль".) ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" – 99,6. И только что мы послушали хит замечательной питерской группы "Химера" "Контроль". Я сейчас, Сева, хочу напомнить о некоторых смешных, милых очень обстоятельствах визита "Химеры" в Москву. Я помню, что мы поставили играть "Химеру" (с тобой) в клуб "Woodstock". И тогда там директором работал замечательный человек, он, собственно, входил в блок "Горбушки", работал вместе с "Танкистом" – Саша Ларин. И когда после пятой песни "Химеры" все припопсованные московские тусовщики… просто их вышибло рок-н-роллом "Химеры" из клуба, и к концу концерта осталось четыре человека – мы с тобой, Ларин и Чепарухин. И Саша Ларин мне сказал: "Ребята, так нельзя! Группа замечательная, но так нельзя". То есть вот эта бескомпромиссность, я бы сказал, твоих питомцев, так мы их воспринимали, она была для Москвы невыносима. Москва – все-таки изначально купеческий город. И потом, в последующие годы развитие Москвы доказало… Сейчас концерт такой группы, как "Химера", "Пауки" или "Нож для фрау Мюллер" образца начала 90-х, совершенно нереален в центровом московском столичном клубе. ГАККЕЛЬ: Должны быть, наверняка, какие-то альтернативные музыкальные клубы. ЛИПНИЦКИЙ: Они есть, они появились, с твоей легкой руки. Этих клубов, к счастью, в Москве много. ГАККЕЛЬ: Альтернатива уже тем клубам, которые народились вот за эти 15 лет. ЛИПНИЦКИЙ: Вот я и говорю, они существуют, безусловно. И ты-то знаешь, сколько их в Питере. Сейчас, по-моему, одному какому-то клубу трудно даже выделиться на общем фоне, согласись. ГАККЕЛЬ: Ну, смотри, Сашка, ты не понял меня. Есть клубы, которые стали развиваться по двум сценариям: грубо говоря, питерские и московские. Клубы как бизнес, назовем так, буржуазные клубы, которые нацелены на то, чтобы… ЛИПНИЦКИЙ: Богатеть. ГАККЕЛЬ: Богатеть… ЛИПНИЦКИЙ: Привлекать как можно больше людей. ГАККЕЛЬ: В которые люди приходили бы отдыхать. И есть альтернатива этому, клубы независимые. Но, опять-таки, независимые уже относительно этого подхода. ЛИПНИЦКИЙ: На самом деле, в таких клубах, как "ТаМ-тАм", люди тоже отдыхали, очень по-своему. Не было вечера, чтобы мой сегодняшний гость, Сева Гаккель, не разнимал могучую драку среди панков. Это тоже отдых, но такой, своеобразный. ГАККЕЛЬ: Все равно, в общем-то, помимо этого, туда ходила другая часть людей, ходила для того, чтобы отдохнуть от того мира, в котором мы существовали. ЛИПНИЦКИЙ: От попсы, от всякой дряни, от лжи, потому что коммерческая музыка, конечно же, включает в себя все отрицательные черты современного общества. ГАККЕЛЬ: Безусловно. ЛИПНИЦКИЙ: Вот так мы сформулировали. Но при этом, давай-ка мы все-таки вернемся, вернем ту часть аудитории, которая, может быть, уже готова выключить свои приемники и переключиться на какую-нибудь более попсовую радиостанцию. Я хочу сказать, что среди групп и музыкантов "ТаМ-тАма" было несколько команд, которые состоялись и в коммерческом отношении. И на которые "отдыхать" сейчас приходит, где бы они ни играли, это, может быть, самый коммерчески успешный и столичный, и питерский клуб. В первую очередь мне приходит на ум группа "Markscheider Kunst". И опять-таки, дебютировали они в "ТаМ-тАме". ГАККЕЛЬ: Они дебютировали, и они там практически жили, и репетировали, и сформировались. И тот стиль, в котором они играют сейчас… ЛИПНИЦКИЙ: Вот, кстати, я так и не смог сформулировать этот стиль. ГАККЕЛЬ: Я тоже, наверное, не возьмусь повесить ярлык. В тот момент, когда они начали играть, они отталкивались, скорее, от ритм-энд-блюза. В первую очередь гитарист, Сережа Ефременко (прекрасный гитарист), уже тогда он играл такой немножко даже, я бы сказал, рокабилльный какой-то такой вариант, рок-рокабилли. ЛИПНИЦКИЙ: Ну и украшением этой группы был, тогда еще редкий на российской сцене, африканец. ГАККЕЛЬ: Но это уже с появлением его они стали обращать внимание на музыку… ЛИПНИЦКИЙ: Полиритмическую, очень много экспериментировали. ГАККЕЛЬ: Ну, это африканская музыка – суккус. ЛИПНИЦКИЙ: Суккус? ГАККЕЛЬ: Суккус, да. Это музыка Центральной Африки, в частности Конго. (Звучит песня "Утопия".) ЛИПНИЦКИЙ: Это была замечательная питерская рок-группа "Markscheider Kunst" со своим хитом "Утопия". ГАККЕЛЬ: Я даже думаю, что это уже не суккус, это что-то, наверное, похожее на кумбию. Но тоже, боюсь, что группа не будет оскорблена тем, что я навешу какой-то ярлык. Я знаю, что они полистилистичны, и не то, что играют музыку разных народов, они используют традиции разных культур для того, чтобы создавать свою музыку. Музыка абсолютно авторская. ЛИПНИЦКИЙ: Сева Гаккель продолжает заниматься тем же самым, но уже на новых площадках. Вот совсем недавно был День рождения питерского отделения клуба "Китайский летчик", где Сева работает арт-директором, как это принято называть. И надо сказать, что у меня был очень приятный experience, так можно сказать, когда, наряду с поп-звездами уже современной независимой музыки, какой является Женя Любич – замечательный концерт я слушал буквально месяц назад в "Китайском летчике", наряду с этим Сева выпустил на сцену группу, которую бы ни за что не выпустили в таких обстоятельствах – День рождения, какие-то VIP-гости. Группа, которая напомнила мне и "Joy Division", и опять-таки "Nirvana". То есть вот эта традиция обнаженной души со сцены, обращения напрямую, бескомпромиссного, удивительно живуча. И Сева, ты специально этих людей выискиваешь? Или они на тебя выходят? ГАККЕЛЬ: Выходят, в основном, сами. Потому что сейчас разобраться в том, что происходит в отдельном городе, даже таком, как Петербург, практически невозможно, потому что тысячи групп. Не то, что сотни – тысячи! Все это в Интернете, пластинок нет. Как можно наткнуться на какую-то группу, я не знаю, по каким критериям можно начать этот поиск? Как правило, когда возникает новый музыкальный клуб в городе, коих в Петербурге, наверное, уже 25-30 – клубов примерно одного формата, по крайней мере, чуть-чуть разные какие-то вкусовые, эстетические ощущения – в принципе, эти группы играют "по циркулю", как я это называю, по всем этим клубам. Что очень хорошо, потому что группы приобретают колоссальный сценический опыт и играют так, как многим группам 80-х годов не суждено было играть в силу того, что не было ни инструментов, ни репетиционных точек. ЛИПНИЦКИЙ: Ни возможности регулярно выступать. ГАККЕЛЬ: Невозможно достичь этого звука. ЛИПНИЦКИЙ: Да. ГАККЕЛЬ: Сейчас, кстати, это отдельная среда, потому что сейчас есть еще прокатные услуги: репетиционные точки, экипированные сногсшибательным аппаратом – приходи, поучаствуй в ренте и репетируй. И группа достигает того уровня, который достигается и потом, впоследствии, воспроизводится на концерте. Так вот, такие группы просто приходят, и, назовем это так, подают заявку на выступление. Конечно же, я все это отслушиваю, внимательно очень, стараюсь, чтобы, если кто-то мне категорически не нравится, все-таки форма отказа была деликатной. Но каким-то группам я даю возможность выступить. ЛИПНИЦКИЙ: Да, я был свидетелем, как Сева на Дне рождения питерского "Китайского летчика" дал шанс молодой группе "Модем". И из-за их бескомпромиссности VIP-гости, конечно, сильно затревожились, и их комфорт был нарушен. Новая волна, сверхновая волна питерской независимой музыки, группа "Модем" с песней "Чтобы быть хорошим". (Звучит песня "Чтобы быть хорошим".) ЛИПНИЦКИЙ: Вы только что слушали лидера группы "Модем" Джона Деева, вокал, гитара, пианино, и Чеека Бастерса на гитаре. Песня "Чтобы быть хорошим". И я уже со своим гостем Севой Гаккелем, музыкантом, арт-продюсером и просто замечательный человеком, должен прощаться. Мы открыли 2012 год рассказом о независимой музыке. И я бы хотел, Сева, чтобы ты высказал свое предположение: какие шансы сейчас есть у молодых музыкантов, вот таких, как, скажем, ребята из группы "Модем", заниматься и жить своей профессией? Или по-прежнему людям столь бескомпромиссным хорошо бы, как говорил Филонов, иметь вторую профессию, которая будет кормить? Я имел в виду художника Филонова, который отлично стирал простыни, чтобы быть независимым человеком. ГАККЕЛЬ: Я думаю, что это неизбежно во все времена. И не будет абсолютно благополучного какого-то времени, когда музыканты окажутся в идиллической совершенно ситуации, когда они смогут зарабатывать себе на хлеб, занимаясь любимым делом. И сейчас едва ли не сложнее, чем это было в те времена, потому что все-таки в тот момент, в 90-е годы, только-только формировался новый подход, появились лейблы, появились концертные агентства, была налажена система дистрибуции, появилось много-много разных параллельных студий, много параллельных структур, которые формировали весь бизнес. И получается, что этот бизнес-подход очень важен. И к началу вот этих уже… к концу первого десятилетия этого века это оказалось разрушенным. Компакт-диск умер, стало быть, отпала необходимость в лейблах, отпала необходимость в дистрибуции. Остались, правда, студии, в которых, конечно же, каждый мечтает записать альбом. Непонятно, что с ним потом делать. Единственный выход – это выкладывать его прямо в Интернет. ЛИПНИЦКИЙ: Что все и делают. ГАККЕЛЬ: Что все и делают. И это наверняка родит какой-то новый feedback. Через какое-то время это станет видно, что это какая-то норма, и будет изобретен новый способ, посредством которого можно было бы все-таки… ЛИПНИЦКИЙ: Получать за свои песни деньги. ГАККЕЛЬ: Пока этого нет. ЛИПНИЦКИЙ: Пока этого нет. Сева, я знаю, что ты раз в десять лет пишешь песню. И я рискну познакомить с одной из твоих песен свою аудиторию. На самом деле, произнести название этой песни так же невозможно, как произнести название этого гренландского вулкана, который тогда парализовал всю авиапромышленность мировую. Сева, расскажи несколько слов об этом проекте. ГАККЕЛЬ: Саша, в свое время, полтора года назад, когда мои друзья, группа "ОтЗвуки Му", гостили у меня на полу, в старых традициях 20-летней давности, практически в полном составе, только за исключением чрезвычайно мною любимого Пети Мамонова, и в этот момент восклубился исландский вулкан с гипнотическим названием Эйяфьятлайокудль. Само слово меня заворожило, не говоря о том, что это извержение вулкана обозначило своего рода апокалипсис. ЛИПНИЦКИЙ: А я так понял, что наш визит тебя так потряс, что вместе с этим извержением, как-то все это тебя подвигло на творчество. ГАККЕЛЬ: Да. Естественно, как и прочие ваши визиты. И я был рад вообще самому тому, что это все, опять-таки, был какой-то feedback, что мы опять… опять "Фагот", которого невозможно остановить. ЛИПНИЦКИЙ: Забыть. Это музыкант… ГАККЕЛЬ: Который бьет фонтаном. ЛИПНИЦКИЙ: …Группы "Аквариум", хулиганивший еще на Тбилиси-80, играющий в "ОтЗвуках Му". ГАККЕЛЬ: И в этот момент… Вдруг апокалипсис: прекращается сообщение между Европой и Америкой. И с моей точки зрения, такого рода моменты – они останавливают нас и позволяют задуматься, вот как в фильме "Репетиция оркестра" Феллини, когда вдруг что-то непонятное, необъяснимое нависает, и рушится стена, и там – нечто. ЛИПНИЦКИЙ: Как в последнем фильме Ларса фон Триера. ГАККЕЛЬ: Я не смотрел. Но не в этом дело, что это может быть. Импульсом может послужить все, что угодно. Я почувствовал, что такие вещи должны людей объединять. На секундочку, вот во имя чего-то. И у меня возникла бредовая идея: попробовать написать песню, которая могла бы, на какой-то момент времени, людей объединить. В какой это степени мне удалось, мне трудно судить. Однако на запись этой песни и ее… ЛИПНИЦКИЙ: Съемки клипа. ГАККЕЛЬ: Съемки видеоклипа, который мы делали параллельно и одновременно, я пригласил практически всех музыкантов, ниже или выше перечисленных в этой передаче, наполовину – группы времен рок-клуба и "ТаМ-тАма"… ЛИПНИЦКИЙ: В общем, такого количества симпатичных, небритых, опухших и облысевших физиономий нигде вы не встретите. Поэтому, Сева, скажи, пожалуйста, перед тем, как будем прощаться и слушать твою песню в аудио, я считаю, важно этот клип увидеть, где могут мои радиослушатели увидеть? ГАККЕЛЬ: Помимо того, что само название песни непроизносимое, это название исландского вулкана Эйяфьятлайокудль, сам проект, который я таким образом собрал – 180 человек, участники 60 групп Петербурга – я назвал именем "Seva & the Molkenteens". Это ничего не значащая формула, которая с детства у меня сидела, а именно: Молькентин – это фамилия моего деда, белого офицера, который эмигрировал в 1919 году, вследствие гражданской войны, оказался в Париже. С такой фамилией, уже очень странная фамилия. И у меня есть похоронное свидетельство, которое получила моя мать в 1957 году, после его смерти, где было написано: "Всеволод де Молькентин". И у меня это засело, как формула, которую, я думал, что я когда-нибудь должен использовать. ЛИПНИЦКИЙ: Где можно увидеть это? ГАККЕЛЬ: Это в "YouTube". Прямо если набрать "Seva and the Molkenteens", то есть я еще изменил название этой фамилии как "teens", это получается, что я этих людей собрал под своей материнской фамилией, а каждый из нас имеет вот эту материнскую составляющую. И плюс, я слово "Molkenteens" расшифровываю как "мои молочные братья-сестры". ЛИПНИЦКИЙ: Ну что ж, Сева, спасибо тебе. Слушаем твою песню. И, надеюсь, до скорой встречи на каком-нибудь замечательном концерте, который ты организуешь как в "Китайском летчике", так и привезешь новых звезд в Москву. Спасибо, до свидания. ГАККЕЛЬ: Спасибо, Сашка. (Звучит песня "Эйяфьятлайокудль".) 58:51 no http://finam.fm/archive-view/5386/ В студии: Игорь Сукачев, музыкант, лидер групп "Бригада С" (1986—1994) и "Неприкасаемые"  Выпуск от 09.01.2012   Повтор программы от 13.06.2010г. ]]> Mon, 09 Jan 2012 15:00:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: Русский рок в лицах: Гарик Сукачев В студии: Игорь Сукачев, музыкант, лидер групп "Бригада С" (1986—1994) и "Неприкасаемые" Повтор программы от 13.06.2010г. 36:10 no http://finam.fm/archive-view/5383/ В студии: Людмила Петрушевская, российский прозаик, поэтесса, драматург и певица  Выпуск от 08.01.2012   Повтор программы от 26.06.2011г. ]]> Sun, 08 Jan 2012 15:00:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: Русский рок в лицах: Людмила Петрушевская В студии: Людмила Петрушевская, российский прозаик, поэтесса, драматург и певица Повтор программы от 26.06.2011г. 54:31 no