http://finam.fm/broadcast/34/ Программа посвящена наиболее заметным, глубоким и спорным сущностям, феноменам, событиям и именам в истории философской и просто человеческой мысли и тем разновеликим, часто неожиданным отражениям, которые они находят в жизни повседневной. Это разговор о том, как и почему люди имеют окаянство ставить перед собой те самые "крайние" вопросы в попытке разгадать (или хотя бы приоткрыть) тайну отношений мира и человека, человека и истины… И чем оборачивается для них самих и для каждого из нас такое окаянство. http://finam.fm/i/logoprog.jpg http://finam.fm/34/ "Слово и молчание" - выпуски программы на Финам FM Финам FM no Слово и молчание Финам FM radio@finam.fm http://finam.fm/archive-view/6050/ В студии: Стас Намин, музыкант, продюсер, художник, фотограф, режиссер.
Выпуск от 17.05.2012

]]> Thu, 17 May 2012 21:05:00 +0400 Музыкант и художник Стас Намин о неподдельной позитивной ауре жизни В студии: Стас Намин, музыкант, продюсер, художник, фотограф, режиссер. 56:19 no http://finam.fm/archive-view/6016/ В студии: Гарри Бардин, режиссер-аниматор.
Выпуск от 10.05.2012

]]> Thu, 10 May 2012 20:05:00 +0400 Режиссер Гарри Бардин о достоинстве как национальной идее В студии: Гарри Бардин, режиссер-аниматор. 53:40 no http://finam.fm/archive-view/5996/ Выпуск от 03.05.2012

Повтор программы от 29.07.2011г. ]]> Thu, 03 May 2012 20:05:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: Лев Рубинштейн. Восстановление симметрии 53:56 no http://finam.fm/archive-view/5961/ В студии: Ирина Прохорова, главный редактор издательства "Новое литературное обозрение".
Выпуск от 26.04.2012

]]> Thu, 26 Apr 2012 20:05:00 +0400 Ирина Прохорова о природе позитива и антропологическом повороте В студии: Ирина Прохорова, главный редактор издательства "Новое литературное обозрение". 53:08 no http://finam.fm/archive-view/5927/ В студии: Алексей Пензенский, историк.
Выпуск от 19.04.2012

]]> Thu, 19 Apr 2012 20:05:00 +0400 А.Пензенский о символическом в истории – к 100-летию гибели "Титаника" В студии: Алексей Пензенский, историк. 53:33 no http://finam.fm/archive-view/5889/ В студии: Артем Варгафтик, музыкальный критик, телерадиоведущий, виолончелист.
Выпуск от 12.04.2012

]]> Thu, 12 Apr 2012 20:05:00 +0400 Артем Варгафтик о звучащей материи и эффекте открывающихся небес В студии: Артем Варгафтик, музыкальный критик, телерадиоведущий, виолончелист. 54:32 no http://finam.fm/archive-view/5854/ В студии: Андрей Бильжо, художник, врач-психиатр, к.м.н., ресторатор.
Выпуск от 05.04.2012

]]> Thu, 05 Apr 2012 20:05:00 +0400 Врач-психиатр и художник Андрей Бильжо об ощущении тупика и патологии нормы В студии: Андрей Бильжо, художник, врач-психиатр, к.м.н., ресторатор. 54:59 no http://finam.fm/archive-view/5818/ В студии: Сэм Клебанов, кинокритик, продюсер, президент компании "Кино без границ".
Выпуск от 29.03.2012

Всякий смертный в разные фрагменты пребывания на свете этом подвержен множеству ментальных маний. Едва ли не самая навязчивая из которых – оставить след. Напоминание миру о себе. Начертательное, предметное, осязаемое и желательно не изводимое...
Самый спорый и проверенный выход подсказывает мать-природа и родовые плотские инстинкты. Но крепкого и здорового потомства, даже обрамленного (как предписывает традиция) надежным жилищем и свежевыращенными зелеными насаждениями, неуемной одержимости наследить оказывается недостаточно. Надобно чего-то посложней, да пообстоятельней. И амбиции с гордыней не ветром надуло – все же "человеческое, слишком человеческое".
Не кролики, чай...
Таким вот затейливым образом – вослед позывам означенной мании и в видах уберечься от природных и внутривидовых стихий – и народилось то, что теперь принято именовать материальной и духовной культурой человечества. Укрощение стихий и ублажение одержимостей дались ему совсем не льготно – напротив, предельным напряжением сил, в иные эпохи и времена – запредельным...
К концу минувшего столетия как-то окончательно отстоялась убежденность, что природные напасти и внутривидовая агрессия в целом одолены и покоятся там же, где и смертельные пандемические недуги, эдипов комплекс и сизифов труд – в мороке пережитого исторического опыта. Тем самым высвободив энергию для удовлетворения жгучего желания собственного следа, содержательно и онтологически более вместительного, чем простое воспроизводство рода и племени. Тут и постиндустриальная эпоха подоспела со своими замысловатыми технологиями и могучими глобалистскими амбициями.
Ментальный и технологический прорыв, однако, обернулся совсем не тем, что от него ждали. Снижение институционального порога, несчетное умножение полей общего внимания и доступность средств выражения привели к тому, что несокрушимая в своей массовости фаланга страждущих оставить по себе память резко понизила качество артефактов и решений, как глобальных, так и локальных, и обрушила основание корпуса критериев меры, вкуса, стиля... Человечество почти безропотно подсело на вторичность, мнимость, легковесность, посредственность, эклектику, на фальш-панели и псевдостили, адаптированные тексты и одноразовую посуду. Куча мусора в музейных стенах – под видом концептуального арт-объекта, малограмотная виртуальная графомания – в роли нон-фикшн, образная беспомощность с прыгающей расфокусированной картинкой – под этикеткой арт-хауса.
И все это массовое шапито – всего лишь из-за слишком ретивого и чересчур буквального следования двум нехитрым максимам: затейника Энди Уорхола про всеобщее право на 15 минут личного признания и сказочника Льюиса... ]]> Thu, 29 Mar 2012 20:05:00 +0400 Киновед Сэм Клебанов об извилистом опыте прогресса В студии: Сэм Клебанов, кинокритик, продюсер, президент компании "Кино без границ". 54:49 no http://finam.fm/archive-view/5788/ В студии: Алексей Варламов, писатель, доктор филологических наук, профессор МГУ и Литературного института.
Выпуск от 22.03.2012

Растерянность, апатия, утрата смыслов больших и малых, стойкое ощущение конца мира и истории, собственного конца... И ожидание – чего-то неведомого, но непременно скверного, катастрофичного...
"Закат Европы", "конец истории", "гибель богов"...
По-книжному такое состояние называется "апокалиптическим мироощущением", на языке теософской традиции – "богооставленностью". Если верить свидетельствам – от Софокла и Сенеки до Ницше и Шпенглера – в подобное состояние человеческое сознание впадало довольно часто, когда массово – когда по отдельности, когда рефлексивно и осмысленно – когда не слишком. Можно даже сказать, что оно из оного состояния толком и не выходило.
Что же это за дефект такой? Каковой природы – первородной или благоприобретенной? За недоумие и грехи смертные. Или вечное оправдание отстранению, уклонению, бессилию?..
Один "естествоиспытатель", на себе познавший силу разрушительного декадентского влечения начала минувшего века и странным образом избежавший интеллектуальной и духовной аннигиляции – Н.А.Бердяев много спустя в своей "философской автобиографии" уверял, что "богооставленность переживают не только отдельные люди, но и целые народы, и все человечество, и все творение. И это таинственное явление совсем не объяснимо греховностью, которая ведь составляет общий фон человеческой жизни".
Так чем объяснимо? Деградацией и исчерпанностью идей и парадигм, овладевших миром многие лета тому назад, ложностью целей и невозможностью истин, утратой целостности мира и его тождества с человеком... Тем, что по-бердяевски величают "проклятием объективации" – представлением о бытии и мире как о субъект-объектной матрице, плоскости препарированной предметности. В силу чего – если согласиться с тем, что написано в многоумном труде про смысл творчества – человеческая "культура по глубочайшей своей сущности... есть великая неудача".
Хитрость и коварство еще и в том, что всякая новоиспеченная идея и всякое свежеисполненное действие, даже те, что рождены в пределах линейной предметности, имеют онтологический шанс только в момент своего явления, после чего, если не подвергаются забвению, немедленно приобретают очертания и свойства культурного образца, в каковом виде поступают в пыльные исторические закрома прежнего опыта, где оседают и представляют собою уже узко академическую, а временами и исключительно клиническую ценность. Потому и "великая неудача" как вечное поражение. И богооставленность как проклятие...
Человечество "должно помочь само себе, сознав, что отсутствие трансцендентной помощи не есть беспомощность, ибо бесконечную имманентную помощь найдет человек в... ]]> Thu, 22 Mar 2012 20:05:00 +0400 Писатель Алексей Варламов о невидимой силе и судьбе-садовнике В студии: Алексей Варламов, писатель, доктор филологических наук, профессор МГУ и Литературного института. 54:36 no http://finam.fm/archive-view/5752/ В студии: Иван Лубенников, народный художник РФ, профессор МГАХИ им. В. И. Сурикова, академик Российской академии художеств.
Выпуск от 15.03.2012

"Лили на землю воду – нету колосьев, чудо! Мне вчера дали свободу – что я с ней делать буду?.."
Согласимся с поэтом – в самом деле, что? И к чему она? Крест этот смертный. И вечные метания...
Некогда раскушенное по коварному наущению яблоко из одного закрытого ботанического сада открыло нам глаза на мир и наше место в нем. И сделало, будь оно не ладно, свободными. С тех благословенных пор и маемся.
Идея первородного греха и жалованной человеку смертному свободы наряду с идеями Преображения и Спасения – центральная Христианская идея. Верховный нарочито попускает свободу и развлекается наблюдением за суетой опекаемых в отчаянии выбора. Занятное, надо думать, зрелище.
Конечно, свобода не от бога, полагал Николай Александрович Бердяев, поскольку всякий раз балансирует на границах зла и грехопадения. Но Богоугодна – ибо подразумевает и стоящую альтернативу – возможность благотворного спасительного выбора. Но только возможность. Никак не больше.
Это баловство и пограничное балансирование всегда дорого обходилось человечеству – слишком часто сваливалось за грань. Поэтому мыслящая его часть всеми доступными средствами пыталась ограничить разудалые проявления дарованной свободы. Рациональная философская традиция вплоть до марксизма упорно призывала определять ее как оборотную сторону, свойство, предикат необходимости, познанной или не познанной, внутренней или внешней. Не отставала и политическая классика, еще в Декларации прав человека и гражданина и Билле о правах трактовавшая свободу как возможность "делать все, что не несет вреда другому". Но как-то не слишком убедительно...
"На абсолютно свободном рынке в силу определения должны быть представлены услуги ограничителей абсолютной свободы" – утверждает один злой и желчный современник в своем знаменитом памфлете про поколение, выбравшее напиток на основе кофеина. И тоже слегка лукавит, потому как оный памфлет как раз таки не про опасности и беды кофеиновой свободы, а про вырождение и отсутствие самого субъекта какого бы то ни было свободного выбора. Все – нет его, стерся, рассосался, "оцифровался"... А сама свобода – не более чем химера, "вау-импульс"...
Выбор – очень личная история. И главная беда и гнет его не в остроте явленных альтернатив и не в риске задеть соседа, а в его непрерывности, в постоянной необходимости его совершения. Выбор нельзя сделать проспективно, наперед, прозапас. Каждый день, час, каждый новый эпизод столкновения с миром человек оказывается перед новой альтернативой. Новой – даже если внешне она необычайно походит на прежнюю. И всякий раз, снова и снова он вынужден выбирать – образ жизни, предмет приложения сил, среду кормления и... ]]> Thu, 15 Mar 2012 20:05:00 +0400 Художник Иван Лубенников о выборе своего тоннеля и поисках целостности В студии: Иван Лубенников, народный художник РФ, профессор МГАХИ им. В. И. Сурикова, академик Российской академии художеств. 54:49 no http://finam.fm/archive-view/5660/ В студии: Петр Щедровицкий, философ, методолог, заместителя директора Института философии РАН, Президент Института развития им. Г. П. Щедровицкого.
Выпуск от 01.03.2012

XХ век был одержим развитием. Это было столетие победившего, оголтелого, разнузданного модерна. Как оппозиции сонному и степенному воспроизводству прежнего уже многократно пережеванного опыта. Модернистской пандемией оказалось охвачено все обозримое пространство: прогрессистская ажитация смещала глобальные центры силы и обрушивала политические режимы, разменивала хозяйственные уклады и распаляла науки и технологии, выламывала культурные коды и размывала художественные критерии, перетряхивала языки и прочие знаковые системы и проникала в частные картины мира и растерянные головы... Это была всеобщая апология прорыва. Всего и во всем...
А исходом этого отчаянного миротрясения тогда, в угаре вожделенного триумфа прогресса и обновления над экскрементами прошлого опыта, мало кто был озабочен. "Нам ли стоять на месте – в своих дерзаниях всегда мы правы..." Не говоря уже о цене "дерзаний". А она была не то, чтобы бросовой. От полевых опытов перманентной социалистической революции и непомерных амбиций тысячелетнего рейха до политики большого скачка и культурной революции в несчастной Поднебесной. Заплатили, чего там... И "клячу истории" загнали, как и было велено. Но и с самим "солнечным краем непочатым", который "там, за горами горя" – тоже не очень ладно получилось. Картину исхода эпохи развития трудно назвать триумфальной. Мир остался с глобальными экономическими диспропорциями и потребительским несварением, кризисом суверенитетов и условностью обильно политых кровью государственных границ, с обострением столкновения культур и национальных ценностей и немощью традиционных общностей, деградацией глобальных институтов управления и кризисом элит. Модернизм с агрессивными ценностями всеобщего обновления высеялся постмодернизмом, лишенным всяких ценностей... Одержимость развитием обернулась воспроизводством и умножением ложных целей...
Очевидно, что минувшее столетие дискредитировало практически все явленные миру модернистские идеи, от коммунистической до либеральной. Но, похоже, дело не только в этом. Как и не в том, что высокая, часто непомерная цена развития связана с ментальным страхом человека перед новым и неготовностью его принять. Так уж он устроен. И даже не в том, что всякое развитие – генетически, по определению – кредит у будущего, с рисками скверно изведенного ресурса... Похоже, ложными оказались не цели и идеи развития вместе с неподъемной ценой их достижения, а сама модернистская парадигма, завладевшая умами и миром некоторое время тому назад. Кажется, пришло время перепостановки вопросов и смены парадигмы... Может, действительно, "что-то в консерватории поправить"?
И хорошо бы без одержимости. Уж больно она... ]]> Thu, 01 Mar 2012 20:05:00 +0400 Философ Петр Щедровицкий о неизбежности развития и снижении его рисков В студии: Петр Щедровицкий, философ, методолог, заместителя директора Института философии РАН, Президент Института развития им. Г. П. Щедровицкого. 54:34 no http://finam.fm/archive-view/5595/ В студии: Борис Хавкин, историк, профессор РГГУ, редактор отдела московского журнала "Новая и новейшая история".
Выпуск от 16.02.2012

Ранней весною 1613 года в нелюдимую Кострому явились послы Земского собора с благой вестью о счастливом разрешении от всех напастей и избрании на царство и Великое княжение Московское и всея Руси беглого боярина Миньки Романова. После долгих молитв, стенаний и увещеваний юный боярин согласился принять соборных послов в Ипатьевском монастыре, где со своею матушкой, старицей Марфой, укрывался от смутного ненастья последних лет. И где таки отдался уговорам принять бремя тяжкое – венчаться на царство в первопрестольном соборе Московского Кремля. Чем и положил начало новой и последней августейшей династии в российской истории.
Три столетия спустя, зрелым летом 1918-го, другой Романов – государь Николай Александрович, тихий семьянин и затворник, уже год как отреченный от престола и успевший насладиться живописной картиной обвала собственной империи, окаянной волею новых властей был приговорен и вместе с семьей и ближайшим окружением расстрелян в подвале особняка горного инженера Ипатьева – Ипатьевского дома в Екатеринбурге.
Чин призвания на царство в Троицком соборе Костромского Ипатьевского монастыря первого Романова. И подвал Ипатьевского дома как точка в судьбе последнего.
Верховное знамение. Или нечаянное совпадение... Как к тому не относиться, ясно – эти событийные завитки и узоры – следы вторжения некой метафизической воли, заставляющей рефлексивно обернуться. Что-то осталось не замеченным, не оцененным, не верно, или не точно прочитанным...
Как "архетипическая личность" Карла Густава Юнга не может быть детерминирована только ее опытом, так и человеческую историю невозможно трактовать исключительно с позиций линейной фактологии и не замусоренного событийного ряда. Что-то в этом есть еще... В "архетипах бессознательного" – как индивидуального, так и всеобщего – источник неявной, но безусловной общечеловеческой символики.
Поэтому всякие сомнения в том, что историческое событие вмещает в себя символические и иные неочевидные сущности, выглядят редким онтологическим малодушием. Особенно, если допустить, что мир посредством собственной истории непрерывно пытается вступить с нами в диалог, напряжение которого далеко не всегда удается удержать...
А историческая событийная матрица, как предметное поле такого диалога, оказывается удобной тем, что в ней как бы размываются всякие там условности и неопределенные залоги до агрегатного состояния чистого факта, в каковом состоянии доселе скрытые смыслы и связи становятся чуть более рельефными. Остается их только приметить. И верно прочесть.
А разговор-то вроде как о главном. В котором "Ипатьевский" завиток династической истории Романовых – еще не самый назидательный повод...... ]]> Thu, 16 Feb 2012 20:05:00 +0400 Историк Борис Хавкин о закономерности наступать на грабли В студии: Борис Хавкин, историк, профессор РГГУ, редактор отдела московского журнала "Новая и новейшая история". 55:18 no http://finam.fm/archive-view/5556/ В студии: Елена Камбурова, художественный руководитель Театра музыки и поэзии, народная артистка России.
Выпуск от 09.02.2012

Откуда берется музыка? Как приходит, рождается, слышится? И почему так действует – безукоризненно точно и чувствительно? Очевидно же, что она много больше, чем специально организованный набор звуков. А если не больше, то отчего такое попадание? И что за последним тактом остается нам? Достается миру?
Ритм. Мелодика. Гармония. Темп. Динамика. Лад. Интонация. Что-то же остается.
Метафизические искания и музыкальная гармония всегда как-то ладили. В древнекитайской Книге Истории "Шу-Цзын" сказано, что всякое государство строит властитель и певец. Античные мыслители часто объясняли устройство мира в терминах музыкально-поэтической гармонии, а Аристотель считал певца одним из воспитателей общества. Ницше полтора десятка лет сочинял фортепьянную и хоровую музыку, чем неизменно хвастался перед Вагнером. Макс Планк всю жизнь играл на рояле, а Альберт Эйнштейн – на скрипке. И атомную теорию немузыкального Нильса Бора тот же Эйнштейн величал "наивысшей музыкальностью в области мысли".
Все главные тексты мира очень музыкально устроены. Священное Писание и Бхагавад-Гита ("Божественная песнь") состоят из сотен стихов и канонически пропеваются. В полифонических трактатах Канта неизменно звучит струнное барокко, в мятежной поэзии Ницше – пафос духовых, в тягучих текстах Хайдеггера – нечто узнаваемо Малеровское. Или что-то иное, но непременно гармоническое. Лейбниц вообще уверял, что музыка – это "имитация универсальной гармонии, вложенной богом в мир".
Когда звучит великая музыка – необъяснимо мнится, что она вовсе не плод авторского воображения, не результат мучительной борьбы ладовых и тоновых сил, выраженный в нотном тексте, а совершенная данность. Что она была всегда. Что она абсолютно имманентна, и ее просто не могло не быть. Как не может не быть этого мира...
Нет, они, несомненно, ладят. Мир и гармоническая стройность. Главные смыслы и музыкальная интонация.
И что-то всегда остается. Гнев и тревога, умиротворение и нетерпимость, боль и счастье. Жизнь и смерть.
Великий музыкант Святослав Рихтер уже в глубоко состоявшемся возрасте, как-то после многодневных штудий трансцендентных этюдов Ференца Листа вскакивал и неприкаянно твердил: "Стыдно будет". И на недоумение взволнованного окружения: "Перед кем, Святослав Теофилович?" – отвечал: "Как перед кем? Перед Листом!"
Все-таки славно, что есть вещи и феномены необъяснимой природы. Факты мира, не вполне доступные пониманию и окончательному прояснению привычными рациональными средствами. И да пребудут они таковыми.
Неуютно, конечно. Тревожно. Но только в этом и слышится интонация тождества с миром. И чем-то совсем неуловимым, но непреложным.
 
НЕСВЕТОВ: В эфире... ]]> Thu, 09 Feb 2012 20:05:00 +0400 Народная артистка РФ Елена Камбурова об интонации и поэтическом преображении В студии: Елена Камбурова, художественный руководитель Театра музыки и поэзии, народная артистка России. 47:23 no http://finam.fm/archive-view/5507/ В студии: Сергей Шаргунов, писатель, лауреат государственной премии Москвы в области литературы и искусства.
Выпуск от 02.02.2012

 
У героя набоковского романа "Дар" была занятная слабость – время от времени он "питался Пушкиным, вдыхал Пушкина" – оно и понятно, ведь "у пушкинского читателя увеличиваются легкие"... Что это – изящная метафора-причуда великого стилиста и приметливого наблюдателя? Или и впрямь увеличиваются?
Всякие изменения дискомфортны, даже когда подспудно желанны. Они разрушают устойчивый порядок связей и отношений. И несут тревогу. Их трудно принять, если они не связаны с естественным ходом вещей или шальным вмешательством мало от кого зависящей внешней силы. Сложившаяся жизненная матрица не слишком охотно вписывает в себя внезапные и радикальные перемены. Но все же они случаются. И часто даже, как бы так сказать – на ровном месте. Безвинным поводом к таковым переменам вдруг становятся прочитанная книга, услышанная симфония, увиденная купольная роспись... И увеличиваются легкие, обнажаются души, разворачиваются судьбы...
Пришли времена, когда признаться в подобной метаморфозе стало дурным тоном. Неловко, немодно, не комильфо. В самом деле, сколь заметным и существенным может быть результат касания цельной, самодостаточной и внутренне от всего свободной личности со всякой ерундой вроде переплетенной нарезанной бумаги с текстом, причудливо сложенного и организованного звукового строя или остановленного в камне и бронзе пластического движения? Вряд ли существенным. На то оно и касание. В предельном случае – легкий эстетический катарсис, и то как дань вежливой памяти древнего родителя философии искусства и его беспокойных последователей. Стало общим местом полагать эти иллюзии ожидания – романтическими глупостями и бесплодной экзальтацией, а редкие и робкие потуги немногочисленных авторов на очистительные обобщения – признаком не вполне крепкого душевного здоровья последних.
Между тем, время Гомера, зарождения и расцвета греческой цивилизации, останется временем Гомера, а не древнегреческим фрагментом античной истории. Живопись, архитектура и, как сказали бы сегодня, арт-практики застрельщиков Возрождения – хорошо ли, дурно ли, но раскрепостили средневекового человека, а вместе с ним и многие стороны частной и общественной жизни той звонкой эпохи. А чувственность и эротизм модернистского искусства первой половины минувшего столетия очевидно предвосхитили сексуальную революцию 60-70-х. "Искусство – не зеркало, отражающее реальность, – утверждал неуемный Бертольд Брехт, – а молот, формирующий ее".
Молот – не молот, но то, что слово истины и подлинное в искусстве способны во многом трансформировать мир посредством частных человеческих откровений и отражений, похоже, непреложный исторический факт. Другое дело, что тайна... ]]> Thu, 02 Feb 2012 20:05:00 +0400 Писатель С.Шаргунов о тоталитаризме сознания и синтезе ценностей В студии: Сергей Шаргунов, писатель, лауреат государственной премии Москвы в области литературы и искусства. 54:28 no http://finam.fm/archive-view/5474/ В студии: Александр Мирзаян, поэт, музыкант, бард, культуролог.
Выпуск от 26.01.2012

Повтор программы от 30.09.2011г . ]]> Thu, 26 Jan 2012 20:05:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: Александр Мирзаян о поэтическом и гармоническом В студии: Александр Мирзаян, поэт, музыкант, бард, культуролог. 54:53 no http://finam.fm/archive-view/5442/ В студии: Владимир Мартынов, композитор, теоретик музыки, философ.
Выпуск от 19.01.2012

Повтор программы от 01.07.2011г. ]]> Thu, 19 Jan 2012 20:05:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: В. Мартынов о катастрофических изменениях сознания В студии: Владимир Мартынов, композитор, теоретик музыки, философ. 54:10 no http://finam.fm/archive-view/5404/ В студии: Алексей Козырев, главный редактор журнала "Сократ", замдекана по науке философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.
Выпуск от 12.01.2012

Повтор программы от  17.06.2011г. ]]> Thu, 12 Jan 2012 20:05:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: Алексей Козырев о таинстве постановки вопросов В студии: Алексей Козырев, главный редактор журнала "Сократ", замдекана по науке философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. 54:35 no http://finam.fm/archive-view/5299/ В студии: Георгий Сатаров, публицист, социолог, президент фонда "ИНДЕМ".
Выпуск от 23.12.2011

 
Повтор программы от  09.12.2011г.
  ]]> Fri, 23 Dec 2011 22:05:00 +0400 ИЗБРАННОЕ: Георгий Сатаров о здоровых социальных инстинктах В студии: Георгий Сатаров, публицист, социолог, президент фонда "ИНДЕМ". 60:10 no http://finam.fm/archive-view/5261/ В студии: Алексей Симонов, писатель, кинорежиссер, правозащитник.
Выпуск от 16.12.2011

Феномен подчинения большинства выраженной воле меньшинства, обыкновенно и просторечно именуемый властью, явился ровно тогда, когда первобытная популяция разумных прямоходящих приматов остро осознала животворную пользу от ограничения собственной свободы. Каковое ограничение и легло в основание первородного человеческого сообщества. Несмотря на то, что далеко не всегда бывало добровольным и уж тем паче – общепризнанным.
Сам же феномен, при всем своем, казалось бы, вполне рациональном генетическом начале, имеет природу сугубо иррациональную, сродни необузданной витальной силе. "Жизнь, как специфическая воля и аккумуляция силы, стремится к максимуму чувства власти", – учит нас мрачный поэт Фридрих Вильгельм Ницше, утверждая дионисийскую волю к власти как онтологическую основу сущего и лишний раз подтверждая античную максиму, что феноменологическая иррациональность скорее по части чувственной поэтики, нежели отстраненного рассуждения.
Вечно зажатая между неизбывной витальностью собственной природы и заботами по одолению столь же неиссякаемого сопротивления окормляемых масс, власть вынужденно обретала всякий раз новые формы и коды, от просвещенных до изуверских, с единственной очевидной целью: подавления суммы многоликих массовых воль и подчинения оных своей собственной.
Невзирая на пестрое обилие форм и явлений, которые знавала человеческая история, все многообразие властного стояния, в сущности, сводится к трем видам: власть бывает очень слабой, слабой и сильной. И дело здесь не в объеме эффективного насилия и не в жизненном цикле общественного устройства, а в главной сущностной интенции правителей.
Очень слабая власть – та, которая так только называется и которая не обладает ресурсом не то, чтобы для установления каких-либо своих порядков, но и для контроля существующего положения дел. Она озабочена исключительно сохранением титульной позиции, даже в ущербной, неравновесной версии, с отказом от проявления сколь-нибудь заметной властной активности. Таковое зыбкое порубежное стояние может длиться довольно долго – но ровно до первого же смятения или бедствия, в исходе чего на смену очень скоро приходит гораздо более цепкая и циничная сила со вполне себе выраженной и направленной волей.
Слабая власть, напротив, отчаянно демонстрирует силу и неуязвимость, лязгает железом, громыхает победными аккордами, предельно при этом сужая поле общественной активности и блокируя тем самым всякую непрошенную инициативу. Слабость ее как раз таки в том, что она самозабвенно пребывает в иллюзии тотального контроля, на чем и выстраивает с виду монументальную, но в основе своей зыбучую конструкцию, каковая оказывается совершенно не чувствительной к... ]]> Fri, 16 Dec 2011 22:05:00 +0400 Писатель Алексей Симонов о пороге нравственного терпения В студии: Алексей Симонов, писатель, кинорежиссер, правозащитник. 58:38 no http://finam.fm/archive-view/5224/ В студии: Георгий Сатаров, публицист, социолог, президент фонда "ИНДЕМ".
Выпуск от 09.12.2011

Всякий недуг – хоть бы и общественный – на то и недуг, что при грамотном врачевании и здравой воле просвещенного целителя, имеет шанс быть изведенным. Иначе – с глубокими родовыми увечьями, извести которые может, похоже, только чудо, мистическое преображение. Если вообще может…
Из таковых увечий, органично присвоенных нашему терпеливому отечеству, самым заметным остается давнее и тотальное отчуждение властителей от опекаемых подданных. И, что особенно выражено – наоборот. Их цели, заботы и осмысленная активность пребывают в столь разных пространствах, что практически не пересекаются, а коли пересекаются – ничем хорошим и добротворным это обычно не кончается. Что, к тому же, никак не зависит от степени просвещенности правителей и видимой покорности общества.
Исторический анамнез, впрочем, вполне показателен. И как принято говорить в кругах посвященных, многое объясняет. Да, было некогда в Новгороде Великом и окрестностях вечевое правление – подобие древнегреческой Агоры – которое, чаще стихийно, тужилось являть общую волю к обустройству жизни и установлению порядков, приемлемых для всего сообщества. Да и то – не слишком. На том все и остановилось.
А потом была Орда и княжья усобица, каковые принесли отчаянные и кровавые разорения (причем вторая много больше первой), а вместе с разорениями – отторжение и недоверие к непрерывно сменяющим друг друга окаянным правителям.
А затем был Иоанн Грозный со "скоморошьей" опричниной, усиливший вековое отчуждение утробным, почти животным, страхом. И как водится – перебрал. Потому как вскорости явилось общее смятение – с Годуновыми, Шуйскими и чередой самозванцев, – свалившее страну в отчаяние "дикого поля" и окончательно стершее с лика чуждой и ненавистной власти последние признаки сакральности и богоизбранности.
Три столетия Романовых – с расколом Алексея Михайловича, рубленными реформами Петра Алексеевича и бесславными финальными десятилетиями – никак не смягчили картину взаимного отчуждения и недоверия. Разве что добавили легкий налет просвещенности – впрочем, безответно.
Трехсотлетнее августейшее окормление венчалось февралем 1917-го и новым "диким полем", покровавей прежнего. Бодрую и циничную новую власть мало занимали все эти глупости, она строила царство освобожденного труда и меняла миропорядок. И кто не спрятался – она не виновата…
А до какой степени параллельно, по возможности не касаясь друг друга, при тоталитарной диктатуре, выродившейся в итоге во вполне себе травоядный авторитаризм, сожительствуют власть и общество – хорошо известно. До предельно допустимой степени.
И каково с такой вот родовой травмой недоверия и обособленного... ]]> Fri, 09 Dec 2011 22:05:00 +0400 Георгий Сатаров о здоровых социальных инстинктах В студии: Георгий Сатаров, публицист, социолог, президент фонда "ИНДЕМ". 59:54 no